Александр Курзанцев – Генерал темной властелины (страница 28)

— Прощайте, мама! — я кивнул княгине напоследок и, подхватив чемодан, направился к автомобилю.

Закинул поклажу на задний ряд и уселся там же, кивнув материной шофёре, немедленно затоптавшей окурок и быстро прыгнувшей за руль, стоило мне выйти из поместья.

— Здравствуйте, ваше сиятельство! — тут же отозвалась женщина. — В новую жизнь? Я слышала про Пажеский корпус, это же вы в самой столице будете! Петербург, Зимний дворец, императрицу с императором видеть будете каждый день! Повезло вам, господин!

Шофёра действительно лучилась радостью за меня, испытывая даже толику гордости, что я так высоко взлетаю, и ей, конечно, было невдомек, что мне такой взлет скорее во вред. Но я только кивнул в ответ, коротко бросив:

— Да, в новую, совершенно новую жизнь.

Впрочем, сам вкладывая в это немножко другой смысл.

Воевода заглянула в машину, затем, чуть нахмурившись, перекинула мой чемодан за спинку, в багажный отсек, и сама села на заднее рядом со мной. Я хмыкнул, покосившись на устроившуюся рядом Алёнову:

— Неужели так боитесь, что сбегу?

Та чуть помедлила, но затем честно ответила:

— Зная вас, господин, должна предполагать любое развитие событий, поэтому лучше буду находиться рядом.

— А если я тут… — я пальцем показал в воздухе начало одного из знаков, намекая на то, что на таком близком расстоянии вполне могу воспользоваться знаниями агентов охранки.

Но воевода только покачала головой, серьезно на меня взглянув:

— Не успеете, господин. Просто не успеете.

И я ей поверил. Действительно, не успею. Потому что дело даже не в скорости реакции, а в том, что она прекрасно знает, чего от меня ждать, и успеет среагировать на опережение, только я попытаюсь что-то сотворить.

Машина тронулась, и, обернувшись, сквозь заднее стекло, я увидел продолжавшую стоять на крыльце мать. Она провожала меня так, словно не надеялась больше никогда увидеть, с мрачным, почти похоронным лицом.

«Эх, — подумал я, — мама, мама, скольким же детям сломали судьбы такие родители, думающие, что знают лучше, как надо жить».

Как только мы выехали за ворота имения, я снова посмотрел на мою конвоиршу-сопровождающую и уточнил:

— На поезд?

Но та только отрицательно качнула головой и произнесла:

— На дирижабль. Нам желательно прибыть в Петербург как можно быстрее.

Что ж, и здесь они сработали на опережение, потому что побег с дирижабля — это куда более сложная штука, чем с поезда.

«Обложили», — подумал я с некоторой злостью и, одновременно, с толикой восхищением.

Маман действительно неплохо меня знала и смогла предусмотреть многое. Впрочем, я сдаваться не собирался. Они думают что имеют дело с только-только вступившим в пору зрелости юношей. Что ж, их ждёт сюрприз.

Порт для дирижаблей располагался чуть в стороне от Томска, недалеко от железнодорожной ветки и станции Черемошники на берегу Томи. Там же располагались купеческие пристани и почти круглые сутки велась активная перегрузка товара с барж на составы и обратно.

Дирижаблями грузы тоже возили, но меньше. Всё же, это был скорее престижный пассажирский транспорт, обеспечивающий своим пассажирам комфорт и несравнимую с поездом скорость передвижения.

В Петербург, из столицы Томской губернии пассажирский дирижабль, большой, сто пятьдесят метров в длину, рассчитанный на полсотни пассажиров первого класса, летал регулярно три раза в неделю. Два дня с небольшим ему хватало чтобы долететь до имперской столицы и столько же обратно. Курсировали на рейсе два близнеца «Беркут» и «Гриф», с гондолами жёсткой конструкции, производства Ижорского завода, и я, если честно, ожидал увидеть одну из этих махин зависшую у причальной мачты, но, уже подъезжая к порту, с некоторым удивлением отметил, что их там там нет. Сложно случайно не заметить нечто диаметром больше тридцати метров и длиной сто пятьдесят, висящее в воздухе.

Вместо этого, стоило деревьям перед нами разойтись, я увидел сущего малыша, едва ли полсотни метров, с небольшой пассажирской кабиной, что, вместе с экипажем, могла вместить человек десять, едва ли больше.

— Ваша матушка решила, что частный дирижабль будет предпочтительней, — немедленно сообщила воевода, — так мы быстрее доберёмся до столицы.

Высадившись у причальной мачты, я задрал голову, чиная название, что было написано крупными буквами прямо над кабиной, — «Голубь».

— Говорят быстрый, — чуть щурясь и приложив ладонь к козырьку кепи, поделилась с нами шофёра, — чуть ли не в полтора раза, чем пассажирский.

— Бывший военный, — отозвалась Алёнова, глядя на воздухоплавательный аппарат с какой-то задумчивостью, — 12-я воздухоплавательная рота.

— А почему бывший? — поинтересовался я.

— Устарел, — с толикой грусти улыбнулась воевода, — хотя аппарат хороший. Видите бойницы по бокам. Боевой расчёт — четыре Колдуньи. Но в десантном варианте тоже использовался. Мог нести боевую группу из восьми официр в полном боевом снаряжении.

— Приходилось летать?

И вновь женщина кивнула утвердительно.

— Приходилось.

Тут дверца кабины распахнулась и чья-то нога выпнула оттуда развернувшуюся до самой земли скатку верёвочной лестницы.

— Подымайтесь, — раздался звонкий голос и в проёме показалась сначала женская голова в форменной фуражке, а затем и призывно махнувшая нам рука.

— Ваше сиятельство, — немедленно показала на лестницу воевода.

— А чемодан? — было спросил я, но тут из проёма выдвинулась штанга подъёмника и вниз, на канате стала спускаться сетчатая корзина.

— Сразу погрузим вслед за вами, — вежливо улыбнулась Алёнова и, поплевав на ладони, я принялся взбираться наверх.

Руку встречавшей меня воздухоплавательницы я проигнорировал, хватаясь за поручень в боковой стене и забравшись внутрь, огляделся.

Впрочем, смотреть было почти не на что, слева от меня проход вёл в рубку управления, или как она у них называется, а справа, скорее всего в небольшой трюм и, затем, машинное отделение.

— Княжич Деев? — немедленно поинтересовалась женщина.

— Он самый, — кивнул я.

— Капитана воздушного судна, Аксёнова, — в ответ представилась та, коротко козырнув, и показала на узкую металлическую лесенку ведущую наверх, — Каюты на второй палубе. Прошу до момента взлёта побыть там.

— Хорошо, — кивнул я.

Тут, вслед за мной, в кабину запрыгнула воевода и от меня не укрылось, как обе женщины обменялись многозначительными взглядами. Похоже виделись они далеко не впервые.

Но мне снова показали на лесенку и я, решив повременить с расспросами, полез наверх. Пора было оценить, что из себя дирижабль представляет внутри.

Глава 13

Каюты тут были, конечно, одно название. Маленькие комнатушки с круглым, как на корабле, иллюминатором. Внешняя стена была наклонена вперёд градусов на тридцать, так что через него удобно было разглядывать местность под нами. Также находился вделанный в стену небольшой шкаф, куда я тут же закинул чемодан, узкая кровать и откидной столик, который можно было сложить под иллюминатором, чтобы не мешал проходу.

Предполётная подготовка длилась недолго, видимо, нас ждали, поэтому, спустя всего минут пять, не больше, дирижабль отцепился от мачты и начал плавно подниматься вверх. Лёгкая вибрация прошлась по выпиравшим рёбрам шпангоута, затем превратившись в ровную и едва ощутимую вибрацию от заработавших и вышедших на полную мощность двигателей.

Если шофёра не врала, и дирижабль действительно имеет ход в полтора раза больше, чем у обычного пассажирского, значит до столицы мы доберемся суток за полутора.

Впрочем, мне казалось, что цифра слегка преувеличена, поэтому рассчитывал всё-таки на двое суток, а значит вечером стоит внимательно всё изучить и к моменту, когда мы приблизимся к столице, готовиться провернуть какой-нибудь финт, когда внимание моей конвоирши окажется ослаблено.

Некоторое время я наблюдал в иллюминатор за проплывавшими чуть в стороне от нас улочками и домами Томска. Смог разглядеть и Пассаж, и Соборную площадь с находившимся за ней университетом и университетским садом. Почти под нами разглядел Тюремный замок, а затем и городской вокзал с дымившим у перрона локомотивом с прицепленными к нему пассажирскими вагонами. Но город быстро остался позади, сменившись сплошной однообразной тёмно-зелёной тайгой, и я прилёг на кровать, заложив руки за голову и закинув ногу на ногу. Вновь предаваясь размышлениям.

Однако, мать всё просчитала. Думаю, у обычного юноши со всеми этими приготовлениями пропала бы даже малейшая надежда на то, чтобы вырваться, но только не у меня. Серьёзный вызов моим навыкам и способностям, что ни говори, но он заставлял меня только сильнее мобилизоваться, разгоняя кровь по жилам и активизируя мыслительные процессы.

В конце концов, сбежать может получиться и в самом Петербурге после того, как Алёнова сдаст меня наставникам Пажеского корпуса. Они-то меня не знают и не ждут особой прыти. Мне главное будет выскочить с территории Воронцовского дворца, который, если я правильно помнил, находился напротив Гостиного двора. Мы с семьёй несколько раз в столицу наведывались на какие-то важные мероприятия, когда я был помладше и смог в полной мере насладиться атмосферой и стилем, пропитавшим набережные Невы и множества других рек и каналов Северной Венеции.

А дальше я смогу легко затеряться в сутолоке среди торгового люда.