Александр Курзанцев – Генерал темной властелины (страница 4)

Вот поэтому вопрос, как на Земле остался один единственный разумный вид, и интересовал меня достаточно долго. Особенно с учётом, что различные легенды и мифы о других разумных существах упоминали.

Дыма без огня не бывает, а значит в глубине веков что-то такое произошло, стерев с лица Земли всех остальных. И да, вспоминая проклятых полуросликов, я отчасти даже радовался такому исходу. Без этих тварей мир однозначно стал куда чище.

Но не только это отличало наши миры. Магия тоже отличалась. Заклинания и манипуляции моего прошлого мира в этом не работали, различаясь на фундаментальном уровне, словно сама мана, генерируемая внутренним источником, была другой. Либо немного отличались какие-то константы магического поля планеты. Поэтому магии мне приходилось учиться с нуля. А с учётом, что буквально вся она предназначалась для женщин, то и создавать свою собственную систему заклинаний. Ведь для мужчин имелась только бытовая магия.

Политическое устройство в разных странах тоже было разным, особенно меня рассмешила демократия. Называется, оставь людей одних, и они каких только извращений не напридумывают. Хорошо ещё повезло родиться в стране, где была привычная система управления — абсолютная монархия с Императором, а вернее Императрицей во главе. Российская Империя занимала одну шестую часть суши, и это немного подогревало мою гордость, а то, что недруги называли её Империей Зла, даже заставляло иронично улыбаться, ведь именно так светлые именовали нас.

Впрочем, придумали здесь не только ерунду. Я оценил сеть железных дорог с паровозами, которые позволяли быстро перевозить огромное количество вооружения и войск на большие расстояния, автомобили с паровыми двигателями, куда меньше требовавшие забот, чем лошадь, и способные покрывать огромные расстояния за день, дирижабли, с которых можно было вести воздушную разведку и атаковать противника сверху.

А ещё огнестрельное оружие. Вот это было самым интересным изобретением. Правда, только револьверы и ружья, которыми вооружали армейских солдаток и официр, да городскую полицию, потому что максимальный заряд алхимического порошка позволял снаряжать только пулю калибром до девяти миллиметров. Это было связано с особенностями его детонации, больший объём легко взрывался от внешнего магического воздействия. Поэтому на заводах по производству пуль работали только неодарённые. Ну а в самом оружие за воспламенение порошка отвечал маленький кристаллик с тонким магическим плетением. Ну, тонким с точки зрения женщин, на мой-то взгляд схема тоже была весьма грубой.

В нашем поместье личная гвардия княгини имела на вооружении несколько десятков единиц как ружей, так и пистолетов, которыми могли вооружать неодарённую часть слуг и членов рода, по сути, дворянское ополчение. Не то чтобы про него кто-то часто вспоминал, но, по уложению о дворянских родах бородатого года, запас вооружения для ополчения род был держать обязан, причём оружие должно было быть достаточно современным.

Я до этой оружейной добрался лет в двенадцать, уломав одну из гвардеек рода меня туда пустить ненадолго. Я умел мило улыбаться и широко распахивать голубые глаза, отчего крепкие, прошедшие военную службу и участвовавшие в парочке конфликтов женщины начинали буквально таять, не имея сил отказать мне в просьбах. Ох как орал отец, когда об этом узнал, в гостиной тогда все стёкла поразбивало. Насилу маман успокоила. И лет до четырнадцати мне в оружейную путь был заказан. Но я был весьма настойчив, два года понемногу пиля княгиню, и в четырнадцать она, наконец, сдалась, разрешив мне иногда, под присмотром воеводы, из револьвера стрелять на стрельбище примерно в километре от родовой усадьбы. ПапА опять скандалил, конечно, что из меня какую-то девчонку делают, но я только посмеивался, втихую уже вполне освоив искусство добиваться от матушки того, что мне было необходимо.

Ну а в шестнадцать, в подарок, мне преподнесли в красивой лакированной коробке уже мой собственный револьвер с шестигранным стволом, покрытым узорами и барабаном на семь патронов. Накладки на рукояти были выполнены из слоновой кости, а усиленный кристалл под курком был рассчитан не меньше чем на тысячу выстрелов. Шикарная вещь, сделанная по спецзаказу и стоившая княгине немалых денег и ещё больше нервов от очередного скандала князя, который считал, что я занимаюсь совсем не тем, чем положено заниматься благородным юношам.

Впрочем, я уже лет с шести понимал, что взаимопонимания с родителем не найду, поэтому всё его недовольство привычно игнорировал, стараясь, однако, слишком часто и явно его не провоцировать.

Вынырнув из воспоминаний, я подошёл к большому секретеру, стоявшему в моих покоях, откинул крышку, вынимая коробку с револьвером. Щёлкнув замками, полюбовался на матово блеснувший ствол, коснулся рукояти, затем, ловко выхватив, отщёлкнул барабан, проверяя, что все гнёзда пусты. Защёлкнул обратно и сунул в наплечную кобуру. Армейский способ ношения в кобуре на поясе меня не устраивал, потому что был слишком напоказ. При виде оружия у отца сразу начинал дёргаться глаз, поэтому я придумал, как скрытно размещать револьвер под пиджаком.

Середина дня в поместье встретила тишиной в коридорах. Через раскрытые окна слышался невнятный шум от нескольких голосов, и я, быстро сориентировавшись, направился к выходу, ведущему на задний двор. Не очень хотелось встречаться князем, который, по обыкновению, гонял слуг, добиваясь идеальной чистоты и порядка на принадлежащей роду территории.

Матушка уехала по своим делам на автомобиле, взяв в сопровождение пару гвардеек, и, за исключением пары горничных, дружно склонившихся передо мной в поклоне, да шумевших на кухне поваров, в доме было пусто. Ещё был, конечно, дядька, он же приставленный лично ко мне слуга, но, по достижении восемнадцати лет, его должен был сменить мой личный камердинер, и верой и правдой служивший роду немолодой уже мужчина, бывший рядом со мной с малолетства, вот уже второй день печально шатался по поместью, не ждя для себя ничего хорошего. Все его брожения обычно заканчивались на кухне, где он мог вдоволь жаловаться на судьбу поварам, с которыми давно приятельствовал.

— Ваше сиятельство?

Стоило мне добраться до полигона, на краю которого располагалось стрельбище, как я немедленно стал центром внимания тренировавшихся там гвардеек и воеводы.

Алёнова была в камуфляже и внимательно наблюдала за подчинёнными, одетыми в светло-зелёные майки и тёмно-зелёные шорты, что, роняя тяжёлые капли пота, на время проходили полосу препятствий.

— Здравствуй, Светлана, — улыбнулся я женщине.

Пиджак я успел снять ещё на полпути, поэтому ничего не скрывало ремни кобуры поверх приталенной рубашки. И гвардейки невольно замедлились, то и дело бросая на меня оценивающие взгляды.

— Так! — заметив непорядок, рявкнула воевода, — а ну прекратили отвлекаться. Я смотрю, у вас остались силы глазеть по сторонам? Ещё два штрафных круга!

Женщины, среди которых не было ни одной моложе тридцати, тут же немедленно ускорились, выказывая повышенное рвение. Я одобрительно кивнул. Дисциплина — важнейшая составляющая боевой подготовки.

— Решили пострелять, ваше сиятельство? — вновь повернулась ко мне Алёнова.

— Да, Светлана, — я кивнул на стрельбище, отгороженное от полигона забором из толстых, плотно пригнанных досок, способных удержать шальную пулю, — там свободно?

— Свободно, — подтвердила воевода, но затем, чуть поджав губы, добавила, — князь будет недоволен.

— Я знаю, — просто ответил я, — но со вчерашнего дня запретить мне уже не может.

Воевода ничего не ответила, только склонила голову, признавая за мной такое право.

По законам Российской Империи, в восемнадцать я уже считался полностью совершеннолетним. Собственно, не будь я дворянской крови, и, тем более, одарённым, то вполне самостоятельно решал бы, куда пойти дальше работать. Большинство юношей в городах к этому моменту заканчивали мужскую гимназию, после которой вполне успешно находили работу. Мне тоже до конца обучения оставалось полтора месяца. Вот только я был одарённым, а значит в моём отношении сразу начинали действовать несколько негласных правил. А как лицо благородное я был ограничен ещё сильнее. Впрочем, окажись я в семье простолюдинов, а тем паче не одарённым, возможностей для развития у меня было бы в разы меньше.

Войдя на стрельбище, я подошёл к рубежу, возле которого стоял грубо сколоченный из досок стол, поставил коробку с патронами, прихваченными из оружейки, достал из кобуры револьвер и принялся неспеша, один за другим, вставлять патроны в барабан. Ровно семь латунных цилиндриков со скруглённой свинцовой пулей. Донца гильз были полностью гладкими, собственно, это был просто стакан для заряда из алхимического порошка, магический импульс, который генерировал кристалл, вставленный в револьвер между барабаном и курком, спокойно проходил через гильзу, воспламеняя заряд, который, в свою очередь, выталкивал пулю со скоростью выше звуковой. Револьвер был современный, с самовзводом, поэтому не было нужды после каждого выстрела взводить курок вручную. Простое и надёжное оружие, впрочем, мало эффективное против сильных одарённых. Первое, чему учат молодых магичек, это заклинанию магического щита. В пассивном режиме оно требует лишь небольшого количества маны на поддержание, но прекрасно реагирует на любой летящий снаряд. Изначально заклинание было против стрел, но и против пуль показало свою эффективность, разве что после каждого попадания щит прилично проседал и требовал уже совсем других затрат магической энергии.