Александр Кулик – Недоставленное письмо (страница 2)

– Нет-нет, проблем не будет, маркетологи считать всё уже, – отмахнулся директор журнала для всех, и продолжил – Мы предлагаем вам работа без конкретной темы. Пишите, про что хотеть сегодня. Завтра – пиши про другой, – и он улыбнулся, видимо, увидев на моём лице изумление и согласие сразу и на всё.

– Хорошо, – только и ответил я. Спрашивать про зарплату, часы работы и прочие важные для большинства людей вещи не было никакого смысла. Если эти господа прислали лично за мной самого директора местного филиала с этим предложением, то речь тут явно идёт не об обычной ставке корреспондента.

– Я знать, что вы согласиться. Человек, лишенный свободы, готов на всё, чтобы снова её обрести, – выдал без единой ошибки вторую часть своего ответа Майкл, чем немало меня удивил. Придуривался он, что ли, специально коверкая слова до этого момента?

Дальше всё пошло ещё проще. Мы договорились о встрече на следующий день в редакции нового журнала, где мне и предстояло трудиться, чтобы подписать договор и обсудить все детали уже на месте. Редакция находилась в огромном офисном здании, которое целиком занимала Marks&Markes – каждый этаж был отдан под один из проектов компании. Мне предстояло трудиться на предпоследнем, седьмом уровне, выше же находилось руководство и всякие вспомогательные службы.

Условия работы мне озвучил главный редактор нового издания – слишком молодой, как мне казалось, для такой должности, и через чур активный парень по имени Кирилл. Условия были, прямо скажем, отличные – в редакцию можно было приходить пару раз в неделю, чтобы лично обсудить написанное с руководством в его лице. Кроме того, я мог писать на любые темы, не запрещенные к публикации законодательством, которые волновали сейчас меня самого и, по возможности, значимую часть читателей. То есть, я мог запросто написать про запуск новой социальной сети, например, или же выдать пару страниц своих рассуждений о политизированности летней Олимпиады – чудеса, да и только.

Насколько я понял, в этом и была «фишка» нового журнала – под крышей редакции собрали тех авторов, стиль которых по тем или иным причинам заинтересовал издателя, при этом журналистов не ограничивали тематикой, как это бывает в традиционных СМИ (если ты пишешь про автомобили – то и пиши свои тест-драйвы, а про театр рассуждать не смей). Честно скажу, мне эта идея понравилась с точки зрения удобства и интереса для меня самого, но как это будет работать на практике – я не представлял.

Как оказалось позже – я зря переживал по этому поводу. Все нанятые сотрудники были достаточно умны для того, чтобы не лезть в темы, в которых совсем ничего не понимают. Они сами не хотели выглядеть полными профанами и болтунами, поэтому ограничивали себя темами, близкими им и хорошо изученными. Чаще всего таких сфер интересов у человека бывает не так много – две, три и всё, дальше он уже может выступать только в качестве наблюдателя, а не эксперта.

Обычно выглядело это так: журналист пишет много лет про экономику, при этом серьёзно увлекается, например, балетом, как зритель, конечно. Вот и получается, что без зазрений совести он может написать как про влияние повышения ключевой ставки, так и про новое прочтение классического балета «Спящая красавица», премьеру которого недавно посетил.

Так, неожиданно для себя самого, я стал частью новой команды, погрузился в непривычный, но очень волнующий мир свободного журналиста и стал вести колонку в толстом журнале нового типа, которая каким-то таинственным образом и свела меня с Ней.

2. Что лежит в коробке от Xerox

Первое время на новом месте я практически не отходил от привычной для себя тематики, хотя, казалось бы, я оставил все остальные проекты именно для того, чтобы писать о другом. Вероятно, на самом деле меня тяготила не необходимость писать на технические темы, а теоретическая невозможность писать о другом. Теперь же ограничений не было, и это было приятно.

Постепенно я стал пробовать себя в других жанрах. Сначала ударился в материалы из серии «Как это работает» – рассказывал читателям о том, как утроены, например, подводные археологические экспедиции на Чёрном море, или как открыть устричную ферму и с какими трудностями придется столкнуться. Это были прекрасные деньки, скажу я вам. Я болтался по миру за счет работодателя, знакомился с интереснейшими людьми, брал интервью, погружался в особенности той или иной специальности, а потом выдавал серию репортажей, которые всегда получали хороший отклик у читателей и моего руководства.

