Александр Курзанцев – Препод 4 (страница 44)

— А долго он будет ману всасывать?

— Кто знает, — пожал плечами в ответ, — увидим. А пока давайте посмотрим, что тут можно найти интересного. Всё же объект старой Империи.

Но всласть помародёрничать мы не успели. То ли запас маны у объекта был какой-то совсем запредельный, то ли ёмкость кристаллида не была такой уж бесконечной, но спустя каких-то жалких пять минут монолит стал трескаться.

Гром, похожий на пушечный выстрел, прокатился по залу, и я увидел, как длинная трещина побежала по монолитному телу кристаллида. За ней, спустя секунду, последовала вторая, и я что есть мочи заорал, привлекая внимание замерших студентов:

— Эвакуация, эвакуация! Чего встали⁈ Бежим!

И мы побежали. Треск за нашими спинами стал сливаться в непрерывную канонаду. А затем начал трястись и сам комплекс, похоже, разрушение коснулось не только монумента, но и связанного с ним процессом перекачки ядра.

Ух, если бы не уроки Алисы по ОБМ, хрен бы мы так быстро оттуда выскочили. Коридоры схлопывались буквально за нашими спинами. Шахта подъёмника, ведущая из подземной лаборатории в башню, и вовсе чуть не оставила меня без ноги, пришлось скакнуть кузнечиком метров на десять вверх. Но выбрались. Впрочем, терять темп было чревато, поэтому к кораблю на поверхности ледяного панциря, наплевав на лестницу, тоже поднимались прыжками, вбивая в лёд собственные пальцы. И только выбравшись под серое небо, устало попадали на снег, всё ещё не веря, что получилось выбраться.

— Профессор! — подбежал ко мне Брорн, встревоженный нашим внезапным появлением.

Но я не успел ничего ответить, как лёд под нами заходил ходуном, вздымаясь вверх, будто делая глубокий вдох, а затем всей массой рухнул вниз с треском и грохотом, под хлопок вырвавшегося из шахты воздуха.

От жёсткого приземления вышибло дух, но, кое-как придя в себя, я сел на снегу, огляделся и не узнал ровный когда-то пейзаж. Сейчас он был перекорёжен разломами, вверх торчали, словно кривые зубы, ледяные торосы, как бывает, когда по весне на реке начинается ледоход. Но там лёд всего несколько десятков сантиметров толщиной, а здесь две сотни метров. Поэтому вокруг нас вздымались целые холмы из ломаных ледяных пластов, поднимаясь на десятки метров вверх.

Послышались удивлённые возгласы, отходившие от ледотрясения студенты принялись делиться впечатлениями, не особо стесняясь в выражениях. Я бы и сам с удовольствием к ним присоединился, но реноме преподавателя не дало, поэтому я ограничился коротким и глубокомысленным:

— Мда…

Спохватившись, пересчитал студентов. С некоторым облегчением выдохнул, поняв, что все на месте. Жаль было, конечно, утраченного монумента, кристаллид такого размера мало того, что стоит как немаленький город, но его ещё и не достанешь так просто. Впрочем, это уже был второй такой, первый я профукал в пещере под академией Анкарна. Видать, судьба у меня такая.

— Ладно, — хлопнул я в ладоши, — обсуждать случившееся будем позже, а пока надо отсюда убираться. Магической маскировки у нас больше нет, и дело времени, когда какие-нибудь ледяные твари почувствуют наше присутствие.

Все бросились с вещами к кораблю, а ко мне, привлекая внимание, подошёл Сигур.

— Профессор, — чуть замялся юноша, копаясь в складках белых одеяний, затем вытащил толстую книгу в вычурном переплёте, — вот, я нашёл там, в зале. Толком посмотреть не успел, но там вроде дневника.

Сердце моё ёкнуло, когда я принял древнюю вещь из рук студента. Записи кого-то из работников лаборатории, вероятно. Безумная удача, ведь дневник способен ответить на многие вопросы. Или создать новые, но это уже как повезёт. В любом случае, передо мной был невероятно ценный источник информации. А когда я раскрыл его и в подписи на корешке разобрал написанное языком некромантов «Дарилон Партес», то и вовсе испытал чувство похожее на оргазм. В момент Катаклизма начальник лаборатории находился внутри, а значит, скорее всего, выжил. Ненадолго. Без пищи и воды тут долго не протянешь, но время, чтобы оставить какое-нибудь послание у него было. Я бы точно постарался описать всё, что произошло, не ради себя, а чтобы те, кто впоследствии придут, знали, что на самом деле здесь случилось и почему. А Партес был ещё и учёным. И как учёный просто обязан был зафиксировать результат эксперимента, на который потратил столько сил и времени.

Но читать было некогда, надо было как можно быстрее сматывать удочки, поэтому, засунув дневник себе в карман, я подтолкнул Сигура к кораблю и сам побежал следом за ним. В конце концов в колледже у меня будет достаточно времени, чтобы всё внимательно изучить.

Глава 21

По дороге обратно было жарко, даже горячо. Не в разрезе погоды, нет. В Мёртвых землях холод всё так же властвовал над белой безмолвной пустошью. Ледяные твари, вот кто устроил нам по дороге похохотать. Действующая магия влекла к нам тех со всей округи, и вскоре за нами уже тянулся шлейф из несущейся по льду полупрозрачной орды. И они догоняли. Медленно, но верно. Расходовавшие ману антигравы и движитель корабля были для них словно красная тряпка для быка. И догоняя нас, первым делом каждая тварь норовила вцепиться в деревянный борт и добраться до них, полосуя когтями и размочаливая даже упрочнённое дерево.

— Сбивайте их!

Я подскочил первым, подавая пример, и принялся точечно швыряться огненными заклинаниями. С другого борта тем же занялся Бари, а остальные, похватав уложенные вдоль бортов копья, которые нам тоже заботливо положила в дорогу Алиса, стали бить ими. Усиленного магией удара даже простым четырёхгранным наконечником хватало, чтобы пробивать тварей до самого источника.

Те беззвучно отваливались от борта, катились по инерции, взрыхляя снег, какое-то время вслед, но им взамен у борта тут же появлялись следующие. Хорошо ещё, что люди их почти не интересовали. Периодически та или иная магическая бестия запрыгивала на борт, пытаясь вцепиться в прямоточник, работавший на полную мощность, но пока нам удавалось их скидывать.

На секунду вывалившись из горячки сражения, я попытался охватить всю картину целиком и вздрогнул, за нами, вздымая снег, текла кристальная волна, живым бриллиантовым одеялом переливающаяся на солнце, настолько плотно друг к другу бежали твари.

Перевёл взгляд на своих, остервенело работавших копьями. Пока им удавалось сдерживать натиск, но обшивка трещала, и рано или поздно она не выдержит, и корабль попросту рухнет без антигравов на лёд. И тогда нас просто сомнут. Меня и Бари разорвут почти мгновенно, каким бы я почти магистром огненной магии не был, такую ораву мне не одолеть. Горцы выживут, скорее всего, но попросту не дойдут до обжитых земель. Минимум полторы тысячи километров. Месяц пешком по ледяной пустоши. На корабле не было запаса еды на такой срок.

Взгляд выхватывал отдельных студентов. Вот Бари сосредоточенно и экономно швыряет тонкие огненные стрелы, пробивающие тварей навылет, снимая тех, кто подобрался слишком близко, увернувшись от копья. Рядом Айна. Маскхалат разорван в нескольких местах, сквозь прорехи светится броня, пока ещё целая, и мерно, словно механизм, она поднимает и опускает копьё, не чувствуя усталости. А с другой стороны Брорн, староста группы, оставив копьё, бегает вдоль всего борта, лихо впечатывая тяжёлый молот в хрустящие от такого ледяные тела, закрывая бреши в обороне.

Я не мог позволить им умереть. Просто не мог. Не здесь, не сейчас. Я вновь посмотрел на волну за нами. «Что может отвлечь их от корабля, фонтанирующего магией? Только ещё более сильная магия», — пришло понимание.

— Бари, — я стремительно подошёл, коснулся ладонью плеча парня, отвлекая от боя, посмотрел прямо в глаза, — возьмёшь командование на себя. Твоя задача довести всех до колледжа в целости. Понял меня?

— Профессор? — он непонимающе мигнул, но спустя мгновение глаза его расширились, и он яростно замотал головой, — Нет!

— Так надо, — почти ласково произнёс я, — иначе здесь останутся все.

— Нет, должен быть другой вариант!

— Другого варианта нет.

Ботлер закусил губу, метнул отчаянный взгляд на Айну.

— Один из нас должен оставаться на корабле, — качнул я головой, — если что-то пойдёт не так, запитать накопители сможешь только ты.

Парень снова взглянул на меня, а затем неожиданно, опустив глаза, прошептал:

— Простите, профессор.

— За что? — я улыбнулся, — ты всегда мне помогал Бари, оказываясь в нужное время в нужном месте. Тебе не за что просить прощения.

— Возьмите!

Преисполнившись решимости, он вдруг коснулся груди там, где была застёжка перевязи с мечом за спиной. Поспешно расстегнул и, торопливо скинув её, вместе с ножнами протянул мне.

— Божественный меч, он ваш.

— Я подарил его тебе.

— Вам нужнее!

Я хотел было ответить, что он мне не поможет, но увидев, с какой затаённой мольбой в глазах Бари протягивает его мне, не смог больше оказать и, приняв его в руки, перекинул лямку через плечо, затягивая на груди перевязь. Ножны стукнули по спине, я нащупал рукоять за левым ухом и кивнул Ботлеру:

— Спасибо.

А затем протянул руку не как своему студенту, а как воину, с кем выпала честь сражаться бок о бок:

— Твоя мама должна тобой гордиться, Бари, и я горжусь, потому что ты мой лучший ученик.

Он вцепился в протянутую ладонь, а затем, сглотнув, хрипло произнёс: