Александр Кузьмин – До Эльдорадо и обратно (страница 3)
‒ А какая печать-то, нужна? С гербом СССР или сойдёт союзной республики? За СССР больше попросят и, если что, больше дадут.
‒ Да нет. На эскизе (достаю кустарно изготовленную копию вышеописанного нетленного произведения) герба не наблюдается, только «решка» – надпись в смысле.
‒ Сразу понял, несерьёзные вы с батей люди. Кто же так дело ставит? Без печати с гербом? (Впоследствии отец эту недоработку учёл). Ладно, давай червонец, из принципа беру. За такое г…но я тебе доплачивать должен. Заходи на недельке.
Получив заветный эскиз, поскакал (Чёрт! Втемяшился в голову гобелен с абреком) обратно в Мордор. Давешние тётки из коридорчика пропали, а вот унылый мужик – нет. «Странно, – думаю, – что он сюда зачастил? Или не уходил вообще? Впрочем, не моё дело». Вхожу гоголем (птицей, а не писателем, поэтому с маленькой буквы) в Кабинет (это слово с большой – в знак уважения). Сидящий там майор, усталый от приставаний, как Лаура в «Каменном госте», берёт эскиз, устав филиала и сравнивает, переводя взгляд с одного судьбоносного документа на другой. Хотя, чего там сравнивать? На одной бумаге рисунок, а на другой текст. Ан нет! Тут-то и расположился камень гробовой!
‒ Гражданин!
Я сразу распрямился, насколько смог, руки за спину, пятки вместе, носки врозь.
‒ Вы собственный устав-то читали?
‒ Обижаете! (Хотя, конечно, не читал. Итак дел невпроворот).
‒ А раз так, – с человеколюбивой улыбкой, (как показала впоследствии мне жизнь, характерной для следователей по особо важным делам) изрекает он, – вы должны были бы заметить, что принесли мне устав именно филиала.
‒ Таки и что?
‒ Таки и то, что на стене при входе висит не только эскиз, но и инструкция, гласящая во весь голос, что филиалам выдаётся печать треугольной формы, а не круглая, которую вы тут запечатлели.
‒ Это как штампик на рецепте для аптеки?
‒ Это как штампик на рецепте. Там, вдали, объясняю для плоховидящих, ещё один эскиз имеется. Повертите шеей повнимательнее в коридоре. Я вас не задерживаю.
‒ Подождите, как же так? Мне эту толкушку на бумажки, которые об деньгах, шлепать! У вас же в том же коридоре начертано, что для денежных документов нужна именно круглая печать! У меня же Центральный банк треугольный штампик не признаёт! (Это я соврал. Вопрос о топологии печати мною в Центральном банке не вентилировался. Однако был приказ: получить именно круглую печать – с названием банка по краю и, мелко-мелко, чтоб незаметно, словом филиал).
‒ Гражданин! – голос посуровел. – Написано: филиал – треугольный, значит треугольный! Не задерживайте тут!
Авиакатастрофа! В смысле, что всё вдребезги. Вываливаюсь в коридор. На меня понимающе смотрит тот самый мужик.
‒ Ну чё геометр сказал? Треугольник?
‒ Ага, Пифагор хренов. А у тебя тоже недоразумение на почве квадратуры круга?
‒ А что же, ты думаешь, я здесь вторую неделю ошиваюсь? Думал, думал ничего, кроме как умолять пощадить филиал совместного с Израилем предприятия, не придумал. А ты тоже с землёй обетованной совместный бизнес затеял, так сказать «с гоем пополам»?
‒ Не, у меня банк.
‒ Ну, тогда хреново. У меня хоть какая-никакая международная поддержка в виде иврита по краю печати.
Вышли мы на крылечко, стали эту теорему геометрии решать. И тут нам прямо на голову – манна небесная! (Ну, наверно ему, он всё-таки еврей, а я вовремя рядом случился. Как говорит один мой знакомый: «Тусуйся рядом, будешь при лавэ!»). Проходит мимо нас группа тётенек, явно замужних и поэтому озабоченных поисками, чего бы купить недорого. «Ребята! Чего вы тут стоите? Дают что?» Ну, совместный предприниматель и пошутил с горя: «Да конфискат, отобранный на обысках у кооператоров, реализовывать будут!»
Вот тут-то с неба и посыпалась та самая крупа! Мгновенно у двери образовалась очередь – по всем правилам, с криками, слезами, номерочками, написанными чернилами на запястье, и регулярными перекличками через каждые два часа: кто не отозвался, мы не виноваты, вычёркиваем из очереди! В те благословенные времена (ностальгирующий по СССР народ не даст соврать) любая уважающая себя женщина, завидев очередь хотя бы человек из трёх, инстинктивно бросалась к ней – кто последний, я за вами! И только после этого шла к началу оной интересоваться, что дают и на всех ли хватит. А в голове этой «line» (ничего, что я по-английски? Слышал по правилам хорошего тона, надо синонимами часто повторяющиеся слова заменять) неожиданно оказались мы с совместным евреем, списками очередников и сообщением, что давать будут дефицит, конфискованный при жёстком задержании трудовым народом кооператоров, а что – пока неизвестно. Ну скажите, кто же из такой очереди уйдёт?
«Сейчас мы этому лорду-хранителю печатей покажем!» – шепчет мне товарищ по непризнанным шедеврам живописи. Я ничего не понимаю, но поддерживаю. (Эка невидаль! Да так все избиратели поступают!). Для того, чтобы нас не рассекретили сразу, иногда мимо очереди пропускали действительных просителей печатей. На крики: «Это почему эти вперёд лезут! Мы здесь первые стояли!» – объясняли, что это спецконтингент, по особому распоряжению. Все верили, поскольку рядом с каждой очередью в СССР была параллельная – для «особых».
Впрочем, эта традиция жива и сейчас. Например, во время показа пояса Богородицы в Храме Христа Спасителя рядом с громадной очередью верующих и не очень россиян быстренько сварганили параллельную – для высших чиновников, светских львиц, телеведущих и олигархов…
Время от времени, пользуясь правами распорядителей, в кабинет проникали мы с другом и показывали майору свои эскизы со словами: «Присмотритесь, пожалуйста, может она всё-таки немножко угловатая?». Майор-геометр сначала ничего не понял (при всём уважении – всё-таки не Лобачевский), почему на одного просителя печати к нему в кабинет попадают три-четыре странные тётки, интересующиеся французским нижним бельём или польской картошкой. Один раз я – с особым цинизмом – пропустил без очереди мужика, искавшего цепь для бензопилы. Выйдя покурить на крылечко и увидав живую копию фото 1917 года «Работницы в очереди за хлебом», майор, как говориться, притух.
А народ волнуется, переклички проводит, вдоль очереди шныряют бабульки, продающие горячий чай, из кустов начинает пованивать – бросать своё место под солнцем надолго никто не решался. Естественно, появились откуда ни возьмись торговцы местами – в общем всё наладилось и функционировало с минимальным нашим участием.
Служитель правосудия хотел было наряд бойцов вызвать, да побоялся. Тогда вам не сейчас – бить гуляющих, хотя бы и в очереди, дубинками не принято было. Короче, сдулся майор. Утвердил нам с сыном израилевым круглые печати, взамен потребовав убрать страждущих из-под стен.
Мы вышли и объявили, что облава на кооператоров временно отложена из-за погодных условий – собака след не смогла взять, поэтому можно пока расходиться, а через недельку вернуться и, если загон пройдёт успешно, мы будем тут, на приступочках, стоять, очередь восстанавливать.
Всё! Занавес!
Эпизод третий. Освоение передового опыта зарубежных банков, или деньги из воздуха
Пошатавшись некоторое время по Москве в роли руководителя филиала коммерческого банка (здорово! слово «круто» тогда ещё никто в этом смысле не использовал), я понял, что неплохо бы подумать, как зарабатывать деньги будучи банкиром. Поскольку окошечка, к которому 5-го и 20-го в родном НИИ я радостно топал за зарплатой, поблизости не наблюдалось, надо было что-то придумать: дети хотели есть, как и при советской власти.
Ничего не придумав сам (это вам не физика плазмы), я решил отправиться за советом в метрополию, то есть в головной офис, в Калугу.
Сел на электричку, под песни цыган (чем не купец?), приехал.
Забежал к маме, вещи бросить. Вид у неё был обеспокоенный.
‒ Что случилось? Почему на нервах?
‒ Сашенька, тут отец какую-то факторию придумал, а когда изложил идею заезжим коммерсантам, сотрудникам самого Артёма Тарасова, те его на руках до квартиры донесли ‒ так мысль понравилась. Как бы чего не вышло.
‒ Ладно, мам, не волнуйся, узнаю, как и что ‒ может обойдётся.
Поехал к отцу на работу, захожу в кабинет. Кабинет – это комната аж в 6 кв. м, на двоих с главным бухгалтером. Босс сидит, углубившись в чтение толстой книги, что уже само по себе меня потрясло.
‒ Ну, чего тебе?
‒ Так, приехал посмотреть…
‒ Что, как заработать не знаешь? Как догадался? А чего тут сложного – ты ж кандидат физ.-мат. наук, они отродясь работать не умели. Один кандидат на производстве равен двум диверсантам.
‒ Это почему это? – вступился я за честь Высшей Аттестационной Комиссии
‒ Да очень просто. Диверсант – он до поры маскируется и работает хорошо, а этот «матьегонаук» сразу всё своими идеями начинает разваливать.
Ладно, приведу пример бизнеса учись сынок! Вот смотри: книга – «Коммерческие банки США». Из неё берём международный опыт и творчески применяем. Видишь слово – «факторинг». Это когда банк платит предприятию вперёд за уже отгруженную покупателю, но ещё не оплаченную продукцию. За это берёт небольшую комиссию – уразумел?