Александр Кулешов – Шесть городов пяти континентов (страница 40)
С высоты башни особенно хорошо видно, что кварталы Мехико распланированы, во всяком случае в центре, довольно аккуратными прямоугольниками. Удобно в городе и другое — целые районы имеют улицы со сходными по какому-нибудь признаку названиями. Вот, скажем, рядом улицы Токио и Варшава, Толедо и Биарриц, Лондон и Генуя, Рим и Лисабон, а вот улица Нила, за ней улица Ганга, Миссисипи, Эльбы, Марны, Невы, Амазонки, Рейна. Еще район: улицы Геродота, Мильтона, Гёте, Ренана. За парком Аламеда потянулись улицы Колумбия, Чили, Гватемала, Венесуэла, Уругвай…
Бесшумный быстрый лифт опускает меня с высоты небоскреба на грешную землю, и я продолжаю путь по Хуарес, а потом попадаю в район древних домов с резными фасадами.
И вот я на площади Конституции, называемой также Соколо, центральной в мексиканской столице и самой просторной, по утверждению мексиканских жителей, площади в мире. Когда-то здесь был парк, а ныне огромный, пустой квадрат. В центре его собирались воздвигнуть памятник Свободы и приготовили для него цоколь (отсюда и название площади). Впрочем, теперь нет и цоколя.
Площадь окаймляют величественные здания. Это президентский дворец — очень длинный по фасаду, из бурого камня, с малиновыми тентами над окнами, с часовыми у ворот. Можно зайти внутрь и полюбоваться великолепными фресками на галереях. Над дворцом в башенке колокол, в который бьют раз в год, в день национального праздника.
Слева от дворца знаменитый собор, воздвигнутый на месте, где некогда находился храм Солнца ацтекского церемониального центра Теночтитлана. Нынешний собор был заложен в 1576 году и без конца подстраивался. Он — живая история испано-американской архитектуры и носит на себе следы самых различных стилей: и колониального, и неоклассического, и барокко. Его массивные башни, суровый фасад, вычурная часовня, пристроенные в XVIII веке балюстрады и колокольни — все это представляет сегодня величественный ансамбль.
Напротив собора старые массивные, мрачные здания верховного суда и прокуратуры.
О сегодняшнем дне на площади напоминают магазины, ну, например, обувной магазин «Канада», дерзко вторгающийся со своей современной рекламой в древний мир, когда индейские племена еще вообще не знали, что такое обувь. Согласно статистике, и сейчас почти шесть миллионов мексиканцев ходят босыми.
По вечерам площадь Соколо — дворец, собор — подсвечивается. Подсвет здесь продуман, он искусно сочетается с архитектурой, он сдержан и умерен, а не бросок и слепящ. В нем ощущается какая-то особая величественность, покой. Хочется молчать, созерцать, размышлять… Вечернее освещение площади Соколо свидетельствует о топком вкусе его создателей.
Весь прилетающий район называется Примера кварта— «первый (в смысле лучший) квартал», хотя за дворцом и тянется лабиринт глухих переулков.
Центральная часть Мехико, окружающая Соколо, — оживленное скопище магазинов, лавок, маленьких отелей, кинотеатров, кафе, ресторанов, центроноктурно — ночных кабаре.
Через центр проходит улица Инсургенте — самая длинная, по утверждению мексиканцев, улица в мире. Она тянется на 36 километров. На ней есть дома с четырехзначными номерами. Ее окаймляют, в особенности южную часть, красивые невысокие особняки — голубые, розовые, белые — с фигурными разноцветными решетками на окнах. Это и частные дома, и магазины мебели, и ресторанчики, и антикварные магазинчики. Выложенные камнем дорожки уводят куда-то вглубь, в скрытые за фасадами сады… Впрочем, в центре города Инсургенте выглядит, как любая другая улица: спешит народ, мчатся машины, что-то строят, что-то ремонтируют, рестораны манят белоснежными скатертями и блеском серебра, огромные магазины зазывают витринами.
Разумеется, как и всюду, в Мехико есть не только гигантские магазины, но и такие, чья «коммерческая площадь» занимает два квадратных метра.
По городу рассеяны многочисленные маркадо — рынки сувениров, немного похожие на восточные базары. Под крышей во все стороны идут коридоры, вдоль стен которых тянутся ниши, лотки. Когда подходит покупатель, хозяин вынужден отойти, так как двоим уже тесно. Здесь торгуют нефритовыми, ониксовыми, обсидиановыми фигурками богов, пепельницами, ацтекскими календарями из зеленого ноздреватого камня. Здесь продаются соломенные распятия, легкие, белого или желтого металла ритуальные маски, деревянные дон-кихоты, тяжелые плащи — серапе, сумки из кожи крокодилов и ящериц, бесчисленные кольца, запонки, брелоки, брошки, браслеты из серебра, меди, перламутра…
Продавцы, глядя покупателю в глаза чистым и ясным взором, мгновенно заламывают за свой товар несусветную цену и так же быстро и легко снижают ее в два, три, четыре раза. Активнейшее участие в торговле принимают дети. Они суетятся, кричат, таскают покупателя от товара к товару, хватают за рукав или полу, стремясь удержать.
