Александр Кукса – ЛеТающий мир (страница 4)

– Я же не виноват, что у них первое впечатление хочу создать. Мне кто-то из них даже сказал, что этот трюк называется Мёртвая Петля. Помнишь, он ещё не то что не обделался, а даже усмехался, что я медленновато её делаю? Ну красиво же! А они почему-то только орут.

– Харя, Хар, Харочек, ну ты издеваешься, да? Ты посмотри на него. Даже если мы прилетим и довезём его целым, то что будет? Он будет седым, ты – мокрым и вонючим, я – злым. И нам ещё и не поверят, что он парень молодой. Скажут, привезли бородатого старца, премию урежут. А я же не виноват, что таких мало!

Макс почувствовал, что у него начинает отвисать челюсть. Страх быть съеденным окончательно отступил, появился страх быть улетевшим вниз. Даже не смотря на то, что ещё вчера это казалось в принципе одним из решений проблемы нахождения на этих двух островках.

– Вы меня что? Куда? –Макс даже забыл про то, что он заикался минут десять назад. –На спине вот этого? –Макс безапелляционно и вполне невежливо ткнул пальцем в сторону дракона. Впрочем, быстро опомнившись, он быстро опустил руку и покраснел.

– «Вот этого» зовут Хар-Луу. –С небольшой обидой в голосе сказал дракон. Из носа показалась струйка дыма. – Я даже, вроде, представился. И не на спине, как я крыльями махать буду? На шее полетите.

– Но я. У меня. Я это. Не могу. Как я буду держаться? Куда мы полетим?

– Ой, ладно тебе, Най, я же летаю. –Всадник попытался морально поддержать, но потом опомнился. –Да! Хар, как он полетит? Экипировки нет, страха полные штаны, а если опять ветер? А если ты, не смотря на все обещания заложишь петлю свою любимую? А если ещё и со струёй пламени? Что он будет делать? Он не дракон, он вниз полетит сразу!

– Я его подхвачу ртом тогда, да и полетим дальше, что он, упадёт, что ли, куда-то дальше неба?

– Ннннннне надо меня ртом того, этого, я невкусный!

– Тьфу ты. Опять ты за своё. Вкусный, не вкусный, не веришь, что не ем людей, ну, считай, что я болею. У меня, может, от таких как ты, несварение или что-нибудь вроде. Может же такое быть? Только не трясись ты так.

– В общем. Я решил. –Всадник резко остановился и стал покачиваться с носка на пятку, рассматривая накладки на тыльных сторонах ладоней. –Хар, я тут останусь, а ты слетай на ближний остров. Там в кроне мы, если помнишь, пару лет назад оставили экипировку от одного найдёныша. Он ещё лазил хорошо. От тебя по деревьям убегал тогда и ловко так карабкался по отвесному склону того острова, будто, хаха, рождён ящерицей был? Вот и настало время для его тросиков и канатиков. Он всё равно уже сделал себе давно всё лучше и из наших материалов, да и наукой больше занимается. А я тут подожду, новенькому расскажу, что да как у нас тут, глядишь, и решит что-то в жизни для себя.

– Так, а что дальше? Ну возьму я экипировку, даже помню, какое дерево там, а что толку? –Дракон по-кошачьи изогнулся и задумчиво почесал за костяным наростом на том месте, где у людей обычно уши.

– Вот ты ж ящерица крылатая! Троооооосы там и канааааааты. Мы ими и привяжем к тебе новенького, чтобы не улетел никуда с тебя, а он за спиной моей спрячется от ветра, так и долетим.

Хар-Луу кивнул, оттолкнулся от склона холма всеми четырьмя лапами, перекувырнулся через голову в падении назад, расправил крылья с громким хлопком туго натянутой ткани и очень быстро стал удаляться в полумраке света, идущего снизу в сторону тех тёмных силуэтов, что были на пределе видимости столько времени.

– Ну вот и началось снова наше ожидание, а, Найдин? Давно сидишь тут? Как с водой, едой? Разобрался? Есть хочешь?

4.

Макс, а точнее, Найдин, почесал голову, потянулся, зевнул и, обхватил себя за плечи руками (всё-таки на рассвете было не то, чтобы очень тепло, да и от нервов потряхивало).

– Пил из лужи с камешками, а ел листья. Голода-то нет, но и разносолов тоже нет. Ты мне лучше скажи, как я тут оказался, откуда и почему не помню ничего? Да и незнакомо тут всё. Тот же дракон! Никогда таких зверюг не видел! Хоть и не помню ничего, но уверен, что этого зрелища ещё не испытывал!

– Да тут такое дело. – Всадник сел рядом на склоне холма – Люди говорят, что такие как ты просто появляются. В основном, спящими. На таких вот островках, в относительной дали от всего. И ничего не помнят из своего опыта и практически ничего из специфического опыта. Кто-то больше помнит, кто-то меньше. Кто-то и говорит-то с трудом. А в целом, слушай. Тут такое дело...

