Александр Кухарев – Оставьте Поттера в покое (страница 68)

На фамилии мой спутницы я заметил нервное передергивание кого-то из мужчин в задних рядах. Но в остальном все вели себя благосклонно, здоровались и провожали внутрь к обеду.

Расселись мы достаточно хаотично, как мне кажется. Оред, как я понял, был главой семьи, но занял место не то что во главе стола, а вообще где-то с краю, зато, рядом с нами. Остальные сели тоже как хотели. Это было несколько непривычно для меня, нетренированного добрыми преподавателями на автоматическое следование всяким правилам этикета и остальной ереси, но и приятно, ведь не придется терпеть заумные речи, тосты по кругу и другой сопутствующий бред.

Еда, как ни странно для такого чудного места, была полностью обычной. И да, место это было внутри очень и очень чудным. Кажется, что я попал в какую-то очень странную, местами готическую, местами смахивающую на бары и кабаки двадцатых, но пр этом очень жизнерадостную версию Зазеркалья.

На входе, например, нас ждали лестницы, сразу семь, идущих в разные части замка. Причем тут точно было расширенное пространство. Оред невзначай заметил, что одна из них идет в подвал, еще одна на башню, третья в сторону жилых комнат и еще пару во всякие другие места, в том числе и наружу.

Казалось бы, ну и что, вот только пока ты не ступишь на ступеньку, все они были совершенно одинаковыми и шли ровно горизонтально вперед. Хотя, несмотря на направление, они все еще были лестницами, со ступеньками и наклонными перилами.

Картины, скульптуры, вазы и куча других предметов оружения тоже кричали о вопиющем преобладании импрессионизма и не вписывались в мое понимание родового гнезда. Примером может послужить хотя бы радужная ваза-кегля, причем кегля в прямом смысле этого слова, спортивная кегля, в которой стоял цветущий кактус.

Семья же, странностями не выделялась. Просто люди, общающиеся друг с другом, пьющие и смеющиеся за едой. Постепенно, мы тоже втянулись в разговор, рассказывая о школе, о новых порядках из-за возможного начала войны и другом.

Оред задержал наше внимание на упоминание Биврёста, слухи о котором ползали по школе и всплывали, если кто-то случайно вспоминал нападение. Кажется, после описания причин, по которым многие сходились во мнении, что был задействован именно легендарный мост, Певерелл задумался и привел в прострации минут десять.

Между тем, сын и дочери Ореда расспрашивали про нашу учебу, преподаваемые дисциплины и даже попытались проверить уровень знаний на втором году. Часть вопросов далась нам легко, ибо мы оба долго и кропотливо изучали несколько магических дисциплин, работая над щитом, а часть оказалась непосильной.

До тех пор, пока не прозвучала фраза, что это все мы сам изучили в свободное время, а на уроках учатся элементарное протего удерживать дольше одного попадания и превращать крысу в стакан, младшие даже прониклись уважением к Дамблдору. Но сразу после замечания уважение переключилось на нас.

— Кого я вижу, — раздался голос, когда мы с Тори поднимались после обеда по одной из “лестниц” в сторону гостиной. Обернувшись, я столкнулся глазами с портретом из Поттер-менора.

— Мистер Харольд, не ожидал вас тут увидеть, — ответил я, слегка наклонив голову. С этим портретом у меня сразу не сложилось. — По крайней мере так рано.

— Что же это, мне уже нельзя к себе домой прийти? А где же тогда жить, к себе нельзя, к вам нельзя, — сокрушился, театрально хватаясь за голову портрет.

— Приходите в Хогвартс, там любой всегда найдет то, что ищет, — пожал я плечами.

— И что же могу искать я, двухсотлетняя картина?

— Покоя, умиротворения и, может быть, забвения, — сделав театральную паузу, сказал я. За моей спиной рассмеялся Оред, а Харольд удивленно поднял брови.

— О как загнул. Сам не смог от меня избавиться, теперь подначивает пойти искать смерть.

— Что вы, я же не знаю, чего может искать картина. Призраки, например, очень часто ищут смерть, ведь когда-то им не хватило смелости пойти дальше и отпустить этот бренный мир.

— Для начала я еще понаблюдаю за тобой. Посмотрим, кого из нас не станет первым, — рассмеялся Харольд.

— Вы победили, я все еще жив, — ответил я и продолжил подъем.

***

— Ты явно вносишь в жизнь дяди Харольда изюминку, — сказал Оред и похлопал меня по спине, одновременно подталкивая в просторную гостиную. — Он очень переживал из-за смерти, сначала своей, потом на его глазах скончалась половина его семьи. Именно он посоветовал уйти из магического мира и жить спокойной размеренной жизнью.

— Кстати, а где мы? — спросил я, раз уж разговор пошел в эту сторону.

— В Певерелл-хилле, — ответил Оред. — Это закрытое от внешнего мира пространство, похоже на то, что сделали Дамблдор и Грин-де-Вальд со школой, только гораздо… правильнее созданное.

