Александр Кулешов – Сыскное агенство (страница 34)
— Научил бы меня каратэ, — вызывающе улыбаясь, попросила его однажды Ингрид. — Я бы тогда ничего не боялась.
— Ничего или никого? — игриво спросил Кар.
— И никого, — расхохоталась она. — Прими меня в свою школу, увидишь, я буду прилежной ученицей.
Кар перестал улыбаться — вот откуда грозит опасность! Он напрасно ожидал ее со стороны Серэны, а, поди ж ты, явилась с совсем неожиданной.
— Возьму, — нашелся он, — только надо дождаться нового набора. Нынешние-то мои ученики уже заканчивают. Могу, конечно, дать индивидуальные уроки…
— Что ж, с таким парнем можно позаниматься и частным образом, — в свою очередь рассмеялась Ингрид и бросила на Кара оценивающий взгляд.
«Этого мне еще не хватало! — с тревогой подумал Кар. — Уж кого такая схватит своими ручищами — не вырвется».
С Робертом они быстро нашли общий язык, но спорили отчаянно. Как ни странно, споры сблизили их.
— Слушай, Роберт, твой культуризм годен только девок ловить. Ну, накачал ты себе мячи футбольные вместо бицепсов. А что толку? Только сердце портишь.
— За мое сердце не беспокойся, — горячился Роберт, уязвленный пренебрежением к его хобби, — зато такую фигуру ни один бог не создаст!
— Ну при чем тут бог? — насмехался Кар. — Бог творит разумные создания, а фигура культуриста — сооружение неразумное. Да и качаешь небось по десять часов в день.
— Уж лучше мышцы качать, чем мозоли на пальцах набивать и ногами потолок доставать.
— Эх, ты! — Кар смотрел на него с жалостью. — Да не знай я своих приемов, не имел бы я счастья с тобой тут болтать.
— Между прочим, твои приемы, — неожиданно серьезно сказал Роберт, — только чтоб народ калечить. Каратисты — люди жестокие и злые.
— Брось. — Кар добродушно улыбнулся. — Ну какой я злой, посмотри на меня! А вот постоять за себя могу.
— Ну ладно, — Роберт тоже улыбнулся, — будем считать, что ты редкое исключение — добрый каратист! Во всяком случае, когда полиция начнет нас в следующий раз лупить, пригодишься.
— В следующий раз, — насторожился Кар, — что ты имеешь в виду?
— Да задумали мы тут одно дело. Ты об «Очищении» слышал?
— Так, туманно, — соврал Кар.
— Ладно, будет время, просвещу. Может, приобщим тебя к нашему братству. А вот насчет культуризма ты заблуждаешься. Сейчас даже женщины этим увлекаются…
— Ну что ты хочешь от неразумных существ! — засмеялся Кар.
— Наоборот, это свидетельствует об их понимании жизни…
И спор разгорелся с новой силой.
Только бы они действительно не вздумали затащить его на какую-нибудь их демонстрацию. Если предложат, надо сослаться на занятость, мол, тренировка по каратэ у него как раз в это время. А вдруг и Серэна с ними?
Она-то знает его расписание жизни. Вот черт!
Как ни странно, ближе всего он сошелся с тем, кто вначале был ему наиболее неприятен — с Лиолем. Но тот подкупил его тем, что открыто восхищался Каром — его мастерством в каратэ, мускулатурой, мужественной внешностью и военной медалью, которую Кар никогда не носил, но о которой Лиоль откуда-то узнал.
— Эх, мне бы твое искусство, — не раз говорил он с откровенной завистью, — я б им показал!
— Кому им? — спрашивал Кар без особого интереса.
— Есть такие, — таинственно бормотал Лиоль и злобно сжимал кулаки. — Вообще-то я парень здоровый, — продолжал он и напрягал внушительные бицепсы. — Только драться не умею. То есть как раз драться умею, но не по-научному. Научил бы приемчикам.
— Как-то ты странно выражаешься, — недовольно говорил Кар. — «Научи приемчикам». Что это тебе, карточная игра? Каратэ — не приемчики. Это стройная, научно обоснованная, исторически сложившаяся японская система боя без оружия. Ее надо изучать, долго тренироваться, совершенствоваться. А ты — «приемчики»!
— Но ты же преподаешь эту систему. Может, и я могу у тебя заниматься?
«О господи, и этот, — вздыхал Кар, — надо что-нибудь придумать, сказать, что я временно прекратил занятия, ногу растянул или вроде этого».
Постепенно Кар все ближе сходился со своими сокурсниками.
Серэна отнеслась к поступлению Кара в Университет весьма серьезно. Она выговаривала ему, если он небрежно занимался, проверяла его работы, зачислила его в свой кружок берущих дополнительные уроки. Сначала такая забота пришлась ему по душе, но постепенно стала тяготить.
Они, например, как и прежде, ездили по воскресеньям за город. И вдруг, когда они жарились на пляже, блаженно поворачиваясь вслед за солнцем, Серэна деловито говорила:
— В том последнем диктанте ты абсолютно не следил за пунктуацией! Вот, например…
— Слушай, Серэна, — не выдерживал Кар, — ты можешь со мной хоть в воскресенье не чувствовать себя учительницей, черт возьми!
— Да, пожалуйста, — обижалась Серэна, — я просто хотела, чтоб ты лучше усваивал то, что я долблю на занятиях.
— Да я это ценю, Серэна, очень ценю. Но пойми, ты для меня любимая женщина! И в этом — все. Ясно? Даже там, в аудитории, я тебя, конечно, слушаю, но при этом смотрю на твое лицо, глаза…
— Перестань… — Серэна краснела и отворачивалась. — С тобой нельзя говорить о серьезных вещах.
— Можно, — веселился Кар, — например, ты можешь без конца говорить о том, что не можешь без меня жить. Я готов слушать это с утра до вечера, даже в аудитории.
Однажды Серэна сказала:
— Ты знаешь, завтра наше «Очищение» решило пикетировать дирекцию порта. Представляешь, они хотят построить какой-то специальный причал, к которому смогут подходить супертанкеры! Если, не дай бог, что случится — все побережье на десятки километров закроет нефтяная пленка. Прощай наши пляжи, купания, вообще весь город!
— Погоди, Серэна, — рассудительно возразил Кар, — есть тысячи портовых городов, к которым подходят танкеры, и к нашему в том числе, пусть и небольшие, нигде ничего не случается, все идет нормально. Почему именно здесь что-то должно произойти?
— А если? — запальчиво вскричала Серэна.
— Но ведь и взрыв, и пожар, да любая катастрофа может произойти, от этого никто не гарантирован. Не закрывают же на этом основании порты, не прекращают добывать нефть. Ты как-то странно рассуждаешь.
— Все равно, — уже тише сказала Серэна — примитивные доводы Кара ее явно поколебали, — нечего им строить этот причал!
Против такой логики трудно было возражать.
После некоторого молчания Серэна тихо спросила:
— А ты не пойдешь с нами на эту демонстрацию?
— Нет, Серэна, — решительно ответил Кар, — не пойду. Пожалуйста, не втягивай меня в эти ваши игры. Я хочу учить язык, а не учить портовое начальство, что им строить, а чего не строить.
— Ну и пожалуйста. — Серэна надулась.
Кар посчитал вопрос исчерпанным, но на следующий день к нему подошла Ингрид и, обворожительно улыбаясь, зашептала:
— Слушай, Кар (почему они все звали его по фамилии, а не по имени — Альберт? Потому что он старше всех? А как же Боб?), у меня к тебе конфиденциальный разговор. Задержись после занятий. Ладно?
Кар не нашел сразу отговорки, а потом уже было поздно. Черт бы ее побрал, еще дойдет до Серэны…
После занятий Ингрид затащила его в один из пустовавших в это время спортзалов и сказала:
— Ну ты можешь мне показать хоть пару-тройку твоих приемов? Прошу тебя!
Кар немного растерялся, но в то же время обрадовался — слава богу, речь идет всего лишь о каратэ… Он внимательно оглядел Ингрид — перед ним стояла рослая, пышущая здоровьем, мускулистая девушка. Волна золотых волос рассыпалась по плечам, глаза горели азартом, ослепительные зубы сверкали в улыбке.
«Вот врежет ей полицейский по этим зубам, — с сожалением подумал Кар, — тогда поймет, что ее дело ходить на свидания, а не на демонстрации. А туда пусть ходит этот кусок мяса — Роберт, его небось ни одна дубинка не прошибет».
— Надо измерить силу твоего удара, — скрывая улыбку, сказал он. — Вот сожми кулак и изо всей силы ударь меня в живот.
— Ты что! — испугалась Ингрид. — Знаешь, как я сильно бью.
— Давай, давай, не бойся, — подгонял Кар, — хочешь учиться, слушайся инструктора. Учти, в каратэ, дзюдо, джиу-джитсу сенсей учитель — высшая власть. Его указания выполняются мгновенно, не рассуждая.
Он подставил живот, и Ингрид нерешительно ткнула его кулаком.
— Я сказал, изо всей силы!
Ингрид зажмурила глаза и со всего размаха ударила Кара в живот.