Александр Куприн – Сатирикон и сатриконцы (страница 53)

* * *

Когда я был влюблен (а я влюблен Всегда — в идею, женщину иль запах). Мне захотелось воплотить свой сон Причудливей, чем Рим при грешных папах. Я нанял комнату с одним окном, Приют швеи, иссохшей над машинкой, Где, верно, жил облезлый старый гном. Питавшийся оброненной сардинкой. Я стол к стене подвинул, на комод Рядком поставил альманахи «Знанье», Открытки — так, чтоб даже готтентот В священное пришел негодованье. Она вошла, спокойно и светло, Потом остановилась изумленно. От ломовых в окне тряслось стекло. Будильник тикал злобно-однотонно. И я сказал: «Царица, вы одни Сумели воплотить всю роскошь мира; Как розовые птицы ваши дни, Влюбленность ваша — музыка клавира. Ах, бог любви, заоблачный поэт, Вас наградил совсем особой меткой, И нет таких, как вы»… Она в ответ Задумчиво кивала мне эгреткой. Я продолжал (и тупо за стеной Звучал мотив надтреснутой шарманки): «Мне хочется увидеть вас иной, С лицом забытой богом гувернантки. И чтоб вы мне шептали: «Я твоя», Или еще: «Приди в мои объятья». О, сладкий холод грубого белья, И слезы, и поношенное платье. А уходя, возьмите денег: мать У вас больна иль вам нужны наряды… Как скучно все, мне хочется играть И вами, и собою без пощады…» Она, прищурясь, поднялась в ответ; В глазах светились злоба и страданье: «Да, это очень тонко, вы поэт, Но я к вам на минуту, до свиданья». Прелестницы, теперь я научен. Попробуйте прийти, и вы найдете Духи, цветы, старинный медальон, Обри Бердслея в строгом переплете.

Я и вы

Да, я знаю, я вам не пара, Я пришел из иной страны, И мне нравится не гитара, А дикарский напев зурны. Не по залам и по салонам Темным платьям и пиджакам — Я читаю стихи драконам. Водопадам и облакам. Я люблю — как араб в пустыне Припадает к воде и пьет, А не рыцарем на картине. Что на звезды смотрит и ждет. И умру я не на постели. При нотариусе и враче, А в какой-нибудь дикой щели. Утонувшей в густом плюще. Чтоб войти не во всем открытый, Протестанский, прибранный рай, А туда, где разбойник, мытарь