Александр Куланов – Зорге (страница 11)
Это была опасная, рискованная работа: уже в начале марта 1920 года, всего через пять месяцев после вступления Зорге в КПГ, в стране произошла очередная попытка военного переворота, известная в истории как «капповский путч». На местах, там, где позиции мятежников были особенно сильны, начался антикоммунистический террор. В ответ 14 марта коммунисты призвали население фактически к гражданской войне: «Пролетарии города и деревни!.. Поднимайтесь на борьбу против военной диктатуры!.. Требуйте немедленной отставки правительства… разоружения и роспуска рейхсвера и тайной полиции… Немедленной конфискации у буржуазии всего оружия, формирования революционной, надежной рабочей армии под контролем Советов рабочих депутатов»[43]. Естественно, что Зорге, ставший, как следует из его воспоминаний, известным к тому времени и в Берлине, в ЦК партии, вошел в забастовочный комитет Ахена.
В различных областях Германии коммунистам и их сторонникам удалось вовлечь в забастовку около двенадцати миллионов человек и сформировать боевые дружины. В Рурской области была организована даже Рурская Красная армия. 17 марта стало ясно, что попытка путча провалилась, но и вариант победы коммунистов не устраивал Берлин. Немедленно полиция начала аресты организаторов левых боевых дружин. В Ахене было хорошо известно, что доктор Зорге является одним из вдохновителей забастовки, и через несколько дней он был уволен из Высшей технической школы. Самое же печальное, что вместе с ним был уволен его старый друг и покровитель Курт Герлах. Профессор, несмотря на молодые годы (в 1920 году ему исполнилось 34), был уже тяжело болен – он страдал от диабета, и лишение работы отозвалось на его состоянии. До самой смерти он так и не смог найти постоянного места. Его жена Кристина – «очень симпатичная платиновая блондинка с острым носиком», как описывал ее декан кафедры философского факультета Университета имени И. В. Гёте во Франкфурте-на-Майне доктор Макс Хоркхаймер[44], тоже осталась без средств к существованию. Сам же Зорге решил уйти в подполье настолько глубоко, насколько это было возможно: он стал шахтером.
Глава пятая
Подполье для шахтера
Практически весь 1920 год Зорге проработал разнорабочим на шахтах Рурской области. Это была хорошая возможность легального заработка, но дались ему шахтерские деньги очень непросто. За всю жизнь – ни до, ни после этих событий – Рихарду не доводилось сталкиваться с действительно тяжелым физическим трудом. К тому же дала знать о себе искалеченная нога. «Работа была тяжелой, – вспоминал Зорге, – а из-за последнего ранения, полученного мной на фронте, она порой становилась просто невыносимой. Однако я не отступил от своего решения. Опыт работы шахтером был очень ценен для меня, ничуть не уступая опыту, полученному мною на фронте. К тому же моя новая работа отвечала интересам партии».
Действительно, партия могла быть довольна: на шахте, куда устроился рабочим бывший преподаватель, вскоре возникла коммунистическая ячейка. Убедившись, что она «окрепла и развилась», Зорге сменил место работы и отправился дальше, развивая успех. Таким образом, переходя с шахты на шахту, он организовал еще две ячейки. Последующие перемещения вывели коммунистического агитатора за пределы Германии, однако первый опыт зарубежной работы оказался для Зорге неудачным: «Я пытался действовать тем же методом в угольных районах Голландии, но эта попытка провалилась. Я был быстро разоблачен, уволен с шахты и выслан за границу».
Провалу в Голландии сопутствовала ненужная подпольщику известность в Ахене. Обратно на шахту его уже не брали. Кроме того, район, в котором Зорге пытался найти работу, в то время находился под послевоенной оккупацией Франции и Бельгии, а это значит, управление им осуществляли две власти: гражданская и военная. Представители первой пообещали передать Зорге военным, если он немедленно не уберется восвояси. И Рихард, не желавший попасть под суд военного трибунала за коммунистическую пропаганду, решил далее не испытывать судьбу и перебраться из Ахена в Золинген, где иностранных войск не было, и можно было ожидать значительно более мягкого полицейского режима. Сначала он поселился в соседнем Ремшейде на Аллеенштрассе, 18, а в марте 1921 года – в самом Золингене на Виденштрассе, 19.
На сей раз место оказалось выбрано удачно: знаменитый своими ножами, ножницами и другими режущими инструментами, а также военными предприятиями, Золинген находился еще и неподалеку от крупных химических заводов. Город был переполнен рабочими, испытавшими на себе трудности кризиса военного времени и послевоенного застоя и разрухи. В Золингене даже выпускалась газета местного отделения КПГ «Бергише арбайтерштимме». Если до этого времени Зорге лишь периодически опробовал свой дар журналиста, то в столице немецких кузнецов и городе «пушечных королей» – семейства Круппов – он стал политическим редактором местного коммунистического рупора. Писал много, а потому часть статей выходила под псевдонимами. Здесь, по некоторым данным, впервые на свет появляется имя «Зонтер», а вместе с ним «Адомль», «Хайнце» и «Петцольд»[45].
Нельзя не заметить, что социальная пропаганда, в сфере которой Зорге показал себя вполне состоявшимся специалистом, была в те времена не слишком сложна (она остается абсолютно понятна и сегодняшним читателям). Шок от резкого и четкого сопоставления заработков олигархов и трудящихся на их заводах (все в цифрах) усилен «информационным поводом» – Рождеством Христовым, от которого все нормальные люди ждут радости, подарков, сбывающихся надежд. Зорге не дает им расслабиться, и его убийственная критика особенно остра и провокативна из-за приближающихся праздников: «Четырнадцать с половиной миллионов марок дивидендов, с которыми фирма Крупп завершила год, практически целиком положило себе в карман семейство Крупп. Таким образом, крохотная кучка людей получит в качестве рождественского подарка четырнадцать с половиной миллионов плюс ко всему, что уже имеет, что получает в течение года. Ибо дивиденды – далеко не единственный источник обогащения фирмы Крупп. И все же газеты – “Кёльнише цайтунг”, например, – на все лады расхваливают простоту и умеренность, царящие в семье Крупп, довольствующейся “скромным” жалованьем в четырнадцать с половиной миллионов, в то время как рабочие фирмы получили за последние четыре года в виде зарплаты без малого три миллиарда марок. В пересчете на количество работающих у Круппа, а это около 99 000 человек против 92 000 в прошлом году, получается, ни много ни мало, 7500 марок на каждого рабочего за последние четыре года. Эти “жалкие” 14 500 000 марок, доставшиеся Круппам в виде единовременного поступления, далеко, впрочем, не единственного, встают перед мыслящим рабочим грандиозной социальной проблемой…
Рождество может быть для нас только праздником разоблачения лжи и обмана, которыми буржуазное общество потчует трудящиеся массы. Пусть рождественские торжества станут праздником осмысления великой цели, способной объединить всех нас, – устранение лжи, эксплуатации и угнетения, освобождение пролетариата от оков капитала»[46].
В архиве Золингена сохранились документальные свидетельства того, что «Зонтер» вел не только журналистскую, но и специфическую преподавательскую работу в этом районе. В соседнем городке Олигс доктор Зорге читал курсы лекций «Философские основы общественных наук», «Курс экономики для фабричных советов» и «Что необходимо знать о законе о фабричных советах» в так называемом Народном университете Олигса. Судя по следующему сохранившемуся объявлению ректора университета, это было временное учебное заведение, ставящее целью образование небогатых слоев населения (посетителями первого курса лекций доктора Зорге были 59 человек, почти все – представители рабочих специальностей) фактически собственными средствами и силами: «Французские оккупационные власти предоставили в распоряжение Народного университета несколько помещений лицея. Поэтому прошу Вас возобновить лекции с пятницы, 3 июня 1921 года. Слушатели будут проинформированы через прессу. Прошу также обратить внимание Ваших слушателей на то, что им разрешается пользоваться только главным входом в лицей. Использование бокового входа строго воспрещается»[47].
Во время летних каникул деятельность преподавателей не прекращалась. Наш герой был единственным обладателем докторской степени на съезде компартии Германии в августе 1921 года. В партии тогда состояло 36 тысяч человек, а округ Северный Рейн – Вестфалия, от которого избирался Зорге, был вторым по числу коммунистов в Германии. На съезде в Йене, среди делегатов которого были Вильгельм Пик, Клара Цеткин и Эрнст Тельман, были представлены отчетные доклады о работе партийных ячеек и отмечена активная деятельность коммунистической прессы, в том числе изданий, с которыми сотрудничал Зорге: «В настоящее время в округе выходят четыре газеты, а именно: “Бергише арбайтерштимме” (Золинген), “Фрайхайт”» (Дюссельдорф), “Рур-эхо” (Эссен) и “Бергише фолькештимме” (Ремшейд). Кроме этого, в районах Хаген и Эльберфельд-Бармен ежедневно выпускается первая страница “Бергише арбайтерштимме” – “Роте трибюне”».