Александр Кулькин – Прогулки с динозаврами (страница 11)
— Разве? — Я позволил себе слегка удивиться.
Старший обиделся, и предъявил мне список объектов, среди которых был и мой дом. В ответ я показал квитанцию от капитана цур зее, и в качестве компенсации предложил разграбить мои сигары. Утешать оскорбленного в лучших чувствах Коннареса пришлось долго, согласились на добровольном взносе в фонд обороны. После раскуривания сигары, фухгрунстимзуплундерундмассакен поинтересовался моими соседями. Задумчиво посмотрев на джунгли, я пожал плечами:
— Там, не знаю, живёт кто-то, кажется… А в городе ближайший ко мне сосед, это Рабинович. Решайте сами…
Поколебавшись, унтер отдал команду, и группа погромщиков углубилась в джунгли. Пожав плечами, я взял газету и уселся в кресло на веранде, каждый сам выбирает дорогу. И этот путь оказался явно неудачным. После легкого шума над газоном пролетел один из рядовых, за ним — второй. Погода была лётной, но желающих больше не нашлось. Из «зеленого ада» донеслись звуки ударов, нецензурный вопль, и вскоре показалась очень грустная горилла. Под мышками она несла оставшуюся троицу. Выгрузив их на газон, и укоризненно взглянув в мою сторону, горилла почесала затылок, и осторожно сняла с головы унтера пробковый шлем. Дождавшись пока обезьяна, с трофеем освободительной войны, вновь скрылась в джунглях, я раскурил сигару и, подойдя к погромщикам, осторожно дунул дымом на лица.
Очнувшись, унтер со скрипом встал, поднял свою команду, и избегая встречаться со мной взглядом, отправился штурмовать город. Я посмотрел на часы, до окончания планового погрома оставалось ещё сорок минут. Всё это время я провёл за кофе и газетой, потом поднялся и отправился помогать ближайшим соседям. В джунгли я не пошёл, азия-с-с, не поймут. Войдя в город, первое что я увидел, было армейским сапогом большого размера одиноко стоящим посреди улицы. Владельца в сапоге не было. Вторым был Рабинович, сидящий на крыльце своего дома, и ожесточенно хлопающий себя по карманам. Предложив ему подкурить, я осторожно поинтересовался о результатах погрома, и быстро пожалел об этом.
— Ви таки интересуетесь? Ви очень сильно беспокоитесь о Рабиновиче? Зря ви таки беспокоитесь! Тевтонов погубит именно их порядок, кто же, простите меня, устраивает погром по расписанию?!! Только гунны, и что они с этого имеют? А ничего. Посмотрите на море, шо в там видите? Правильно, уже ничего. А почему, спросите вы меня? И я отвечу, нет никаких тайнов. Вы хотите знать за погром? Поезжайте в Одессу, нет вам не надо ехать в Северо-Американские Соединённые Штаты, там совершенно нет Одессы. Там есть какой-то городок, по наглости своей именующийся этим именем, но я вас таки умоляю, никогда об этом не вспоминать. Одесса может быть только одна, и именно там, где она находится. Так вот, вы приезжаете в Одессу, выходите на угол Дерибасовской и Малой Арнаутской, поднимаете руки к облакам, если вы их, конечно, найдёте, и возопите: «Вай мие! Почему я не Рабинович!» И всё, вам сразу сунут в руки кружку пива и барабульку, чтобы вы не поддерживали небо, и быстро объяснят насчёт погромов. Погром это стихия, и никто, никогда не может устроить правильный погром, где-нибудь, как ни в Одессе. А здесь… Жалкое зрелище, и жалкие погромщики, которых давно уже растащили по тёмным углам, где берут с них контрибуцию…
Абрам смотрел вперёд, и видел только свою любимую Одессу, по щекам его текли слезы, но белокипящие каштаны, вкус морского ветра застилали ему глаза. Я поднялся, и молча пошёл обратно, до моего дома мне уже никогда не дойти.
Утомленное солнце тихо в море садилось, и я, тоже утомленный этим бестолково суетливым днём, сидел и курил на веранде. Успокоенный отсутствием посягательств на его здоровье, Чи-Хай гремел посудой на кухне, по небу лениво расползались перистые облака, и к нему же поднимался сизый табачный дым. Где-то в высоте он, возможно, смешивался с кисло пахнущим угольным дымом из труб спешившего на закат крейсера. Крейсер спешил в легенду, в многотомные труды историков военно-морского флота, к своей последней битве. А куда спешить мне? Кто и где, ждёт меня? Робкое покашливание вернуло меня на землю, и я радушно пригласил:
— Садитесь, уважаемый ВП. Вы как раз вовремя.
— Спасибо, я постою, — в голосе Величайшего Поэта еле чувствовалась надежда, — Вы нашли моё сокровище?
— Ваше сокровище сейчас удаляется со скоростью восемнадцать узлов, на борту броненосного крейсера «Шарнхорст». Примите мои поздравления, немецкая разведка пожертвовала своим резидентом, чтобы выкрасть вашу книгу.
— Каким резидентом?
— О-о-о!! Его все знали как главу бандитов, фон Штиблица, или Шлямбура. Но строки начертанные вашим гением настолько поразили тевтонов, что они решились на всё!
— И что теперь? — Совсем растерялся поэт.
— Гордитесь! Ваши строки теперь войдут в историю! — Уже проводив ошеломленного «гения», я тихо добавил, — И нанесли сокрушительный удар по финансам, боюсь даже, не одного государства[3]… Чи-Хай! Собирайся, нас ждут!
— Где?
— Не знаю, но нас точно где-то ждут…
Ночь красной луны
Гиперпространственная яхта высшего класса «Империум» стремительно неслась сквозь ледяную пустыню космоса, набирая третью сверхсветовую скорость. Недрогнувшей рукой я открыл четвертого туза, и стальным голосом сказал:
— Удваиваю.
— Принято, — лязгнул металлический голос, и с обманчивой неуклюжестью стальная рука подвинула фишки к центру стола, — И сто сверху.
Задумчиво посмотрев на ехидно улыбающиеся звёзды в обрамлении роскошной рамы иллюминатора, я положил карты рубашкой вверх и подошёл к пульту управления. Взвизгнул привод видеокамеры, и линза проводила меня внимательным взглядом. Пульт управления сиял золотом и драгоценными камнями, но, как и всё остальное, толком не работал. Постучав по сапфирному стеклу спидометра, я грустным взглядом проводил стрелку, смело отправившуюся к правой стороне шкалы, вздохнул, и вернулся за стол:
— Принял. Вскрываемся?
Дверь, покрытая орнаментом из платины, со скрипом открылась, и в ходовую рубку ввалился грустный Чи-Хай, таща за собой совковую лопату:
— Хозяина, я этот гиперуран в одном неназываемом месте видел! Я слуга, а не кочегар!
— Чи, — фыркнул я, следя за движениями металлической лапы, — Ты же сам знаешь, что на космояхте «Котофея», экипаж состоит только из двух людей. Я — капитан, нажимаю кнопку…
— А у меня спина мокрая!
— И вообще радуйся, что у нас топливо — гиперуран, а не супераммоний. Каре тузов!
— А что, тот тяжелее?
— Не знаю, но воняет страшно!
Компьютер недрогнувшей рукой открыл свои карты, и подозрительно жизнерадостно воскликнул:
— Свара! Ой, это не из этой игры, но у меня тоже каре тузов!
Чи подошёл к столу, подозрительно осмотрел карты, и спросил:
— Сэр, давай по лампочкам ему лопатой врежу?
— Нельзя! — Взвизгнул компьютер, — Это неприлично, лопатой!! Полагается канделябрами.
— А канделябров у нас нет, — грустно согласился Чи-Хай, и стал поднимать лопату, — Придётся по-простому, подручными, так сказать, средствами…
На панели вычислителя замигали все лампочки, какие только были, за прозрачными стеклами бешено закружились катушки с ферромагнитной ультралентой, и в динамиках завизжал эфир, взбаламученный гиперштормом:
— Грхм-м-м-м, уююююай, на помощь, на помощь! Ви-и-и-и-и….
— Принят сигнал бедствия, веду расшифровку и отсев помех. Закончил, передаю запись — Помогите, планету Эльдорадо-дубль атакуют ужасные монстры! Все, кто меня слышит, на помощь!!
Чи грустно вздохнул и, волоча за собой лопату, потащился в реакторный отсек. По пути он негромко, но убедительно, ворчал:
— Это жу-жу неспроста…
В систему Эльдорадо мы ворвались как индейцы в городок на Диком Западе. Стрельбы не было, но визга хватило. Визжали мы с Чи-Хаем, потому что яхту сильно трясло на гравитационных ухабах, а скорость компьютер не снижал.
— Тормоза придумали трусы! — Радостно орал он, в ответ на наши высказывания, но потом грустно добавил, — Впрочем, мы их всё равно потеряли.
— Где? — Возмущенно спросил я, пытаясь удержаться в кресле. Чи было легче, он вцепился всеми конечностями в спинку моего кресла, и сейчас молча, болтался сзади, иногда ударяясь о стенки и пол каюты.
— А сразу как влетели. Я там от кометы уворачивался, ну и влетел в яму. Слышь, кэп, лэндится сам будешь? А то у меня что-то в левом тиристоре колет. Генератор тоже, кажется, сбоит, герцы так и пляшут.
— Я тебе дам, тиристор!! — Зарычал я, — Немедленно сажай на планету! Посмотри сам, какое на орбите чудо околачивается!!
— Вай, — икнул вычислительный центр, и ферромагнитные катушки завертелись с ужасающей быстротой. Чи сдавленно хрюкнул, потом отпустил спинку, и с облегчением потерял сознание. Вид действительно был впечатляющий.
На орбите беззащитной планеты, робко прикрывающейся облаками, растопырился пушками, ракетами, лидарами, радарами и прочими смертоубийственными штуковинами, огромный линкор, или ещё, какая-то военная байда.
— Имперский линкор класса «Захватчик», воинственной расы инсекторептилоидов, — любезно проинформировал компьютер, и заорал страшным голосом, — Всем пристегнуться, идём на снижение! Кто не спрятался, я не виноват!
Атмосфера планеты вздрогнула, в неё ворвался, тут же спрятавшийся в плазменный кокон, какой-то шальной кораблик. «Котофея» пищала, отбрасывала выступающие детали, мстительно катала по стенкам и потолку свою, пока ещё, живую начинку, но упорно продиралась сквозь, кажущиеся воздушными, облака. О поверхность обугленный кораблик ударился крепко, комп вообще давно уже орал, что-то про «Пятнадцать человек на сундук мертвеца…», но рома ему не досталось. Мы всё выпили сами, дожидаясь, когда корпус хоть немного остынет. Наконец-то люк удалось открыть, и выглянувший первым, Чи-Хай радостно воскликнул: