Александр Курзанцев – Как я учился в магической школе (страница 22)

— Точно. Шаблонность, да. Это самое пресловутое золотое соответствие. Все упёрлись в него как бараны и даже не думают хоть как-то свои заклятья модифицировать. А заковыка в чём? Да в принципе минимизации затрат и наибольшей энергоэффективности заклятья. Но это ведь не значит, что то, что хорошо в мирной жизни, хорошо и в бою. Нет! Врага надо удивлять.

Отодвинув стул, Глушаков присел и принялся на нём раскачиваться под жалобный скрип не рассчитанных на это ножек.

— С другой стороны, тебе хорошо. По внешнему виду заклятья сможешь сразу сказать, что тебя ждёт.

— Ага, — покивал я головой, прикидывая последствия применения подобных заклятий на мне. — Или стрелой дырку просверлят, или с кулак дырень прожгут, или вообще разнесут на мелкие кусочки.

Сергей хмыкнул, но, посмотрев серьёзно, ответил:

— Ты не производишь впечатления опытного и опасного противника. А проклятья — дисциплина в прямой дуэли недооценённая. Считается, что ими очень сложно нанести быстрое поражение сопернику.

— А как же тогда в переулке? — не удержался я. Стёкшие лужицами студенты до сих пор нет-нет да появлялись перед внутренним взором.

— Ты не сравнивай, — покачал головой с лёгкой иронией Юрьич. — То, что та тварь проделала с твоей силой, ни одной ведьме не под силу. С другой стороны, я видел, что может настоящий мастер проклятий. И я тебе так скажу: у обычного мага там мало шансов. Только если застать врасплох, да и то отложенное посмертное проклятье никто не отменял.

— Ты говоришь про Элеонору?

Я отложил ручку. Разговор постепенно переходил из плоскости учебного занятия в плоскость неформального общения.

— Про неё, — кивнул Сергей.

— Слушай… — я чутка замялся, но затем, решившись, спросил: — А ты не знаешь, почему она такая красивая? Ну прям идеальная. Я как посмотрю на других ведьм, так никак понять не могу, неужели она изначально такой красоткой была? А если была, то почему не замужем до сих пор?

Выслушав меня с лёгкой полуулыбкой, Юрьич покачал головой.

— Нет, не была. Такой идеальной, я имею в виду. Но ты не забыл, что она магистр? А магистр — это маг, равно владеющий на мастерском уровне двумя направлениями магии. Она мастер Проклятий, а ещё — мастер Жизни. А среди последних некрасивых не бывает. Постепенное сродство с магией не просто исправляет врождённые дефекты тела, приводя его к биологическому оптимуму, но и наделяет адепта практически идеальным здоровьем и весьма значительным долголетием.

— Понятно… — негромко протянул я. И даже чуть взгрустнулось, потому что была некоторая надежда, что и мои девчонки смогут когда-нибудь тоже стать такими как их завкафедры. Желательно, конечно, с более мягким характером. А тут оказывается, опять всё дело в специфической магии.

— А как вообще дуэль проводится?

— Ну… — замялся теперь Глушаков, — мне сложно ответить. Я обычно в дуэлях с магами не участвовал.

— Хорошо тебе, — завистливо буркнул я.

— Да не очень, — вдруг серьёзно и тихо ответил тот.

Ненадолго повисла тишина. Мне опять стало совестно, потому что я внезапно вспомнил, что с этими самыми дуэлями у Юрьича связаны не слишком хорошие воспоминания, на которые мои слова невольно его натолкнули.

— А практические занятия будут? Спарринги там? — перевёл я тему в чуть иную плоскость.

— Спарринги? — задумчиво пожевал трудовик это слово. — Спарринги надо, теория без практики — ничто. Вот только лучше не со мной — сработают ещё боевые рефлексы, и тогда учить мне будет уже некого.

Я сглотнул.

— Есть, конечно, один вариант…

Я встрепенулся, оживая.

— Вот только убедить его будет той ещё задачкой.

— А кто он?

— Мастер Иквус…

— И зачем ты меня звал, Сергей?

Завхоз был как обычно высокомерен, даже несколько груб, и вызывающе неприступен, являя собой мужскую версию мадмуазель Элеоноры. Одет он был как всегда с иголочки и в идеально сидящую на нём одежду, а носки его высоких ботфорт бросали на меня яркие солнечные зайчики.

— Надо помочь одному хорошему человеку, — Глушаков поднялся со своего места и протянул руку, сжимая холёную завхозову ладонь в крепком рукопожатии.

— Ему что ли? — небрежный взмах головой в мою сторону ясно дал понять, что пока меня не относят не то что к хорошим, но и вообще к людям.

— Ему, — улыбнулся Юрьич.