Когда запас интересных (в моём понимании) профессий начал заканчиваться, а бесконечные поездки стали утомлять, я решил посвятить несколько своих следующих колонок музыке – моей главной страсти. Коллекция пластинок в более чем две тысячи штук и масса прочитанных интервью, книг и статей о коллективах, исполнителях и даже конкретных композициях давали мне моральное право говорить со своими читателями об этом без стеснения и страха сесть в лужу. Так появился цикл заметок под общим названием «На виниле», где я рассказывал по большей части об исполнителях, которые были популярны лет пятьдесят назад, хотя иногда и включал в свои обзоры и совсем свежие пластинки современных групп, которые уж очень сильно меня зацепили.

В это самое время я и познакомился с Ней. Знакомство это было достаточно странное и необычное, причём тогда я даже и не понял, что на самом деле произошло. В дальнем углу моего кабинета красовалась здоровенная коробка от копира Xerox, куда я с первого дня работы на новом месте складывал все свои статьи, аккуратно изъятые из журналов, чтобы всегда можно было быстро найти, что и когда я писал. Эдакий архив имени меня одного.

Вот и в тот апрельский день я аккуратно вытащил свои четыре полосы из самой середины свежего номера, ещё пахнущего типографской краской, и уже протянул руку, чтобы опустить листы в коробку, как с удивлением обнаружил, что такая статья там уже есть – бред какой-то, новый выпуск журнала только десять минут назад доставили из типографии, не мог я его положить в коробку раньше.

Я протянул руку и достал вырезку, лежащую сверху – всё верно, новый номер, моя статья. Только вот глянцевые страницы выглядели потрёпанными и выцветшими, словно пролежали на подоконнике под прямыми солнечными лучами несколько лет. Пока я разглядывал первую страницу, краем глаза заметил, что между страницами было что-то вложено. Раскрыв разворот с текстом о превратностях судьбы французского исполнителя Клода Франсуа, который был известен под прозвищем Клокло, я обнаружил внутри запечатанный конверт. На нём было указано только моё имя и ничего больше – ни обратного адреса, ни марок, ни имени отправителя не было, присутствовал только получатель.

В то время ещё не было принято вкладывать в письма незнакомым людям отравляющие порошки или взрывчатку, поэтому я без каких-либо опасений вскрыл письмо. Внутри конверта никаких сюрпризов не было: ни тебе отрезанных локонов, ушей или пальцев, как в криминальных драмах, ни анонимных угроз, составленных из вырезанных из газет букв или слов – и на том спасибо. Как и положено, внутри я обнаружил сложенный лист бумаги стандартного формата А4, только он был не привычного ярко-белого цвета, а немного желтоватого, словно пролежал где-то много лет перед тем, как его достали для написания этого послания, да и плотность его отличалась – он был явно легче, чем я привык.

Развернув лист, я увидел поразительно ровные строки, написанные очень аккуратным почерком, причём без каких-либо линий. Удивительно, как можно писать так ровно, с одинаковыми интервалами между строк, не разлиновав его предварительно. Помню, первые пару минут я даже не читал написанное, а только разглядывал текст, поражаясь аккуратности и прилежности составителя этого послания.

Когда же я вдоволь налюбовался оформлением, пришло время вникнуть в само послание. Не скрою, мне было очень любопытно, кто и зачем прислал мне бумажное письмо в век мессенджеров и е-мейлов. Привожу ниже текст без купюр и правок, в его первозданном виде:

«Здравствуйте, Борис. Я очень надеюсь, что моё письмо не доставит Вам неудобств и не отвлечёт Вас от важных дел. Хотя, конечно, уверенности в том, что оно вообще дойдёт до Вас у меня нет и быть не может, но об этом я расскажу чуть позже.

Написать Вам я решилась исключительно от того, что Вы – единственный человек, который связывает меня с Вашим миром, нет, скорее, с Вашим временем. Не знаю, как более точно описать то, о чём хочу я Вам поведать. К сожалению, у меня нет и малой толикой тех литературных способностей, которыми Бог наградил Вас. И не возражайте, я знаю о чём говорю. За последние годы у меня была возможность убедиться в Вашем писательском таланте.

Дело в том, что Ваши заметки и книги – единственные литературные произведения, которые доступны мне для чтения. Понимаю, как неправдоподобно и странно это звучит, но, тем не менее, так оно и есть. Я много думала, почему всё происходит именно так, но пока это остается для меня загадкой. Могу с уверенностью сказать лишь одно – в кладовке дома, где я сейчас проживаю, в самой её дальней части, много лет назад я нашла коробку с надписью «Xerox», полную книг и вырезок из газет и журналов. В нынешней обстановке это само по себе практически невероятное событие, но удивителен и другой факт – все эти тексты написаны Вами, Борис.