И Всадник стал рассказывать, сидя рядом и эпизодически поглядывая на лицо Найдина и наблюдая, как по нему бегают такие знакомые эмоции. Такие же как и у каждого "проснувшегося", точь-в-точь.

То ли умники, то ли старики, то ли народная молва говорит, сейчас уже и не разобраться, но раньше мир был целым. Представляешь? Можно было идти и идти в одну сторону или даже лететь и всё время по земле! И не по кругу, а прямо! И никаких провалов, никакого неба внизу. Только земля снизу, а сверху – небо.

А потом что-то случилось. И стали появляться трещины в земле, откуда бил свет, шёл пар и вообще всё тряслось. Иногда. А иногда это всё прекращалось и снова становилось как раньше, да не так. И кто-то стал говорить, что маги то ли решили воевать по-крупному друг с другом и это отголоски их битв, которых никто никогда не видел вживую (но на то они и маги, а не дураки, чтобы ещё и свидетели их битв были). То ли планета стала дышать как живая из-за какого-то могучего заклинания, то ли просто мир взбунтовался против всего в целом и по отдельности, но так или иначе, маги, отрицавшие свою причастность к трещинам этим, объединились и стали думать, что делать и пытаться провидеть будущее. Проводили советы, слёты и даже конференции. Трясли бородами, стучали посохами и спорили, спорили, спорили… А потом. Потом они бледные и в панике носились кто как мог по всему миру и требовали помощи. От царей, императоров, знатных, благородных, просто известных людей и не только людей, до простых крестьян и работяг всех известных рас и народов. Пытались убедить, что мир скоро весь рассыплется в прах и надо его скреплять. Но всем было ну как-то... Плевать, что ли.

Те, кто был у власти, говорили, что если они погибнут, то и всё равно, а если сосед, так и даже и лучше будет. И так почти у всех. Эльфы говорили, что Вечный Лес стоял миллионы лет и простоит ещё столько же. Гномы хмурились, обнадёживающе хлопали магов своими могучими ладонями по... ну, куда дотянулись, там и похлопывали, говорили, что под горами и похуже бывало, но ничего, горы как стояли, так и стоят. Гоблины предвкушали добычу. Огры... Да что огры? Мир их прост и чист. Все их собеседники не-огры делились на три вида обеда: обед; опасный или быстрый, но в общем, труднодостижимый обед; и те, к кому они сами могли попасть на обед. Хорошо, магов они причисляли к последним двум видам своей обеденной систематики и предпочитали не трогать и не связываться, магам же их мудрецы (как самые невкусные, по мнению самих огров) сообщили после долгого совещания в кругу огров: "Вы нас не едите, мы – вас." На этом переговоры зашли в тупик. Как и с драконами. Как и со всеми теми, кто жил здесь ДО и обладал хоть толикой разума (или успешно делал вид, что обладал).

А потом трещины перестали исчезать. А стали расширяться. Земля ходила волнами во всех направлениях. В трещины всасывало воздухом всё, что было плохо закреплено. В том числе и разумных. Языки пламени, вырывавшиеся из провалов, слизывали то, что не всосали трещины. Вечный Лес и Горы Гномов держались долго. Очень долго. Несколько лет держали корнями мир, а пока они держали мир под грохот и шум заклинаний, песен, молитв, звон наковален, завывание диких животных, маги с печатью ужаса и паники на лицах пытались скрепить мир заклинаниями. Но их многие проклинали и нападали на них, думая, что это они наоборот всё и творят, что это их рук дело, ведь там, где они жили, в зависимости от их могущества, таких разрушений не было. Народу ж невдомёк было, что маги свои владения укрепили в первую очередь. Многие уже при первых трещинах, а не потому, что они хотели всех убить. Да, чуть позже самых рьяных противников магов поубавилось (кто сам прыгнул в трещину, кто сгорел, кого всосало, кто вступил в культ апокалипсиса и сам себя сжёг на краю трещины чтобы ускорить приход кого-то, в кого они там быстро стали верить). Тогда все, наконец-то, как будто очнулись и поняли, что маги пытаются спасти весь мир, оплетая его своими заклинаниями, как бондарь набивает стальные кольца на бочку.

Первыми стали помогать драконы – они до изнеможения носили магов на шеях в самые напряжённые точки Мира, эльфы и гномы, как выяснилось, не закрылись у себя, а помогали своей магией у себя "дома" укрепляя как могли свои леса и горы. Потом и другие расы тоже стали помогать. Те, кто выжил, кто мог хоть чем-то помочь. Да много ли сделаешь за несколько лет, когда планета расплывается и рассыпается, как сказали маги, на куски? Поздно спохватились все, да и было ли бы оно это "вовремя"?

И вот, однажды... Ослепляющая вспышка и оглушающая тишина ознаменовали новый этап. Мир исчез.

– Как это? Исчез? Куда?

– Ой, да ты слушай, слушай. Хочешь настоечки? Нет? Ну как знаешь. – Всадник достал флягу, отхлебнул из горлышка и продолжил: