Александр Кушнир – Сергей Курёхин. Безумная механика русского рока (страница 37)
Так случилось, что незадолго до распада СССР «Поп-механику» пригласили выступить во Франции, на Неделе дружбы городов-побратимов Нанта и Санкт-Петербурга. Недолго думая, Капитан уболтал мэра Анатолия Собчака выделить артистам корабль, на котором они могли бы доплыть до места назначения.
Этот поступок был характерным для Курёхина конца восьмидесятых. Он понимал, что окаменевшая структура советских чиновников рушится и на этих руинах можно строить здание новой российской культуры.
«Капитан не только бесстрашно экспериментировал в плане творчества, но и мог смело общаться с самым высоким начальством, — вспоминает Валерий Алахов из «Новых композиторов». — Он легко находил со всеми общий язык. Мог говорить с людьми из исполкома, с людьми из КГБ, с представителями любых органов власти. У него всегда был огромный круг знакомых, и здесь у него можно было многому поучиться».
Но вернемся к пароходам. По приказу Собчака артистам выделили учебный корабль, на котором плыли в Нант все сливки новой питерской сцены, включая «Колибри», «АВИА», «Два самолета», «Аукцион» и «Лицедеев». Их «хождение за три моря» представляло собой синтез кинематографических находок из позднего Феллини и рокерской психоделики.
«Это было сплошное и беспробудное пьянство, — вспоминает саксофонист Леша Рахов. — Мы набрали на неделю запасов алкоголя и буквально за три дня всё выпили. Но у берегов Дании к нашему кораблю подплыл катер с провиантом. Я запомнил водку «Товарищ» крепостью 75 градусов, которая стоила один доллар. «Лицедеи», как отъявленные эстеты, затоварились пивом, а все остальные — водкой, под знаком которой мы и достигли берегов Франции».
Вдогонку «пьяному кораблю» в Нант вылетел боевой костяк оркестра во главе с Курёхиным, Летовым, Костюшкиным и Титовым. Здесь тоже не обошлось без приключений. Из-за нелетной погоды Летов не смог вовремя выбраться из Москвы, поэтому нанял таксиста и в жутком тумане, мчась по трассе А-95 с нарушением всех правил дорожного движения, успел доехать до Пулково. Стоило ему это удовольствие сумасшедших денег, и впоследствии Капитан гордился поступком своего саксофониста. «Так должен поступать каждый советский инженер!» — напутствовал Маэстро музыкантов «Поп-механики», вскользь подшучивая над героической биографией Летова.
«Во Францию Курёхин привез много новой музыки, — вспоминает Костюшкин. — У него был абсолютный слух, но он не любил связываться с нотной грамотой. И в самолете Капитан напел мне новые мелодии и попросил разложить по инструментам. Там было много интересных романтических тем, которые Сергей позднее подклеивал к своим кинофильмам».
Когда питерская фри-джазовая банда наконец-то добрались до Нанта, Капитан тут же отправился на пресс-конференцию, которую проводила местная мэрия. И в разгар официозных речей Курёхин спросил у прилетевшей из Парижа Марины Влади: «Скажи, а организаторы хотя бы догадываются, кого они пригласили на свой фестиваль?»
Дело в том, что в тот момент Сергей Анатольевич был не на шутку рассержен. Точнее, он пребывал в ярости. За полгода до этого французские менеджеры купили его доверие за фантастическую по тем временам сумму в несколько десятков тысяч франков. Первоначально французские продюсеры были как шелковые и пообещали исполнить все курёхинские пожелания. А желал максималист Курёхин, как вы догадываетесь, немало. Он планировал устроить в Нанте невиданное по своей технической оснащенности шоу. К примеру, по концептуальному замыслу Маэстро, потолок над огромным ангаром, в котором должен был состояться концерт, следовало трансформировать так, чтобы в финале на зрителей... начали сыпаться курицы.
«У меня была идея — в разгар концерта задник сцены пробивают две ракеты, которые несут вперед головой Ильича, — рассказывал Курёхин перед выступлением корреспонденту киножурнала «Сеанс». — Они идут под потолком и зависают прямо над зрителями. И организаторы мне сказали: «Как здорово! Как оригинально! Какая фантазия! Мы всё, конечно, сделаем. И дорогу железную проведем, и узкоколейку в зале». А когда они приехали в Ленинград, уже все было вяло: «Вы знаете, средства... И потом, к балкону ничего нельзя привешивать, крыша не выдержит». В общем, все пошло насмарку... Это Франция. Красивая страна, но нация совершенно чудовищная».
Итак, за несколько дней до концерта Капитан был вынужден кардинально поменять концепцию. В экстренном порядке он набрал отряд французских музыкантов: духовую секцию, рок-гитаристов, африканских перкуссионистов, несколько сербов с дудками и двух парижских диджеев. «Будем делать Бородинское сражение на территории Франции», — решил Курёхин и запер музыкантов в ангаре, чтобы отточить программу до автоматизма. «Когда другие артисты шатались по городу и пьянствовали, мы безвылазно сидели на репетициях», — жаловался впоследствии Рахов.
Во время фестивальных выступлений питерских рок-групп Капитан обратил внимание на акустику помещения. В старом кирпичном здании звук летал от стены к стене, отталкивался от каменного пола и концентрировался где-то над микшерным пультом. Сергей заставил организаторов подогнать к ангару звукозаписывающий фургон, чтобы зафиксировать выступление оркестра на многоканальный магнитофон. Звук в зале решили фиксировать так, как пишут оркестры на Deutsche Grammophon, — исключительно с воздуха. «Чтобы запись дышала», — сказал Курёхин остолбеневшим звукоинженерам. И с этими словами вышел на сцену.
Выступление «Поп-механики» началось с фрагмента из «Лебединого озера». После синтезаторного соло Курёхина на сцене побывало гигантское количество музыкантов: море французов, часть питерского рок-десанта, «Новые Художники», группа «Аукцион», Ляпин, Титов, Рахов, Костюшкин, а также Дюша Романов и Сергей Щураков из «Аквариума».
В кульминационный момент «Поп-механика» превратилась во «взбесившийся похоронный оркестр». Особенно впечатлил зрителей Владик Мамышев-Монро, который размахивал над головой бандурой и разбрасывал в зал бесценные талоны на питание. Сам Капитан подошел к вокальному микрофону и истошно заголосил какой-то звериный рок-н-ролл. Он немыслимо орал на непонятном языке, коверкая английские и французские слова, в итоге завершив оргию дикими воплями: «Жюль Верн! Жюль Верн!»
«У Курёхина на концерте была очень красивая и элегантная улыбка, — вспоминает Сергей Летов. — И он подводил меня к тому, что, когда я играл соло, у меня губы были в виде фарша, и сердце могло выскочить. Ком стоял в горле, и я готов был умереть на сцене. Капитан умел подвести музыканта к такому состоянию, чтобы тот мог выдать все лучшее. Наверное, только ощущение от концертов в «Гражданской обороне» мне напоминало эмоции выступлений в «Поп-механике». Больше у меня в жизни такого не было никогда».
Вернувшись в Питер, Сергей обнаружил, что запись в Нанте получилась на славу. Из двух с половиной часов французского шоу Капитан смикшировал шестьдесят минут внятного концертного звучания. Компакт-диск с интеллигентным названием «Ибливый опоссум» был издан на новом курёхинском лейбле «Курицца рекордс», а позднее неоднократно переиздавался. Как написал один из критиков, «те, кто выдержит первые десять минут, оставшиеся пятьдесят прослушают на одном дыхании». В заключение отметим, что это была единственная концертная запись «Поп-механики», вышедшая в России при жизни Курёхина.
Вопреки законам механики. 1991–1995
Рассказы о Ленине
Воображение важнее, чем знания.
Эта прекрасная история случилась в тот момент, когда Капитану надоело завоевывать страны и города. Дворцы спорта, концертные площадки и многотысячные залы служили идеальным полигоном для «Поп-механики», но оказались тесноватыми для Курёхина-философа. Понимая, что в период распада СССР музыкальный дискурс теряет свою актуальность, мозг Маэстро требовал иной деятельности. Эпоха взывала к социальной активности, и неожиданно для многих Сергей Анатольевич Курёхин провозгласил себя общественно-политическим деятелем. И, как показали дальнейшие события, это был концептуальный поворот творческой активности Капитана совсем в другую сторону.
Для начала Курёхин принял участие в круглом столе газеты «Советская культура», где активно ратовал за поддержку государством молодых художников.
«Я достаточно хорошо себе представляю то, что в недрах нашей ленинградской культуры движется, — с жаром заявлял Сергей. — Какая творческая потенция — и какой невероятной силы, — которая способна дать мощный толчок всей советской культуре. И если, например, я сам постараюсь взяться за это дело и попытаюсь поднять те пласты, которые являются творческой основой того, что будет в ближайшие годы... Думаю, мне нужно это делать».
В рамках 24-часового благотворительного телемарафона «Возрождение» Курёхин передает в подарок будущему Музею современного искусства картину Роберта Раушенберга и предлагает Западу осуществлять гуманитарную помощь России, сбрасывая подарки с самолетов.
«Очень красивое зрелище: с великолепных боингов на Ленинград сыплются духи «Кристиан Диор», губная помада, банки с тушенкой, мука, книги религиозного содержания, японская видеотехника и презервативы, — заявлял Капитан на страницах газеты «Смена». — Это же грандиозное зрелище! Опять же элемент внезапности. Сидите вы, например, дома, пьете чай. И вдруг к вам в окно влетают женские трусы фирмы «Готье». И никто бы ни на кого не обижался».