Александр Кулинич – Туман - подземный город (страница 5)

С каждым последующим движением меча начинал возвращаться страх, и силы его покинули. Курагин упал на колени, ловя рукой могучую лапу твари, сжал ее со всей силы, и та, хрустнув, сломалась, как соломинка. После проткнул тварь клинком, пробивая грудную клетку. Встать он уже не мог, не было сил. Они его покинули как-то очень резко. Только и успевал откатываться и наотмашь, не глядя, сечь клинком, уже ничего не соображая.

Рядом, тяжело дыша, грохнулся капитан, которого тварь мощным ударом сбила с ног. Ну всё, братан, подумал Курагин, смотря в яростные глаза капитана, который, ногой из положения лежа отправляя в нокаут зверя, пытался встать. Вот теперь точно конец. Через секунду он получил мощный удар в плечо и, упав на спину, отлетел на несколько метров. Как кукол пинают, пролетело у него в голове. Тряпичных, гребаных кукол.

Он встал на колени, опираясь на клинок, и поднял тяжелую голову. Над ним уже нависал монстр с занесенной могучей лапой для последнего удара. Ну вот и всё, прости, родная, я не смог дойти до тебя. Мысленно попрощался со своей женой Курагин и застыл, ожидая последнего удара. Могучая, окутанная узловатыми мышцами, увенчанная острыми когтями конечность, как в замедленной съемке, полетела прямо ему в голову. Было страшно умирать. Старость боится смерти. А он уже был не молод, и та юношеская беззаботность и глупая отвага уже давно переросла в осознание неизбежного и страх перед ним. Он закрыл глаза за долю секунды до удара, принимая покорно смерть. И получил не очень сильный удар по голове, который только немного качнул его, и рядом раздался вопль капитана: «Вставай, солдат, борись, сука. Встать!» Курагин открыл глаза. Перед ним лежал мертвый монстр, а по голове он получил отрубленной башкой твари. Курагин собачьими глазами смотрел на мертвого монстра, затем на капитана, находившегося в нескольких шагах от него, который даже сейчас стоял как камень, не желая умирать и сдаваться. Семён не только поднялся после падения, но и размотал уже, наверно, с десяток тварей, пока он тут валялся.

Семён Макаров был злой как чёрт. Он резко, наотмашь срубил оборотня и снова развернулся к Курагину и злобно заорал: «Встать, блять, если бы мы так сражались, как ты, ни в каких бы войнах никогда бы не выиграли. Встать, солдат».

На Курагина это, как ни странно, подействовало. Он собрал все силы, что у него еще остались, и уже готовый вложить их в последний рывок, застыл в недоумении. Капитан, увидев метаморфозы напарника, тоже развернулся и окаменел. С той стороны, откуда они пришли, в толпу монстров с диким рыком врубился тараном гигантский воин. Это был Тор. И сейчас он выглядел точно не мертвым. Он что, теперь зомбак, что ли? Курагин не верил своим глазам. Он сам видел, как его убила тварь, вырвав кусок шеи. После такого не живут. Твари переключились на гиганта, но не могли до него даже дотянуться. Он рубил нечисть, как игрушечных. Могучими руками он ломал им шеи ловил их в воздухе и, ловко орудуя клинком, разрубал их пополам. Ударами своего гигантского кулака он проламывал ларкам их непробиваемые черепа, отбрасывал ударами ног, ломая им кости и вышибая из противника дух. И всё это сопровождалось яростным ревом человека и душераздирающими воплями умирающих тварей.

Капитан, уже вскочивший и бросившийся с новыми силами в толпу тварей, закричал: «Тор, дружище, ты живой. Как же ты вовремя». И начал рубить монстров с удвоенной силой. «Это невероятно, братан». Его голос тонул в грохоте боя, в реве и предсмертных хрипах.

Тор оказался неожиданным преимуществом на поле боя, и сражение быстро сошло на нет. Ларки кончились. Александр стоял на коленях не в силах поднять руки и смотрел, как гигант насадил на клинок последнего оборотня и с огромной силой отшвырнул зверя в сторону. Тварь ударилась о стоящий рядом ящик. Тот опрокинулся, и из него потекла голубая жидкость, образовав огромную лужу, которая зашипела, как будто в соду налили кипятка, поглощая мертвую инопланетную плоть.

Капитан тяжело опустил светящийся меч, убирая неоновое свечение, и тяжело на него оперся. Усталость читалась во всем его теле. Курагин прекрасно понимал друга, поскольку сам не мог даже пошевелить пальцем. Он огляделся: мертвых тварей было не меньше сотни. Все вокруг было завалено трупами и залито голубой кровью.

Здоровяк подошел к капитану и крепко его обнял. Семён немного отпрянул и пристально осмотрел своего бойца с ног до головы. Александр тоже внимательно смотрел, пытаясь разглядеть причину его невероятного воскрешения. И заметил. На шее, там, откуда тварь вырвала кусок плоти, пульсировал небольшой белый предмет, примерно такой же, как те, из которых состояли ошейники. Он врос в тело человека, опутав разрывы своими тонкими щупальцами, а внутри полупрозрачного устройства пульсировала алая кровь.

— Я смотрю, ты живой и относительно здоровый, ты не представляешь, братишка, как я рад, что ты здесь, — и по-дружески похлопал того по залитому кровью плечу. — Ты очень вовремя появился, без тебя нам было бы очень туго.

— Командир, я не мог тебя бросить, я как только очухался, сразу рванул вниз. Не мог я пропустить столько веселья. Не знаю, как так получилось, — прохрипел Тор и почесал нарост на шее, — но я живой и готов раздолбать это гнездо инопланетного разврата. Эта дрянь на шее немного мешает, особенно когда я поворачиваю голову, но это не беда, главное — живой, и сил значительно прибавилось. Походу, этот квадратик переполз от какой-то убитой твари ко мне, и вот я здесь. — Тор улыбнулся.

— Степан, ты реальный красавчик, я уже помирать собирался, — прохрипел Курагин, унимая тяжелое дыхание и медленно поднимаясь. — Но ты как лютая зверюга налетел на этих говноедов. Мне аж страшно стало, думал, и меня зацепит, а сил защищаться у меня уже не было. — Тор заулыбался.

— Да реально, братишка, ты как танк, спрятанный в кустах, огромный, смертоносный и никем не замеченный.

— Ребята, не хочу вас расстраивать и прерывать нашу милую беседу, но твари опять зашевелились. — И Александр указал дрожащим пальцем на начинающие открываться новые ящики, расположенные за спинами военных.

— Да, быстро уходим. — скомандовал капитан. — Осталось недалеко, бегом.

— Братва, вы серьезно, я сейчас сдохну, — запричитал Курагин, с трудом переходя на тяжелый бег. — Это вы военные, вам по должности положено бегать, аки зайцы, а я инженер, у меня сидячая работа.

— Саня, хорош причитать, — кинул через плечо капитан. — Давай шевели поршнями.

Добежав и остановившись перед древним артефактом, военные дождались еле плетущегося за ними Курагина и жалостливо похлопали того по плечу. Капитан участливо заглянул тому в лицо и сказал: «Может, тебя на ручки взять?».

— Давай я командир, а то Александр точно где-нибудь потеряется.

— Идите в жопу, — тяжело дыша, сказал Курагин. — Я же вам тут не Немов крутить вензеля без устали. Я уже старый человек. Мне нужно отдыхать после тяжелой работы.

— Саня, какой ты, на хрен, старый, не бзди, оклемаешься.

— Какой, какой старый, уже под полтинник.

— Слушай, у меня прадед прошел всю войну в штурмовых отрядах и дошел до Берлина, а ему на тот момент было под шестьдесят. Он воевал четыре года, рвал фашистов голыми руками, а ты заныл, что тебе уже полтинник. И ведь даже еще не полтинник. Я прав?

— Ладно, понятно, что дальше-то? — Курагин стоял опершись руками о колени, и тяжело дышал.

Рассматривая светящееся строение, они силились понять, как его открыть и вообще возможно ли это сделать.

Вход оказался значительно большего размера, чем показалось изначально. Вблизи он выглядел как куб размером с пятиэтажный дом без окон и дверей. По белому матовому покрытию, выходящему прямо из каменистого нижнего среза пещеры, пробегали всполохи энергии, как будто кровь бежит по венам, толкаемая сердцем. Курагин даже почувствовал некий симбиоз с этим ритмичным мерцанием. Казалось, что эта энергия действительно реагировала на его сердцебиение. С каждым ударом его сердца огни загорались ярче и двигались быстрее. Он почувствовал пульсацию этого строения, как будто он был с ним одним целым. Это светопреставление вперемешку со странными ощущениями завораживали. Так можно было стоять и смотреть бесконечно, как на ночной костер в лесу или камин в теплом доме. Курагину даже почудилось, что от строения исходит еле уловимое тепло, которое обволакивало его лицо и руки. Удивительно, но всё это не отталкивало и не пугало, а наоборот, притягивало и приносило покой и умиротворение. К артефакту хотелось прикоснуться, погрузиться в это нежное тепло, как хочется прикоснуться к любимой женщине. Где-то он уже нечто подобное ощущал. Это нежное прикосновение, это тепло. Он перевел взгляд на военных.

— Тор, прикрывай. — скомандовал капитан и подошел к строению. — Ну и как это открыть? — Он осматривал абсолютно гладкую поверхность огромной белой башни без каких-либо видимых выступов и впадин.

Сомов развернулся и встал в стойку средневекового воина, обхватив рукоять меча обеими руками. Его оружие искрилось и пульсировало в ожидании очередной жертвы.

Удивительный человек, смотря на него, думал Курагин, находясь в какой-то прострации. Его не так давно взаправду зашибли насмерть, а он стоит как ни в чем не бывало и готов продолжать драться. Он даже завидовал ему. Как у них это получается — вот так ничего не бояться? Они что, роботы или зомби? Текущие и так очень вяло мысли стали ватными, подергиваясь белой пеленой, ввергая Александра в нежное забытье.