Александр Курзанцев – Исполнитель (страница 8)

Классовое оружие инквизитора, столкнувшись с двуручником, вышибло искры и обиженно зазвенело, но выдержало. Хоть прочность и упала на несколько пунктов. Как и меч, коса тоже была пятнадцатого уровня, единственно синего качества, а не фиолетового.

Отступив на шаг, Одуван упёр двуруч остриём в асфальт, спросил, внимательно оглядывая моё одеяние:

– Кто ты?

Кроме нас, здесь, на пустынном шоссе, больше не было никого. Парни ушли на респ, я видел краем глаза, что от них пришли сообщения в личку, но просматривать их было пока не место и не время.

Заглянув в инвентарь, я пошаманил с маскирующим кольцом, убирая фальшивую личину священника оставляя только изменённым само лицо. Брови паладина приподнялись в лёгком удивлении, когда он увидел изменившийся и покрасневший ник.

– Инквизитор. – произнёс он задумчиво, – редкая птица. Ещё и из наших. Почему я тебя не помню?

– Потому, что я работаю один, – ответил я.

– Получается, – он хмыкнул, – я испортил тебе ночь? Ты сам хотел убить этих трёх нубов?

Я не стал его разуверять, коротко кивнул.

– Ладно, держи.

Передо мной замигала иконка обмена, когда я нажал её, паладин кинул мне доспех Тракториста, пару волчьих шкур, кузнечный молоток крафтера и десяток монет серебром.

– Это то, что с них выпало.

Он дождался, когда я заберу лут, не выходить же из образа, вернулся к своему коню, вскочил на него и, подняв вверх ладонь, произнёс:

– Ну бывай, брат, пусть твоя охота будет удачной.

– Погоди, – остановил я его, прищурившись, спросил, – так понимаю, нападением на нуболоку командовал ты?

– Я, – не стал скрывать паладин.

– Для чего оно было? Не поверю, что ради подобного грошового лута.

– Узнаю инквизитора, – улыбнулся Одуван, склонился к холке коня, – желание дознаться до правды у вас в крови. Да, ты прав, лут вторичен. Во-первых, я натаскиваю своих людей на ПВП, а во-вторых, я приучаю к ПВП нубов. Они должны знать, что мир это не только данжи с тупыми мобами, что есть куда более серьёзный и непредсказуемый противник.

– Для чего? – вновь поинтересовался я.

– Для того, что данжи это только подготовка. Перед чем-то более серьёзным, – веско и убеждённо ответил он и я почувствовал всем своим инквизиторским нутром, что он говорит искренне.

– Возможно, – предположил я, – перед более высокоуровневыми и сложными данжами? – Хорошо, если будет так, – произнёс задумчиво паладин, – но я не верю, что Система пришла к нам только ради этого.

– Да, – он снова взглянул на меня, – захочешь к нам присоединиться, напиши мне. Мясник будет рад таким как ты.

Последнюю фразу он произнёс почти шёпотом, уже разворачивая коня, после чего, словно вихрь, сорвался с места, уносясь в темноту, но я услышал. И задумался. Где-то я слышал про мясника, вот только когда и где? Скорее всего это был ник, но я никак не мог вспомнить такого игрока.

С утра в управлении прошерстю списки, авось что-нибудь да найду, – решил я, оглянулся, а затем, со вздохом, надев обратно маскировочное кольцо, пошел по дороге в нуболоку.

Глава 3

Управление ФСН по г. Москве и Московской области

Утро

– Алис привет! – взлетел я на крыльцо управления, поздоровавшись с практически единственным гласным сотрудником, кроме начальника, нашей поисково-технической службы. Были ещё два техника, поднаторевшие в установке скрытого наблюдения и прослушки, но они, заведуя всем нашим спецоборудованием, в оперативных мероприятиях, как таковых не участвовали, только обеспечивали их, иногда.

Алиса Старцева была невысокой, но весьма фигуристой девушкой с завораживающим взглядом больших зелёных глаз. Увидев меня, она заулыбалась, заложив руки за спину, вытянулась в струнку, словно школьница на линейке, а щёки покрылись лёгким румянцем.

– Привет, Андрей. Зайдёшь ко мне, тебя пару сводок дожидается.

– Зайду конечно, – кивнул я, пробегая мимо, – только к Петровичу заскочу, отчитаюсь и сразу к тебе.

Алиса мне нравилась. Была в ней что-то лёгкое, непосредственное, жизнерадостное, да и в целом она была весьма милой. Вот только, по понятным причинам, развивать эту симпатию во что-то большее, я не имел права.

Металлическая дверь снова грохнула за моей спиной, я махнул рукой дежурному и посторонился, пропуская двух спецов в балаклавах ведущих по коридору под руки очередного игрока.

– Отпустите суки, это шутка была! Я не специально! – вопил задержанный, дрыгаясь всем телом.

Я пожал руку следующему за ними оперу, кивнул на извивающегося в стальной хватке спецназовцев игрока:

– Что этот?

– Да, – поморщился тот, – микрорайон обесточил. Рейнджер хренов. Стрелой пробил стенку подстанции на десять киловольт и взорвал трансформатор. Говорит, новый перк опробовал.

– Ничего, – хмыкнул я, – посидит без прокачки пятнадцать суток, ремонт оплатит золотом по курсу центробанка, в следующий раз подумает.

Таких любителей попробовать свои новые возможности, не дожидаясь спуска в данж, было пруд пруди. В день по несколько подобных сигналов отрабатывали. Весьма помогало, что нарушители, в большинстве своём, возрастом были в восемнадцать – двадцать пять лет, и редко скрывали свой ник, в том числе и перед обычными людьми. Понты, голимые понты… но нам вполне на руку.

– Андрей, подожди, – высунулся из окошка дежурки заступивший на смену капитан.

Тряхнул пачкой листов в руке.

– Возьми анонимки за ночь.

– Что, все мне? – с легким неудовольствием принял я перепечатанные дежурным на бумагу ночные звонки населения с жалобами на игроков.

– Лесин сказал, ваш отдел сегодня по ним работает.

Полковник Лесин был зам начальника управления, поэтому, поджав губы, я понёс бумажки наверх к Булдакову.

Вот вроде и нужная вещь, проверки подобных сообщений, но муторная, потому что половина либо принципиально непроверяемые, либо кому-то со страху что-то показалось, но ничего конкретного сообщить, кроме этих своих подсознательных страхов аноним не может. В итоге полдня мотаешься бестолку. А надо.

Зайдя в кабинет начальника, я прошел к столу полковника и, вместо приветствия шлепнул ему на стол пачку листов. Тот посмотрел тяжелым взглядом, вздохнул, затем, пожав мою протянутую ладонь, произнёс:

– Ну что ж, значит первую половину дня работаем по анонимкам. Садись Андрей.

Я вернулся к двери, по дороге здороваясь с уже сидевшими в кабинете операми отдела, пристроился на крайнем стульчике, а Булдаков начал утреннее совещание.

– Итак, – посмотрел он на сидевшего ближе всего Сергея Сухопарова, – Серёж, что у вас?

Сухопаров был майором и старшим опером по особо важным делам. Перевелся он в ФСН, как и наш начальник, из полиции, но у меня вызывал только стойкую неприязнь, не в последнюю очередь своими чисто мусорскими замашками. Как и его напарница, – подбиравшаяся к пятидесятилетнему рубежу, подполковник Корякина. Тоже, что характерно, из МВД и тоже по особо важным. Хотя, я это знал от людей оттуда, до перевода в ФСН, сия мадам работала исключительно в архиве, где хранились переданные туда оперативные и агентурные дела.

За глаза Сухопаров имел прозвище “Серёжа-молодец” а Корякина, – “Баба Наташа”.

Действовали эти две “звезды ОРД”, по старинке, ничем, особо, не выделяясь, но водили давнюю дружбу с полковником, единственным недостатком которого была чересчур сильная привязанность к старым боевым товарищам. У Сухопарова он когда-то был наставником, ещё в милиции, а с Корякиной Булдакова связывали к тому же, очень возможно, и отношения несколько далекие от уставных и совсем не платонические.

– Планировали, – покосился Сергей на сидевшую с лёгкой улыбкой, напарницу, – с Натальей, встретиться с агентом, есть информация о незаконной продаже игрового оружия редкого качества.

– А по вчерашнему выезду?

Сухопаров вновь бросил мимолётный взгляд на Корякину и та живо подключилась:

– Вадим Петрович, пока наблюдаем. Сами знаете, по Маймуну уже кто только не работал. Хитрый гад, весь незаконный товар сразу бегункам своим в инвентари сливает. Его только с поставщиком брать. На крупной партии. Поэтому следим.

Булдаков глубокомысленно покивал, затем, взяв пару листков с анонимками, вручил Сергею:

– Ладно, съездите по этим, а дальше по своим работайте.

Как по мне, работа по этому самому Маймуну была самой, что ни на есть, имитацией бурной деятельности. Да, торговал он незарегистрированными рарками, добытыми в обход группы учёта, и стоили они куда дешевле тех, что выкупались игроками на официальном аукционе. В вопросе совершения им незаконной деятельности, вопроса, простите за тавтологию, никакого не было. Но сидеть у него под домом целый день, ведя, якобы, наблюдение, естественно, с перерывами на обед, да и просто на часок другой по делам слетать, было не работой, а сплошной фикцией.

Это было моё мнение, но я его держал при себе, стараясь по работе с этими двумя не пересекаться.

Следом полковник опросил по текущим делам остальных оперов, раздавая анонимки, и, под конец, добрался до меня.

– По Наггибатору бессрочное посмертное заключение, копия приговора у меня, – сообщил я, – ещё была встреча с агентом, агентурное сообщение до обеда подготовлю.

На лицах наших “важняков” отчётливо промелькнула зависть. Не каждый день попадается игрок из особого списка.

– Что, опять устно? – слегка недовольно пробасил полковник, зацепившись за агентурку, – а собственноручно он его написать не мог?