Александр Курзанцев – Препод 5 (страница 17)

— А это кто?

— Это наиболее уважаемые и мудрые фучийцы. В каждом клане есть по несколько горных мастеров, а всем нашим народом правит Совет горных мастеров. Вот они да, могут открывать новые проходы, хоть это и не так просто.

«Понятно, — подумал я, — горнорабочие — это основная масса гномов, которые не могут обращаться к силе своего бога. Проходчики — это те, кто могут подпитываться его маной, активируя вложенные в камень заклинания. А вот горные мастера в этом самом камне эти заклинания формируют».

По идее, как раз горные мастера должны были быть одарёнными. Одно дело просто через себя ману от бога перекачать, думается мне, этот фокус мог бы и любой другой неодарённый повторить, если как-то сможет божественного покровителя сначала получить, а затем уговорить поделиться силой. Но как создать паутину заклинания, не имея своего собственного источника?

Впрочем, я уж ни в чём не был уверен.

А затем тоннель закончился, и мы вышли в большую и просторную галереею, где уже не было нужды пригибаться, наоборот, потолок возвышался метра на четыре, а в ширину галерея достигала метров шести, не меньше.

— Верхний горизонт, — гордо объявил Дрофур, — семнадцатый квершлаг. Сейчас пару километров по нему, затем по бремсбергу на горизонт ниже, ещё с километр до путевого штрека и аккурат до околоствольного двора клана доберёмся.

— До какого двора? — не совсем расслышал я.

— Околоствольного, — повторил гном, — через все горизонты идёт центральный вертикальный ствол, и на каждом горизонте оборудован околоствольный двор, это, как тебе объяснить, в общем, множество залов, соединённых между собой. Мы вот на втором горизонте живём, а вообще их… — тут он замешкался, а затем поспешно закончил, — много, короче.

— Интересно, — почесал затылок я, не став заострять на этом внимание, — только топать прилично.

— Зачем топать, — даже как-то оскорбился гном, — поедем по монорельсу.

Чуть в стороне оказалось что-то вроде каменного возвышения со ступеньками, типа перрона, на который мы поднялись, пока один из гномов убежал куда-то дальше, потерявшись в полумраке.

И правда, я сначала не обратил внимания, а по центру потолка висела двутавровая балка приличных размеров, с перрона её можно было рассмотреть в деталях. Видимо, её они и называли монорельсом.

Сзади послышалось громыхание, а затем к нам, поскрипывая металлическими колёсами по балке, подъехали несколько вагончиков сильно похожие на кабинки канатной дороги, только без дверей, соединённые между собой паровозиком.

— Залазь, — показал на кабинку Дрофур, — только голову пригни, на дылд не рассчитано.

На дылду я не обиделся, видно было, что тот не пытается оскорбить, а констатирует факт. Пригнулся, чтобы не впилиться в верхний край кабины, уселся на сидушку. Благо, та была нормальной ширины, гномы только в росте проигрывали людям.

Как только разместились, вновь заскрипело, вагончики дёрнулись и, набирая скорость, покатились вперёд.

— А за счёт чего она едет? — перекрикивая скрип и лёгкое дребезжание на стыках, уточнил я.

— Дух Гор подарил мастерам секрет его громовых стрел. И теперь они двигают наши машины, освещают залы и освежают воздух.

— Это молнии что ли⁈ — приоткрыл рот я.

— Да, — важно кивнул Дрофур, — они.

«Ещё и электричество изобрели, — я мысленно покачал головой, — ну, дела!»

Глава 9

«А гномы молодцы, — думал я, пока мы неслись по прямому, как стрела, квершлагу на монорельсе, — вон под землёй как расстроились, да ещё и на неизвестную глубину. И понятно, почему скрытные, если у них все выходы на поверхность вот так закрываются».

Правда, я ошибся, когда думал, что мы на монорельсе доедем до самого места назначения. Оказалось, на бремсберг он не поворачивает. Когда я спросил, чем бремсберг отличается от квершлага, то на меня сначала посмотрели, как на идиота, но затем вспомнили, что я не местный, и объяснили, что квершлаг — это горизонтальная выработка, а бремсберг — наклонная. Собственно, так и оказалось. Остановившись у отходившего в бок ответвления, мы сошли по перрону, и тут я увидел новое транспортное средство, к которому повёл нас Дрофур, — вагонетки. Они стояли в тупике на узкоколейке шириной сантиметров шестьдесят и были очень похожи на земные. Я точно помнил, на дедовской даче стояла похожая куба на три, служила ёмкостью под воду.

Отцепив три штуки, гномы подогнали их к повороту на спуск, а затем к последней подсоединили толстый металлический трос, идущий от здоровенной бобины с зубчатым колесом.

— Залазь давай! — подтолкнул меня проходчик, и я с некоторой опаской ступил внутрь, глядя на уходящие в темноту спуска рельсы.

Здесь сидений уже не было, приходилось держаться за край вагонетки, стоя на покатом полу. Ещё и гномы с шутками да прибаутками набились следом, что не было места даже развернуться толком.

— Это точно безопасно? — уточнил у Дрофура.

— Дух Гор хранит, — уверенно ответил тот, после чего крикнул последнему гному, оставшемуся у лебёдки, — майнуй!

