Александр Кузьмин – Суд Блека И Джека (страница 25)

— Открой глаза! Тебя используют, как пешку, расходный материал, твоя жизнь в их глазах ничего не стоит. Что ты получишь после своей, конечно же, героической кончины? Медальку посмертно? Нет, погоди, лучше — тебя упомянет лично адмирал в своей речи на твоих похоронах, где десятки твоих сослуживцев пустят салют из табельного оружия в воздух, после чего забудут. Навсегда. Ты очередной патрон в ленте очень скорострельного оружия, вскоре очередь дойдет и то тебя, если уже не дошла. Ты — вещь для СГБ, перестань слепо верить и поставь чёртов контейнер на пол, и открой его! — рука теребила спусковой механизм дезинтегратора.

— Хорошо. Я сделаю так, как ты хочешь, только не пальни случайно, в этот раз может не повезти, — напарник сел на корточки и поставил контейнер перед собой, я впритык приблизился к нему. Он положил руку на крышку, что заставило меня наклониться ближе.

Хлёсткий удар свободной рукой, другая выхватила оружие из моей руки. Подсечка окончательно повалила меня на пыльный пол, в лицо уставился дезинтегратор. Развёл меня, как лоха! Всё ради выполнения приказа, да, сукин сын?

— Не вставай, — тихо проговорил напарник.

— Нет, я встану, и ты ляжешь, даже если мне придётся испариться во вспышке атомарного распада, — я поднялся на четвереньки, руки сжались в кулаки, приготавливаясь броситься в бой.

— Ты ведь не остановишься? — вздохнул Саймон, опуская оружие, чем вызвал у меня недоумение, — Если ты увидишь содержимое, обещай не делать поспешных выводов и резких движений, хорошо?

— Да ты охренел! Сначала бьёшь, потом любишь? Ты определись что ли! Ведёшь себя, как незнамо кто.

— Просто начинаю понимать, куда всё катится. В задницу. Если честно, был приказ скрывать содержимое от тебя как можно дольше, но как только ситуация выйдет из-под контроля, утолить твоё любопытство. Доволен? — после этих слов он открыл контейнер.

Внутри оказался обычный овальный предмет, больше походящий на яйцо, отливающий металликой. Узор платиновых и золотых шунтов опоясывал весь предмет, в центре которого была выемка прозрачного стекла. В ней витали радужные всполохи, то и дело отскакивая от стенок колбы, в которой они находились, несколько дисплеев снизу, по всей видимости, показывали общее состояние объекта.

— И что это? — окончательно встав, я почесал ноющий затылок.

— Ты точно хочешь знать? — уточнил напарник, косясь на меня.

— Как сам считаешь? Мы чуть не распались на атомы нашим чудным тандемом, так что иду Олл-ин.

Он вздыхает, но всё же начинает пояснение: — Это полноразмерный дезинтегрирующий реактор. Если коротко и по сути, бомба невиданного ранее масштаба. «Ластик» — это, по большей части, второстепенные разработки. Вот эта штука, — Саймон бережно погладил яйцевидную бомбу, — первостепенная. Изобретение данного вида оружия велись давно, но только пару лет назад мы совершили прорыв, научившись, наконец, удерживать, а главное, активировать по надобности ряд компонентов для достижения эффекта уничтожения связей между атомами. Твоё оружие работает по той же технологии, только чуть менее масштабно, я бы сказал, ювелирно. Тут же глобальный эффект, все, что попадет в радиус поражения, поддастся распаду. Пуф — и нет ничего вокруг, — он сделал жест руками, будто лопнул в руках невидимый шарик.

— Так мы с этой хренью убегали от «Пауков», — я сразу поседел на пару волос от этой мысли. Если бы она рванула….

— Не переживай. Пока не нажмешь кнопку, и не произойдёт активация компонентов, ничего не случится, в теории. Проверять это мы, конечно, не будем, но сохранить это оружие — очень важная задача, даже сейчас. Если мы не сможем остановить источник Пси фона, мы просто взорвём это место изнутри. Доберёмся до реакторов, поставим бомбу как можно ближе, и бум.

— А как же атомарный распад? — в душе всё похолодело.

— К сожалению, из-за массы вещества, подверженного эффекту дезинтеграции, произойдёт невиданный до селе атомарный распад, который уничтожит не только дредноут, но и всё вокруг него. Планета погибнет сразу после чудовищного взрыва. Ты пойми, жертвы неизбежны в любом случае. Лучше мгновенно и без боли, чем медленно лишаться рассудка, а после посылать тысячи отрядов по зачистке планет или вообще потерять данный сектор.

— Неизбежны, говоришь…, - я сглотнул. В голове не укладывались вещи, которые у Саймона были там с самого начала, пустить в расход миллионы жизней. — Ты, как мой брат, веришь в то, что говорят сверху, в порядок и справедливость. Только вот её нет! Ты собираешься пожертвовать сотнями миллионов жизней ради чего? Выполнения приказа? К чёрту такие приказы, и тебя туда же с вашим СГБ!

— Ты побереги дыхание, говорю же, это был самый последний план из десятка возможных. Лучше покончить со всем одним ударом, чем подвергнуть опасности всю галактику. Задумайся, сотня миллионов против миллиардов жизней по всей галактике, малое зло для спасения всей жизни.

— Мы даже не знаем, что ищем. Может это пшик, фикция. Или сами СГБ потеряли когда то прототип Пси оружия и теперь хотят подтереть за собой следы, не думал о таком? Наша позиция и так очень шаткая на галактической арене, как отреагируют на такие выкрутасы те же ксеносы? Снова война? Была уже Война Первого контакта, хватило нам, до сих пор костей не собрали, вторая будет последней, поверь мне. На нас уже смотрят, как на самый агрессивный и опасный вид в галактике, а мы только и рады доказывать это, вот так вот стирая целые планеты по щелчку пальца. Свои планеты, Саймон! Мы убиваем кучу народа, чтобы не только достичь цели, но и запугать чужих. Как там говорилось — «бей своих, чтобы чужие боялись», такой у человечества вектор развития? — выплёвывая резкие слова, строящиеся в не менее опасные фразы, я рвал и метал. Злость застила всё вокруг, алая пелена легла поверх сюрреалистичным фильтром, окрашивая всё в яростные тона.

— Странно слышать такое от человека, который плевать хотел на мир в принципе. Если бы не странное стечение обстоятельств, ты бы вообще не согласился помочь нам, и всё могло кончиться иначе….

— Кончиться? Ты рехнулся, ничего ещё не кончено. Это только начало, дружок, мы по уши в дерьме: фон только растёт, мы ранены и устали, у меня, как минимум, нет никакого желания продолжать, как максимум — я просто вернусь к нашему кораблику и свалю отсюда. Забьюсь в такую дыру в галактике, что даже самые отвязные агенты СГБ побрезгуют выковыривать «ценного» кадра, — резко перебил я оппонента в споре.

— Ты не можешь понять главного, приказ — есть приказ. Ни мне, ни, тем более, тебе, судить приказы тех, кто несет ответственность за миллиарды жизней в галактике. Критикуешь, предлагай, Джеки. Если не взрывать дредноут, что с ним делать? Отбуксировать и завершить начатое в глубине необитаемого космоса? Не я ли говорил тебе, это невозможно — вихревые щиты, атомарная броня и сильнейшая защитная система в данном обитаемом секторе. Мы до сих пор ломаем голову, почему дредноут не стирал корабли даже на подлёте к нему, не говоря уже о приземлении на его палубы. Ну же, предлагай варианты, весь во внимании, — Саймон уселся на стол с вызывающим выражением лица.

Тут мне нечего было сказать, он уел меня. Если очень долго подумать, можно было найти менее кровавый способ завершить всё на высокой ноте, только вот жертвы все равно будут. Если не сотни миллионов, то десятки, и кто возьмет ответственность за это? Я, мой напарник, или же СГБ? Сколько атомов останется от нас, когда мы приведём в действие бомбу? Нет ни единого шанса после активации устройства выбраться с посудины живым, ибо, как было сказано, это последний козырь. Не сможем сами разобраться, распылим к чёртовой матери и оружие и всех свидетелей. Идеальный план, нечего сказать. Я начал хохотать и хлопать невидимым разработчикам этого плана, Саймон не оценил и уже принял боевую стойку, дабы отвесить мне новую оплеуху, моя рука остановила его на полпути.

— Ничего не могу сказать, вы меня обыграли. Пока что я не вижу другого плана, но обязательно найду его. Даже у такого морального урода должна быть мораль, не так ли? Моя мораль такова — если я хоть как-то могу остановить миллионы смертей, сделаю всё, что в моих силах, чтобы предотвратить это. Это как закрыть глаза, когда, буквально, в метре от тебя насилуют девушку, или пытаются украсть ребёнка. Закрыть глаза и пройти мимо ты можешь, но простишь ли ты потом себя за это — другой вопрос.

— Благородный бандит! Что-то новенькое. Сколько ты убил человек? За всё то время пока грабил казино на сотнях планет и станций, — боевой товарищ всплеснул руками.

— Троих.

Где-то в глубине комнаты послышался мерзкий смешок моей испорченной совести. Мальчишка не показывал себя, но прекрасно слышал весь разговор и соизволил отреагировать только сейчас. Я не соврал, троих я убил лично, не мог иначе. Вот только, сколько погибло от эффекта бабочки? Вот умирает муж в семье, где жена и дочка инвалиды, неспособные себя прокормить, купить нужные лекарства. Они не выживут без поддержки того, чья жизнь была мной оборвана, плевать, что он был уродом и наркоторговцем, груз с плеч это не складывает. И такая вереница может тянуться очень далеко и глубоко, насколько позволяет тебе фантазия и отсутствие меры.