— А люди? Я слышал в деревне звуки радио или телевидения.

— Все жители, кроме нашей семьи — маглы. Они могут спокойно покидать это место и жить спокойной жизнью за пределами долины. Посторонние сюда проникнуть не могут, хотя на самом деле границы с внешним миром как таковой нет. Ну а если кто-то из местных покидает город, то он просто забывает все, что выходит за рамки нормального. А как только вернется назад, сразу все вспомнит.

Мне нужно было некоторое время, чтобы обдумать информацию, а Оред между тем продолжал.

— Например, ты видел у одного из домов машину? Так вот, кто-то из жителей просто приехал на ней к себе домой. Если он сядет в нее и отъедет пару километров, то будет думать, что как и миллионы других англичан просто выехал из дома и едет по делам. Никакой магии он не вспомнит даже под сывороткой правды. А когда вернется домой, к нему вернется память о лордах, живущих в замке и колдующих уже пару тысяч лет.

— И до этих воспоминаний никак не добраться? — спросила Тори.

— Нет, никак, они по сути покидают память. В отличии от того же заклятия забвения, всего лишь рвущего ассоциации.

— А мы? Мы тоже все забудем? — спросил я.

— А ты про магию знал до этого? — ответил вопросом на вопрос Оред. Я не очень убедительно кивнул. — Тогда, зачем тебе забывать про магию, если ты про нее и так знаешь?

— Я не про магию как таковую, я про все, что мы тут видели.

— Нет, не забудешь, я сделал исключение для вас двоих. Мы же все таки семья. Хотя, это возможно. Много кто приходит сюда, рассказывает последние новости и потом уходит, забыв, что он вообще когда либо общался с кем-то из Певереллов.

— К чему такая секретность? — поинтересовалась Астория. — Ну, у нас менор тоже защищен очень основательно. Если кто и войдет сквозь все щиты внутрь, то ему понадобится пару лет, чтобы распутать плетения проклятий-сторожей. Но при этом мы не скрываемся так сильно.

— Об этом стоит спросить у того, кто строил этот замок. К сожалению, в те времена о говорящих портретах еще даже не задумывались, не то, что умели их делать. Так что, можете даже не пытаться.

— То есть, эти чары держатся настолько давно? — удивилась, округлив глаза, Астория.

— Ты себе даже не представляешь как давно, — ответил ей Оред. — Да и никто в общем-то не представляет.

— Даше в Хогвартсе иногда приходится обновлять защиту и она подпитывает магией тысяч учеников и профессоров, колдующих каждый день. А тут живет всего одна семья, — возразила Астория. — Это просто научно невозможно.

— Ну, у старых родов есть секреты, а у очень старых есть давно забытые секреты, — парировал Оред как-то странно посматривая на Гринграсс. Постепенно, надо сказать, в рамы прибывали люди, отдаленно походящие на Ореда. Скорее всего, старые родственники решили посмотреть на новых гостей.

— Не обо всем про наши семьи мы хотим вспоминать, — добавил кто-то из живых родственников.

Коссентарий сопроводился парой хихиканий и даже до этого добродушный Оред изменился в лице и посмотрел на нас с какой-то неприязнью. Я неосознанно почувствовал исходящую ото всех угрозу и пощупал в кармане мощный портал-пробойник, способный выдернуть человека даже из Хогвартса.

— Твои штучки тут не сработают, — заметив мои поползновения, сказал Певерелл. — Но тебе нечего бояться, причинять вред почти племяннику мы ведь не будем.

Оред оглянулся с каким-то оскалом на семью и те, не скрывая сарказма в голосах, стали заверять нас в нашей нерикосновенности. Гринграсс, заметив акцент на слове племянник, еще сильнее напряглась.

Между тем старый домовик принес чай и пирожные, к которым мы в тишине приступили. Однако, откусив кусочек, Тори скорчилась и посмотрела на начинку небольшого пирожка.

— Трава для зеленой леди, — поклонился, оскалившись, домовик, а все Певереллы, живые и мертвые, рассмеялись.

Я нахмурился и забрал у подруги пирожное. И правда, внутри просто сырая трава. Зеленая, с кусочками белых корней. Подняв глаза я встретился взглядом с Оредом, сидящим и ждущим моих или Ториных дальнейших действий.

— Не будем злоупотреблять гостеприимством уважаемого семейства, — сказал я после непродолжительной дуэли взглядов с Певереллом и поднялся из кресла. Следом за мной встала Гринграсс, а Оред остался сидеть.

Жестом он указал мне на кресло, веселое выражение исчезло с его лица.

— Не думаю, что желаю находиться в доме, где мне не рады, — сказал я в ответ на его приглашающе-приказывающий жест.

— Сядь, — по гостинной разлилась магия, в прямом смысле, мое шестое чевство чуть не ослепло.