Тот дёрнул какой-то рычаг, вагонетки с лязгом вздрогнула, покатились, проходя поворот и вставая на спуск, дёрнулись снова на натянувшемся тросе. Тут гном дёрнул ещё один рычаг, и бобина, заскрипев, начала раскручиваться, а зубчатое колесо стало звонко клацать по какой-то металлической пластине. Бегом добежав до нас, пока вагонетки только набирали ход, он заскочил в последнюю, подхваченный руками товарищей, и кто-то азартно крикнул:

— Понеслась!

А я, уже с ужасом, понял, что мы продолжаем ускоряться, а за рычагами лебёдки больше никого нет. Вцепившись побелевшими пальцами в борт, я смотрел, как шпалы всё быстрее пролетают под нами. Только мысль, что вряд ли тут со мной собралось сразу двадцать суицидников, удерживала меня от желания панически завопить и попытаться выскочить, тем более, что на такой скорости это было уже чревато.

Постепенно вагонетки ускоряться перестали, а затем и вовсе ощутимо замедлились, и мы выкатились в тупик, где мягко ткнулись в упругий отбойник.

— Всё, дальше пешком? — чувствуя в коленях предательскую дрожь, с некоторой надеждой спросил я, но ей не суждено было сбыться, потому что гадский Дрофур только презрительно фыркнул, сообщив:

— Ещё чего, на транспортной ленте доедем. Сейчас на штрек выйдем, а там конвейер. Зачем ноги бить?

Конвейер, что такое, я себе представлял, вот только не представлял, как на нём ездить. Впрочем, оказалось, что ничего сложного. Широкая лента из какого-то прорезиненного материала слегка изогнутым жёлобом скользила по каткам, то и дело протяжно скрипя, на высоте, примерно, метр от пола, который, не смотря на твёрдый камень под ногами, гномы почему-то называли почвой. Собственно, у них всё называлось немного странно. Потолок — кровлей, стены — бортами. А изогнутые плиты, которыми выработка была облицована, и вовсе звались какими-то тюбингами.

Там же неподалёку были оборудованы сходни, выходившие вровень с лентой, и гномы один за одним поднимались по ним, после чего с видимым удовольствием плюхались на ленту, и кто на спине, а кто на боку, подложив под голову ладонь, уезжали в темноту штрека.

— Давай, магик, не тормози, — вновь подогнал меня Дрофур.

Пришлось тоже забираться на сходни. Правда, ловко плюхнуться у меня не вышло. Стоило наступить ногой на движущуюся ленту, как она тут же уехала вперёд, и, всплеснув руками, я хлопнулся на спину, едва не промахнувшись мимо.

— Кто же так запрыгивает! — выругался плюхнувшийся следом гном, — вперёд головой надо, рыбкой нырять. Всему вас дылд учить надо.

— Да, я тоже прошляпил, — внезапно укорил он сам себя, — не сообразил, что ты во весь рост попрёшся. В следующий раз на четвереньки сначала вставай, а затем боком на ленту закатывайся, тогда точно не упадёшь. И слазить будешь, тоже с четверенек на сходни спрыгивай.

Кое-как перевернувшись, я покивал головой, что всё запомнил, но подумал, что ну его нафиг эти следующие разы. Не для людей сделало и нефиг людям лезть. Пусть дальше сами катаются хоть на чём, а я, пожалуй, как-нибудь пешочком вернусь.

Уже потом Дрофур посетовал, что мы ещё на повозке, питаемой силой Духа Гор, не покатались, но я только порадовался этому факту. И так аттракциона хватило.

С грехом пополам с ленты скатившись на сходни, я поднялся с четверенек, отряхнулся и, не сдержав толики отчаяния в голосе, спросил:

— Ну, теперь-то всё?

— Всё, всё, — покровительственно похлопал меня по спине гном, — приехали. Вон уже ворота.

Идущие перед нами дружно поднажали на массивную даже на вид металлическую дверь, с лёгким чпокающим звуком её раскрыв, мы зашли внутрь и тут же упёрлись в следующую.

— Шлюз, — пояснил Дрофур, — если сразу открыть, нас воздушным давлением сдует нафиг, да и не откроешь, струя давит с той стороны, никаких силёнок не хватит. Сейчас эту захлопнем и тогда уже пройдём.

Я ничего не сказал, только с интересом оглядывал всё вокруг. Ни разу не был под землёй, если не считать канализацию Анкарна и лабораторию древних, но на гномьи тоннели они не слишком походили. Коротышки шли своим путём, хотя с подземельями древних что-то общее было, возможно, до Катаклизма труд гномов был востребован не только в их родной провинции.

А затем мы зашли в околоствольный двор, и вот тут я застыл, раскрыв рот. Наверное, в Мории, описанной Толкиеном, были что-то примерно похожее. Сразу за воротами мы оказались в огромном каменном коридоре, шириной в десяток метров и высотой не меньше. Стены были облицованы мрамором и покрыты барельефами, с потолка свисали узорчатые люстры, светившиеся слегка голубоватым огнём, а ещё в этом коридоре играли дети. Вдвое меньше взрослых гномов, мелкие гномики азартно долбили маленькими кирками по здоровенному камню неправильной формы, лежащему у стены. То и дело от того отлетали мелкие осколки, и, судя по по устилавшей пол мелкой щебёнке, занимались гномики этим не один час.