Александр Кушнир – Майк Науменко. Бегство из зоопарка (страница 38)

«От фривольностей «Зоопарка» рукой подать до того, чем занимается, например, Александр Розенбаум, специализирующийся на блатном репертуаре, или до религиозных опусов Юрия Морозова, записанных на пленках, — рассуждал журналист, скрывавшийся под псевдонимом В. Власов. — Но почему, собственно, стала возможна такая ситуация?»

Прочитав этот бред, Науменко нервно рассмеялся, а на ближайшем квартирнике весомо заявил: «Мне очень жаль, что есть журналисты, которые... Вот я бы не стал никогда писать о кибернетике, в которой ничего не понимаю. А вот о музыке, оказывается, писать можно. И мне очень жаль, что журналисты дискредитируют уважаемый печатный орган. Возможно, мы не ангелы, и нас есть за что критиковать. Но я, скажем так, за разумную критику и без подтасовки фактов».

От таких ударов чуткая душа Науменко разрывалась на части. В его волосах появилась ранняя седина, а во взгляде — затянувшаяся усталость. Кроме старых и новых композиций у Майка теперь не было вообще ничего. Не было денег, перспектив, стабильного состава и места для репетиций. Именно в те дни он написал песню «Бедность», в которой пылал, как говорили когда-то джазмены, неподдельный «тихий огонь»: «Я работаю по двадцать четыре часа, но почему меня так не любят небеса? / Где этот камень, на который нашла моя коса?»

В интервью Старцеву он все-таки не смог сдержать обиду: «Перемен в жизни у меня нет. Пишу, читаю газету “Смена”. Любимая рубрика — “Кто нужен «Зоопарку»?”. Спасибо В. Власову (читай — М. Садчикову) за бесплатную рекламу... А вообще, нужно соблюдать элементарную порядочность. К тому же, как не вспомнить классическую фразу: “А судьи кто?”»

В тот период Науменко словно проживал свою жизнь в разных вселенных. В одной — переводил книги про Марка Болана и слушал альбомы Лу Рида, а в другой — общался с кураторами рок-клуба и сотрудниками госбезопасности.

Наташа Науменко вспоминала, как в один из душных вечеров Майк рассказал ей очередную «свежую историю»: «Сегодня ко мне подошел неприметный человек, подсел и стал предлагать поработать на страну. Я говорю: «Я много пью». — «Мы знаем». — «А когда выпью, становлюсь очень болтливым. И потом не помню, что кому говорил...» Человек повздыхал — и ушел».

«В то время случилось очередное приключение, когда было известно, что у «Зоопарка» опять готовится «винт», — делится воспоминаниями Иша Петровский. — А у Майка никогда не было особого желания непременно идти на амбразуру, и в подобных ситуациях он просто не ехал на концерт. К нему на работу в деревообрабатывающие мастерские постоянно приходил куратор из органов. Поначалу он старался исполнять должностные обязанности: вел душеспасительные беседы, пытался разведать какую-то информацию, но, в конце концов, понял, что все это бессмысленно. Постепенно общение свелось к тому, что они неторопливо выпивали бутылочку-другую и, довольные друг другом, прощались».

Тем не менее, вскоре у музыкантов «Зоопарка» слетело еще несколько концертов в Москве и выступление на крупном рок-фестивале в Латвии.

Любопытно, что в этот период Майку все-таки удалось реанимировать группу, призвав на подмогу новую ритм-секцию: виртуозного джазового барабанщика Женю Губермана и Фана из «Аквариума».

«Майк постоянно пытался уговорить меня играть в «Зоопарке», — рассказывал Михаил «Фан» Васильев в интервью для книги «100 магнитоальбомов советского рока». — Потому что мы дружили семьями и часто ходили друг к другу в гости. В тот момент мне по-человечески некуда было деваться, потому что Куликов попал в тюрьму и «Зоопарк» остался без басиста. И я поставил условие: «Барабанщиком будет Женька Губерман, мой любимый питерский ударник». И мы в таком составе играли недолго — наверное, год: Майк, Храбунов, Губерман и я».

После первых же репетиций Майку стало понятно, что этот состав временный. Но, как минимум, несколько месяцев «для подвигов» у него еще было. И он постарался использовать отведенный ему «испытательный срок» по максимуму.

С новым составом реанимированный «Зоопарк» мощно выступил на II фестивале ленинградского рок-клуба в мае 1984 года. Перед началом концерта Майк долго шушукался с Тропилло, который в итоге выставил на пульте настолько идеальный звук, что казалось, будто в зале играет виниловая пластинка.

Энергичный саунд предельно точно отражал безумный настрой группы. В этот вечер Науменко сильно подкрасил глаза, но был предельно собран и зол. Драматургия концерта была построена на синтезе старых хитов и новых композиций: «Мажорный рок-н-ролл», «Буги-вуги каждый день» и «Вперед, Бодхисаттва!» «Звездная» ритм-секция добавила «Зоопарку» свежести, и в зрительный зал полетели невидимые брызги рок-н-ролла.

«Майк, появившись на сцене, с ходу кинулся в «Белую ночь, белое тепло», и с этого момента на фестивале и возникла та атмосфера праздника, началось то, ради чего мы, собственно, все и собрались, — писал Старцев в «Рокси». — Начался рок. Выяснилось, что, кроме «Зоопарка», рок-музыку, как таковую, никто играть не умеет... Это, несомненно, было лучшее выступление фестиваля. Они играли с таким драйвом и напором, какого я никогда не слышал. Майк — молодец! Вместо того, чтобы скандалить и дебоширить по поводу травли, которая ведется последнее время на страницах прессы, он взял и сыграл, и сыграл отлично, сразу поставив все на свои места».

Закономерно, что по результатам опроса публики «Аквариум» занял на фестивале лишь второе место, а «Зоопарк» выиграл «приз зрительских симпатий». Также Майк получил почетную грамоту «За последовательную разработку сатирической темы» и, только не смейтесь, — награду от комитета комсомола Ленинградского оптического института.

Уже через неделю лучшие рок-группы города играли в ДК Крупской, где «Зоопарк» еще раз выступал с Фаном и Губерманом. В финале Майк вместе с Гребенщиковым спел Honky Tonk Woman, а джемовый состав БГ + Майк + Титов + Ляпин исполнил Blue Suede Shoes — совсем как в эпоху «Вокальной группировки имени Чака Берри». Любопытно, что в первом ряду сидели Галина Флорентьевна и Василий Георгиевич, которые внимательно слушали выступление сына. Это был рискованный эксперимент с не вполне очевидной мотивацией.

Дело в том, что когда год назад Майк дал родителям запись «Уездного города N», Галина Флорентьевна вздохнула и изрекла убийственный вердикт: «Миша, все это, конечно, очень хорошо, но ты как-то песню размазал. А надо бы все сделать покороче и покомпактнее». Мама Майка была чутким и преданным человеком, но творчество сына ей было не очень близко. Они с отцом искренне старались его поддерживать, но вряд ли могли в полной мере оценить то место, на которое претендовал их сын. Однако после концерта родители выглядели совершенно счастливыми. «Когда я шла на выступление в ДК Крупской, дрожала и думала: «Как он может перед такой большой аудиторией выступать?» — рассказывала Галина Флорентьевна. — И, надо сказать, что я была поражена той степенью свободы, с которой он держался на сцене. При своих, в общем-то, скромных вокальных возможностях, он сумел достичь немалого».

Надо отметить, что в тот момент Майк находился совершенно в другой плоскости. Дело в том, что прямо за кулисами «гений звука» Андрей Тропилло назвал лидера «Зоопарка» символистом, а затем признался, что считает его музыкально-поэтический багаж лучшим в русском роке, не исключая «Аквариум». И тут же предложил поработать над новыми композициями — несмотря на тотальный прессинг и общий стрем.

«Роль Тропилло тогда сложно было переоценить, — вспоминал Фан-Васильев. — Он задурил голову администрации, что у него записываются пионеры и старшеклассники. Андрей часто кормил и поил голодных музыкантов, чтобы только сессия состоялась».

Записывать новый альбом «Белая полоса» было решено в разгар летних каникул — в одной обойме с «Начальником Камчатки» группы «Кино» и «Днем Серебра» «Аквариума». Таким образом, музыканты трех рок-команд перемешались на записи нового опуса «Зоопарка». К примеру, в композициях «Гопники», «Хождения» и «Буги-вуги каждый день» отметился басист «Аквариума» и «Кино» Александр Титов.

«Все делалось очень быстро, — объяснял позднее Титов. — Майк предлагал материал, я работал с ним минут пятнадцать, и мы записывали. За один вечер мы сделали пять композиций. У Майка музыка такая — целый стандарт».

Выступая в то время на квартирниках, Науменко неоднократно заявлял, что пишет у Тропилло сразу два альбома. Но потом угомонился и сконцентрировался исключительно на 14 композициях, вошедших в «Белую полосу».

На нескольких треках сыграл барабанщик «Секрета» Алексей Мурашов, на нескольких — Женя Губерман, который впоследствии называл эту запись «своей худшей работой». Я множество раз встречался потом с Губерманом, но, увы, не догадался попросить комментарий по этому высказыванию на диктофон.

В свою очередь, Фан искренне считал, что барабаны записались очень удачно, заявив в одном из интервью, что больше всего ему нравится играть с Губерманом, «потому что для Жени — это жизнь... Он очень хорошо слышит музыку в целом. Не только то, что играет бас-гитара, но и всех остальных».

Примечательно, что в тот период Майк активно знакомил своих музыкантов с массой новых пластинок — от Джей Джей Кейла и Лу Рида до Ten Years After и The Rolling Stones. Теперь соратники Науменко стали больше концентрироваться на аранжировках, а к текстам относились спокойно, зная их содержание на уровне приблизительного смысла.