Производство и продажа сувениров — одна из самых значительных статей туристического бизнеса. В страну ежегодно приезжает около полутора миллионов туристов, главным образом американцы. Они оставляют в Мексике почти миллиард долларов. Причем если на питание расходуется 20,5 % этих долларов, на транспорт — 18,5, на отели (а их только в столице 333) — 17,3, то на приобретение сувениров — 26,0 %.
Как-то я разговорился с одной мексиканской девушкой лет двадцати. Столь юный возраст не мешал ей быть владелицей лавки сувениров, которую она получила в подарок от своего богатого папаши. Девушка рассказала, что дважды в год уезжает в сердце страны, куда-нибудь в лесные районы, где по дешевке закупает у индейцев-умельцев всевозможные безделушки, которые потом продает иностранным туристам в Мехико втридорога.
В Мехико необычайно интенсивное уличное движение. Утверждают, что по улицам города ездят более миллиона машин, но если верить официальной статистике, эту цифру следует сократить до семисот пятидесяти тысяч.
Мексиканцы любят разукрашивать свои машины. Вот едет «фольксваген», покрашенный под зебру извивающимися черно-белыми полосами, вот «фиат» оригинальной, явно не фабричной расцветки: по голубому полю разбросаны розовые маргаритки, а вот новые такси — оранжевые и красные. Впрочем, старые такси еще более живописны: они зеленого цвета, и вместо шашек на борту у них изображены треугольники, похожие на клыки. За это их прозвали кокодрильо — «крокодил».
У машин самые разные сигналы. Тут и бас, и тенор, и дискант, тут и целые рулады и даже мотивы из оперетт, маршей, «Марсельезы». Когда же по улице проезжает какая-нибудь знаменитость и автомобилисты обнаруживают это, то тысячи гудков начинают сигналить «ту-ту», «ту-ту-ту».
Среди лавины машин нередко мечутся продавцы газет. Большей частью это мальчишки, но бывают и старые женщины. Рискуя жизнью, они носятся посреди улиц, в самой гуще транспортного потока, протягивая свои листки автомобилистам через открытые окна машин.
А однажды в самом центре на Хуарес, у парка Аламеда, я видел такую картину. Уличный продавец игрушек — вертолетов, рекламируя свой товар, запускал их в воздух, а его помощник бросался под колеса несущихся машин, чтобы вернуть крылатые игрушки назад.
Машины мчатся беспрерывным потоком, у светофоров приходится ждать очень долго. На некоторых перекрестках можно увидеть довольно странное приспособление для регулирования уличного движения, не попадавшееся мне ни в одной другой стране мира и рассчитанное, видимо, специально на мексиканский темперамент. Там, где надо замедлить скорость (и где никто, разумеется, не обратил бы внимания ни на какие предупредительные знаки), поперек улицы врыты чугунные бамбушки — волей-неволей водитель вынужден притормозить и медленно перевалить через препятствие. Мексиканцы прозвали это сооружение «мертвым полицейским».
С огромной скоростью по городу мчатся автобусы, медленно тащатся троллейбусы и трамваи, протискиваются такси, катят беспрерывной вереницей частные экипажи… А над городом висит бурая плотная пелена смога, основную часть которого составляют выхлопные газы. Когда долго походишь, например по Инсургенте, с непривычки режет глаза.
Университет
На Инсургенте находится всемирно известный университет, или, как он официально называется, Национальный автономный университет Мехико. Но еще вернее называть его так, как это делают жители столицы, — Университетский город: настолько он велик.
В полутора десятков километров от него, невдалеке от президентского дворца, сохранился древний двухэтажный дом с неглубокими длинными балконами, без украшений, без ярких красок по фасаду, без садов. Это старое здание университета. 21 сентября 1551 года Карл Великий издал декрет об учреждении Королевского и Папского университета Мехико. Через полтора года состоялось официальное начало занятий в этом первом на Американском континенте университете. Здесь преподавали латынь, риторику, грамматику, право, теологию, толкование Священного писания, философию, языки. Позже в этом здании поместили Национальную консерваторию, а университет перевели на улицу Инсургенте.
Число студентов, обучающихся в университете (как и все другие числа и цифры в Мексике, даже в официальных справочниках), весьма варьируется. По-видимому, наиболее точна цифра 75 тысяч. А это значит, что университет Мехико можно считать крупнейшим в мире. С университетом конкурирует другое крупное высшее учебное заведение Мехико — Политехнический институт, где обучаются 65 тысяч человек. Обучение в этих высших учебных заведениях не очень дешевое, и студенты в значительной части — это дети обеспеченных родителей. Много учащихся из других стран Латинской Америки.