Александр Куланов – Зорге (страница 81)

Германия так погрязла в своем готовящемся завоевании Польши и в своей борьбе против Англии, что она почти не проявляет интереса к войне против СССР, да и едва ли в ближайшем будущем будет проявлять.

…война против Китая, т. е. дальнейшее пребывание там и желание закрепиться оказалось слишком большим напряжением для Японии, так что об одновременной войне против СССР без поддержки Германии не может быть и речи…

Япония не может, (подчеркнуто в документе. – А. К.), стать в несколько лет великой державой с военным хозяйством и одновременно находиться в войне с Китаем и Англией или СССР…

. Тем не менее надо сказать, что различные столкновения больших масштабов могут иметь место в любое время, т. к. самостоятельность Квантунской армии возросла, а также выросла ее склонность устраивать шумиху. При этом снова должно быть обращено внимание на то, что каждое местное поражение, каждая местная поблажка со стороны СССР повысит склонность японцев к новым столкновениям.

С японцами и, особенно с японской армией, вообще можно вести переговоры только при помощи палки…

»

Резолюция на этот важнейший доклад (от 4 июня 1939 года!) была наложена… 8 октября. И это никак не вина Зорге, что его мнение и сведения, полученные героическим и рискованным трудом, не были интересны Москве. Что уж говорить о второй, организационной, части письма, где резидент снова взывал к Центру, аки вопиющий в пустыне: «…нужда в помещении для посольства, а также аппарата ВАТ такова, что я для себя прежде на месте проводимой работы, учебной и особенно художественной съемки, не могу найти никакого места. Из месяца в месяц становится тяжелее составлять почту, и с июля месяца не вижу никакой возможности найти какое-либо место, где бы мог продолжать работу последних лет.

Вы должны понять одно: из помещений аппарата посольства и ВАТ возможность взять что-либо с собой при здешних жилищных и охранных условиях почти исключается совсем. При здешних условиях даже лучший мой друг не решится выдать из аппарата посольства и ВАТ простого куска бумаги. Для этого здесь слишком трудные общие полицейские и охранные условия…

У меня такое впечатление, что лучший период моей работы здесь на месте уже прошел совсем или, по крайней мере, на долгое время.

Пока не будет иметь места новая ориентация или полная реорганизация, ничего добиться нельзя будет. Вернейшим я считаю – новые начинания с новыми силами.

Мы же постепенно становимся использованными, ненужными в отношении наблюдательных учреждений и важных лиц…

Фрицу в его работе пока везет. Связь и его легализация очень хороши. Однако и здесь я могу повторить мою старую просьбу еще раз: посылайте новых людей, по меньшей мере, в качестве помощников, которые после смогут служить заменой. Это же не дело, что практически всю работу ведут я и Фриц. Мы должны были много лет тому назад получить помощь, которая бы потом развилась в смену и привлекла бы новых помощников. Не забывайте, что я уже 8 лет здесь живу и 9 на Дальнем Востоке, с очень непродолжительным пребыванием дома. Тяжелый несчастный случай год тому назад я преодолел, тем не менее девять лет вне… дают себя чувствовать все больше и больше.

Пожалуйста, передайте Кате привет от меня. Я очень сожалею, что так долго обнадеживаю ее своим приездом. Однако ответственность за это, дорогой Директор, несете Вы сами.

Мы есть и остаемся Ваши старые, верные и послушные сотрудники.

Тысячу приветов всем вам, там дома».

Известна реакция руководства именно на вторую часть письма «старого, верного и послушного сотрудника»: «Генерал Проскуров И. И. приказал: Основательно продумать, как компенсировать отзыв Рамзая. Составить телеграмму и письмо Рамзаю с извинениями за задержку с заменой и изложением причин, по которым ему необходимо еще поработать в Токио. Рамзаю и другим членам его организации выдать единовременную денежную премию»[463]. Что касается Польши, то в тот самый день – 8 октября она была полностью оккупирована и значительная ее часть присоединена к Германии. Доклад «Рамзая» утратил всякую актуальность, что сильно раздражало Центр, считавший, что… Зорге просто не работает.