— С домовыми решить? — чуть приподнятая бровь показала, что Иквус в курсе некоторых моих трений с этим племенем, но Сергей в ответ отрицательно качнул головой.

— Нет. Тут, понимаешь, дело такое, что Павел у нас нежданно-негаданно стал Избранным.

Сказано это было с лёгкой усмешкой, но дрогнувшая еле заметно рука завхоза да режущий пристальный взгляд, который он медленно перевёл на меня, заставили зябко передёрнуть плечами.

— Так получилось, — неуверенно развёл руками я.

— Девочки с проклятий его избранным вдруг посчитали, — дополнил трудовик. — Верят в пророчество.

По лицу завхоза внезапно пробежала целая гамма чувств, которую, несмотря на всю свою хвалёную невозмутимость, он не смог сдержать. А затем он негромко и устало пробормотал:

— Избранный… пророчество… Ох, чувствую, второй раз я точно этого не переживу. А-а… — и совсем по-человечески махнул рукой, становясь почти нормальным. — Мерлин с вами, говорите, чего хотели.

С лёгким недоумением наблюдавший за метаморфозами завхоза Сергей от последних слов заулыбался, после чего подмигнул мне и радушно произнёс:

— Вот и славно. А надобно нам Павла немного поднатаскать в дуэлях…

Несмотря на мои подспудные надежды, Иквус не стал отнекиваться и придумывать срочные дела. Вместо этого мужчина резко засучил рукава и одним взмахом руки снёс все парты к стене аудитории.

— Вставай, — властно приказал он, указывая в противоположный край помещения.

Неуверенно поднявшись, я бочком-бочком добрался до означенной точки. Правая рука завхоза чуть сжалась, словно удерживая какой-то предмет, но затем разжалась, и поведя ладонью перед собой, он создал мерцающий купол с нами внутри.

Следующие слова он произнёс уже менторским тоном:

— Это защитный купол пятого класса, подпитывается самой академией, вернее, магическим источником под ней. Служит для безопасности окружающих и в течение пяти минут практически непробиваем как изнутри, так и снаружи. По истечении этого времени схлопывается, и дуэль считается законченной независимо от её исхода…

— Значит, мне просто нужно пять минут продержаться? — влез я.

— Каковы бы у вас ни были авторитет и положение в обществе, не стоит перебивать собеседника, — тоном, подразумевающим, что у меня пока нет ни первого, ни второго, произнёс опасно сощурившийся Иквус. — Одно это уже может послужить поводом для дуэли.

— Извините.

— Настоящий маг никогда не извиняется за свои поступки — он за них отвечает. А теперь атакуй меня!

— Э-э… — я отчаянно забуксовал от такого резкого перехода от лекции к делу, и завхоз нетерпеливо прикрикнул:

— Живо!

Создав два сгустка сырой силы — иного у меня не получалось, — я швырнул их в мужчину. Но тот просто сдвинулся в сторону, и «снаряды» впечатались в стенку купола. Правда, несмотря на слова моего нового теперь преподавателя по дуэлям, купол их не остановил, и они свободно полетели дальше, завязнув где-то в партах у стены.

Я замер с приоткрытым ртом.

— Вы… вы их видите?

— Проклятья? Нет. Но я вижу твои руки, и этого достаточно, — спокойно ответил завхоз.

А затем он принялся меня гонять.

Сначала это были искры, что срывались с его пальцев, с лёгким треском впиваясь в купол вокруг меня и заставляя метаться из стороны в сторону. Потом искры превратились в длинные ветвистые разряды, которые гулко схлопывались, заставляя уже не просто метаться, а скакать горным козлом. От одного такого разряда, лопнувшего неподалёку, онемела вся правая сторона тела. Слава яйцам, не навсегда, но отходила с очень неприятным покалыванием и судорогами мышц.

Затем снова искры, но теперь они летели уже не рядом. Психованный завхоз стал метить прямо в мою многострадальную тушку, и после каждого попадания меня буквально скрючивало — как от боли, так и от неконтролируемого спазма мышц.

Казалось, прошла вечность, прежде чем пузырь купола лопнул. Вечность, полная пытки, боли, страданий, мучений и агонии…

Выдохнув и утерев пот, я медленно распрямился. Бледно улыбнулся, оглядывая «поле боя».

«Закончилось?! Неужели закон…»

Внезапно от Иквуса пришла тугая, резкая волна, сметшая меня с места, кубарем прокатившая по полу и впечатавшая в груду сдвинутых парт.

А затем всё тело буквально взорвалось болью. В ногах, в руках, отбитых об ученическую мебель. Жаром полыхнуло в боку, а по голове, стекая на лоб, что-то потекло. Я коснулся пятернёй лба и, почти не удивившись, увидел густую тёмную кровь.