Александр Куланов – Зорге (страница 22)
19 октября 1929 года состоялось «открытое собрание по чистке I и II партактивов ячейки ВКП(б) при ИККИ». Чистки партийных рядов широко применялись в советской компартии в 1920—1930-е годы и были позаимствованы из практики Великой французской революции, когда якобинцы пытались таким образом освободить свои ряды от карьеристов, заговорщиков и просто случайных людей. Это естественно: подобные мероприятия проходят в любой организации, состоящей из приверженцев определенной идеологии. Время от времени изгоняются персонажи, которые, с точки зрения руководства такой организации, не разделяют или разделяют не полностью господствующую в ней идеологию. В РСФСР масштабные чистки начались в 1921 году – после окончания Гражданской войны, когда, по мнению «старых большевиков», в партии оказалось немало «примазавшихся к светлому делу революции элементов». Затем в 1925 году большевиков фактически проверили на лояльность Сталину, постепенно выдвигавшемуся в новые лидеры партии. В апреле 1929 года, в связи с усилившимися расхождениями мнений в ЦК по вопросам индустриализации, коллективизации и взглядов на дальнейшее развитие социалистического государства вообще, на XVI партконференции было принято решение о новой большой чистке, в результате которой из партии было изгнано более 170 тысяч человек. Чистке подверглись коммунисты от членов ЦК до рядовых. Каждый из них обязан был предстать перед специальной комиссией, присланной из вышестоящей партийной организации и состоящей из уже прошедших чистку однопартийцев. Комиссия изучала документы кандидатов, обращая особое внимание (в шаблонном варианте) на социальное происхождение, участие в революции и Гражданской войне, знание теории рабочего движения и мировой революции, а также «морально-бытовой облик». В несколько измененном и приспособленном к нюансам работы виде чистка прошла и в парторганизации Коминтерна.
В протоколе № 13, подписанном по результатам проверки Ики Рихардовича Зорге, отмечено, что его основная работа – секретарь Мануильского и какой-либо специальной партийной нагрузки он не несет, «т. к. бывает в СССР только временно». В конце протокола председатель комиссии большими буквами записал: «СЧИТАТЬ ПРОВЕРЕННЫМ». Важно не путать: чистка – партийное мероприятие, ставящее целью освобождение от лишних людей в РКП (ВКП) большевиков, и именно такую чистку прошел Зорге. Чистка «рядов Коминтерна» – совершенно другое, не партийное, а организационно-штатное мероприятие, проводимое по тем или иным причинам, и здесь действительно у Ики Рихардовича возникли проблемы, которые, впрочем, удалось решить самым нетривиальным образом.
Как раз к этому периоду относится возникновение вопроса, который не дает покоя исследователям уже несколько десятилетий: правда ли, что Сталин не доверял Зорге из-за близости последнего к Бухарину во время работы в Коминтерне?
Прежде всего, надо отметить, что в 1929 году сам Бухарин, формально не столько вычищенный, сколько выдавленный (он сам просил себя уволить) из руководства Коминтерна, сохранил жизнь, работу вне высшего партийного аппарата (оставаясь при этом членом ЦК партии) и даже квартиру в Кремле, ключи от которой ему когда-то вручил Сталин. Это произошло потому, что применительно к Бухарину это вообще была не чистка, а выяснение отношений с вождем. К этому времени Сталин уже все решил и «просчитывал ходы» в продвижении наверх – на самый пик власти, где двоим места не было. Но до сталинских чисток в более привычном нам, как ни страшно это звучит, кровавом понимании оставалось еще восемь лет, и следует оценивать события в их реальном времени. В 1929 году близость «невычищенного» Зорге к «вычищенному» Бухарину не являлась порочащим первого фактором, что видно хотя бы по результатам коминтерновской чистки. Да, Ика Рихардович был уволен, но нигде нет ни малейших следов того, что его увольнение связано с «товарищеским осуждением» Бухарина. Как мы видели, Зорге за четыре года работы в ИККИ и ОМС сам создал себе образ крайне неудобного, резкого в суждениях, не слишком склонного к уважению партийной иерархии и способного на нарушение партийной дисциплины (если убежден, что именно так и надо поступать) человека. Что же касается Бухарина, то Зорге, хотя и имел с ним рабочие контакты с 1926 года, а в короткий период работы над новой программой Коминтерна летом 1928 года даже исполнял (видимо, неофициально) обязанности его секретаря, никак не мог быть «близок» одному из лидеров Советского государства. Они принадлежали к разным эшелонам партийной номенклатуры, к тому же Зорге почти постоянно отсутствовал в Москве, что отражено и в коминтерновских документах. Да и о самой этой «близости» мы знаем только со слов самого Зорге, и подтверждений им нет.
Более того, как верно заметил Владимир Чунихин, помимо несколько эфемерного «секретарства» у Бухарина, Ика Рихардович неоднократно и вполне официально работал секретарем Дмитрия Мануильского, а также пользовался покровительством Отто Куусинена, давшего ему рекомендацию в ИККИ и ОМС[122]. Ни Мануильский, ни Куусинен не были репрессированы ни в 1929-м, ни в конце 1930-х годов, вообще никогда. Да, возможно, Зорге испытывал симпатию к взглядам Бухарина и к его, если так можно выразиться, партийному облику. Возможно даже, об этом многие знали и донесли эту информацию до Сталина. Но что мог знать Сталин в 1929 году о Зорге и насколько ему это могло быть интересно?
Надо понимать, что Сталин и Зорге, во-первых, вряд ли были знакомы лично; во-вторых, Сталин мог слышать о Зорге, как о работнике Коминтерна; в-третьих, весьма вероятно, что Сталин знал о работе Зорге над программой, основное авторство которой принадлежало Бухарину. Но точно так же он мог знать и о работе нашего героя у Мануильского, и о хороших отношениях Зорге с Куусиненом – одно не исключает другого. И еще раз: Зорге, в отличие от Бухарина, «вычищен» не был, то есть сохранил доверие партии, но вскоре был уволен из Коминтерна. Но… значит ли это, что он был уволен «по недоверию»? Совсем нет, и даже скорее наоборот. Зорге не был выкинут на улицу, не был отправлен в другую организацию, где к нему предъявлялись бы меньшие требования, туда, где он мог бы почувствовать, что ему доверяют не до конца, и это доверие партия требует восстановить, где не требовалась бы такая конспирация, как в Коминтерне и пр. Так ведь происходило в 1930-е годы с очень многими в прошлом ответственными работниками, которых передвигали из разведки в торговлю, из НКВД на почту и т. д. Но нет, в нашем случае все произошло строго наоборот: Ика Зорге ушел туда, где к каждому сотруднику предъявлялись самые высокие требования и одновременно оказывалось самое высокое – насколько это только возможно – доверие: в военную разведку.
В середине сложного, противоречивого, даже болезненного для Зорге 1929 года он обращался к Борису Афанасьевичу Васильеву с просьбой найти ему работу в качестве инструктора ИККИ, напомнив о желании Куусинена использовать его в восточном отделе. Отто Куусинен занимал тогда пост заведующего Восточным лендерсекретариатом, причем под Востоком понимался очень широкий географический спектр, в который входил и Китай, курировавшийся Дальневосточным сектором во главе с Павлом Мифом (Михаилом Александровичем Фортусом). Осип Пятницкий – один из трех покровителей и «старых друзей» Зорге в Коминтерне, то есть тех людей, что привели его в эту организацию, составил ему протекцию в «правильном» представлении Ики Рихардовича не менее важным людям из советской разведки. Во всяком случае, об этом заявил в 1937 году на допросе в НКВД сотрудник 2-го (восточного) отдела Разведупра РККА Карл Римм, хотя к любым показаниям, данным в подобных условиях, следует подходить с чрезвычайной осторожностью. Римм не сказал точно, когда это произошло, назвав только год: 1929-й. Но это отнюдь не было первым контактом Ики Рихардовича с представителями военной разведки. Достаточно вспомнить, что его первая жена Кристина была связана с этой организацией как минимум с 1926 года весьма прочными, оказавшимися даже сильнее семейных, узами. Летом 1929 года, возвращаясь из Лондона через Берлин, Рихард встретился с Кристиной. Там, в германской столице экс-супруга Зорге познакомила его с Константином Михайловичем Басовым (настоящее имя – Ян Абелтынь, или Аболтынь) – резидентом Четвертого управления в Берлине и, очевидно, шефом самой Кристины[123]. Басов был введен в курс дел Зорге в Коминтерне и 9 сентября сообщил в Москву:
«Телеграфировал относительно предложения Зорге. Он действительно очень серьезно намерен перейти на работу к нам. С теперешним его хозяином у него очень неопределенное положение, и уже почти целый месяц, как [он] не получал никаких указаний относительно своего будущего. Сидит также без денег.