21 августа ему было отправлено сообщение с укором в том, что качество предоставляемой им информации ухудшилось, объем уменьшился, а летом она якобы вообще не поступала. 1 сентября «Рамзай» получил оскорбительное по сути поучение от начальника Пятого управления, в котором ему в ультимативной форме предписывалось получить информацию в немецком посольстве так, как будто ее там выдавали по талонам: «Качество вашей информации о текущих военных и политических проблемах в течение лета постепенно становилось все хуже. За этот период Япония предприняла ряд важных шагов в подготовке нападения на Советский Союз, но мы не получили от вас сколько-нибудь значимой информации. Поскольку германское посольство хорошо информировано по этой теме, будьте добры получить информацию у них и сообщить нам по радио не откладывая. Поскольку вы очень опытны в своей работе и ваше положение необычайно высоко, мы просим и ожидаем обширной, достаточно свежей информации от вас по военным и политическим проблемам. Но вы остаетесь в стороне, посылая нам информацию, не представляющую особой ценности.

Мой дорогой Рамзай, я вновь обращаюсь к вам с просьбой изменить ваш метод собирания информации… Так и только так ваше пребывание в Японии будет иметь хоть какую-то ценность для нашей работы»[464]. «Дорогой Рамзай» мог по концовке письма решить, что до сих пор ценности в его пребывании в Токио так и не было найдено…

Между тем в течение всего лета Зорге продолжал сообщать в Москву о состоянии консультаций по Трехстороннему пакту. 24 июня он передавал в Центр: «Переговоры между Германией, Италией и Японией о военном пакте продолжаются. Последние японские предложения, по сообщению германского посла Отт и военного атташе Шолль, содержат следующие пункты:

В случае войны между Германией и СССР Япония автоматически включается в войну против СССР.

В случае войны Италии и Германии с Англией, Францией и СССР Япония также автоматически присоединяется к Германии и Италии.

В том случае, если Германия и Италия начнут войну только против Франции и Англии (Советский Союз не будет втянут в войну), то Япония по-прежнему будет считать себя союзником Германии и Италии, но военные действия начнет против Англии и Франции только в зависимости от общей обстановки. Но если интересы Тройственного союза потребуют… (2 слова искажено), то Япония присоединится немедленно к войне.

Эта последняя оговорка сделана с учетом позиции СССР, который, видимо, будет втянут в европейскую войну, а также ввиду неясной позиции США. Активные военные действия Японии будут ограничены: во втором и третьем случаях Япония не выйдет дальше Сингапура. Согласно первого пункта, все японские силы будут брошены против СССР».

Эта радиограмма была прочитана «быстро» – всего за пять дней[465].

13 августа Зорге передал важнейшие сведения, имеющие отношение ко все еще продолжающемуся конфликту на Халхин-Голе, который со дня на день грозил перерасти в полномасштабную японо-советскую войну. Бранко Вукелич – «Жиголо» побывал в районе боев в качестве французского журналиста и своими глазами увидел происходящее с японской стороны. Помимо самых разных деталей, Вукелич узнал главное: «…от японского императора поступило распоряжение – не увеличивать военные действия на маньчжурскую границу, как это намеревалась сделать Квантунская армия»[466]. Это был сигнал к тому, что Япония не готова к полномасштабному конфликту и руки у Красной армии развязаны. Неизвестно, было ли донесено сообщение «Жиголо» до высшего руководства, но через неделю, 20 августа, советская сторона начала решительное наступление, закончившееся 28 августа полным разгромом японской группировки в районе Халхин-Гола. И снова мир отвлекся от событий в Монголии из-за чрезвычайно важных изменений в европейской большой политике: 23 августа главы дипломатических ведомств Советского Союза и Германии подписали Договор о ненападении, вошедший в историю как пакт Молотова – Риббентропа, снабженный секретными протоколами, предусматривающими раздел части Европы на сферы влияния между договаривающимися сторонами.

В Японии же известие о заключении советско-германского соглашения привело к очередному внутриполитическому кризису и усилению противостояния военных и представителей олигархического капитала. 26 августа посол Осима даже вручил немцам протест в связи с заключением пакта, но было поздно. Отношения между Германией и Японией, которая сочла себя обманутой верным союзником, испортились, а 30 августа правительство Хиранума ушло в отставку. В Токио еще более заметно стало стремление военных подписать с Советским Союзом пакт, аналогичный германскому, особенно после катастрофического для них разгрома на Халхин-Голе, ставшего настоящим шоком для квантунцев. В течение всего сентября Зорге регулярно ставит Центр в известность о новых веяниях в японских правительственных кругах, а заодно ведет непрестанные беседы с послом Оттом и военным атташе Шоллем, которые тоже начали склоняться к мысли о необходимости подписания договора о ненападении между СССР и Японией и, более того, попытались донести свои мысли до японской стороны[467].