Почти всегда при заключении контракта кондотьеру выплачивался аванс – prestanza, который обычно составлял четверть или треть от общей суммы за период ferma. Этот аванс служил несколько целей. Во-первых, он был гарантией серьёзности намерений нанимателя и его финансовой состоятельности. Во-вторых, он позволял кондотьеру покрыть первоначальные расходы на доукомплектование и снаряжение отряда, набор дополнительных солдат, закупку провианта и фуража. Нередко кондотьер предоставлял под аванс финансовые гарантии – поручительства богатых купцов или банкиров, залог недвижимости, обязательства третьих лиц. Это защищало нанимателя от риска того, что капитан возьмёт деньги и не явится на службу. Помимо основного жалования, контракт часто предусматривал дополнительные выплаты и бонусы, призванные стимулировать кондотьера и его людей к более активным действиям. Один из таких бонусов назывался caposoldo – добавочный дукат или флорин в месяц на «копьё» для распределения между офицерами и наиболее отличившимися солдатами. Это была своего рода премия за хорошую службу, позволявшая кондотьеру поощрять своих подчинённых, не вкладывая собственные средства.
Существовала и необычная практика paga morta – «мёртвая плата», оплата за фактически отсутствующих солдат. Это был своего рода скрытый бонус или компенсация кондотьеру. Например, контракт мог предусматривать выплату жалования на 100 «копий», в то время как реально кондотьер обязывался предоставить только 90. Разница составляла его дополнительный доход. Такая практика была особенно распространена при найме очень влиятельных и ценных капитанов, которым наниматели были готовы платить щедро, закрывая глаза на подобные уловки. Впрочем, с усилением контроля со стороны государств в XV веке коррупционная paga morta постепенно исчезла, уступив место более прозрачным формам оплаты.
Ещё одним источником дохода для кондотьера и его солдат была onoranza – почётный дар или награда от нанимателя. Этот термин обозначал единовременную выплату, которая могла быть предоставлена за выдающиеся заслуги, победу в сражении, взятие важной крепости или просто в знак особого благоволения. Венецианская республика присуждала своим капитанам Onoranza di San Marco (награду Святого Марка), Папское государство – Onoranza della Camera Apostolica (награду Апостольской Палаты). Размер таких наград мог быть весьма значительным – от нескольких сотен до нескольких тысяч дукатов, в зависимости от важности заслуг и щедрости нанимателя.
Помимо финансовых аспектов, кондотта включала и другие важные обязательства. Наёмники присягали на верность нанимателю, обязуясь сражаться там, куда их пошлют, соблюдать условия контракта и сообщать о любых известных им заговорах против своего господина. Эта присяга, впрочем, носила весьма условный характер: кондотьеры не считали зазорным нарушить её, если наниматель задерживал выплату жалования – inadimplenti non est adimplendum («неисполнившему не должно исполняться»), или просто если открывалась более выгодная возможность. В кондотте чётко прописывались правила распределения добычи и пленных. Как правило, движимое имущество, захваченное в бою или при штурме города, принадлежало воинам, тогда как недвижимость – земли, здания, укрепления – отходила нанимателю. Особо оговаривалась судьба пленных: знатных пленников, командиров вражеской армии, изгнанников или государственных изменников следовало передавать нанимателю, обычно за установленное вознаграждение. Рядовых пленных кондотьер мог отпустить, забрав их оружие и коней, или держать ради выкупа. Выкуп за пленных был важным источником дохода для профессиональных солдат, порой превышавшим их официальное жалование.
Также контракт мог содержать положения об освобождении отряда от налогов и пошлин на территории нанимателя, гарантии бесплатного предоставления квартир (alloggiamento), дров и фуража, а также обязательство продавать провизию войскам по справедливым ценам, без спекулятивной наценки. Эти условия были критически важны, поскольку содержание войска, особенно кавалерийского, требовало огромных ресурсов. Одна лошадь потребляла ежедневно около 20 килограммов сена и нескольких килограммов овса – расходы, которые быстро истощали казну как кондотьера, так и нанимателя, если не были чётко регламентированы.
Наконец, кондотта предусматривала и условия её завершения. Кондотьер имел право за несколько недель до истечения срока отправить своего представителя на поиски нового контракта. По окончании службы ему гарантировался безопасный проезд (salvus conductus) до границ территории нанимателя. В свою очередь, кондотьер и его люди клялись не воевать против бывшего нанимателя в течение определённого срока, обычно шести месяцев или года, что часто фиксировалось и в его следующем контракте. Это была попытка предотвратить ситуацию, когда капитан, получив деньги и узнав все военные секреты одного государства, немедленно поступал на службу к его врагу и использовал полученные знания против бывшего хозяина.
Условия кондотты сильно зависели от славы и военной мощи самого кондотьера, а также от степени нужды в нём нанимателя. Чем отчаяннее было положение государства, тем на более выгодные условия мог рассчитывать опытный капитан. Тем не менее, кондотта всегда оставалась формальным юридическим документом, отражавшим деловой, расчётливый подход к войне, характерный для Италии эпохи Возрождения. В этом она принципиально отличалась от феодальных отношений Северной Европы, где военная служба базировалась на личной верности вассала сеньору, или от английских и французских практик, где контракты (indenture, lettre de retenue) были менее детализированными и оставляли больше места для традиционных отношений господства и подчинения.
Смотр: контроль и учёт военной силы
Подписание кондотты было лишь первым шагом. Прежде чем отряд наёмников мог официально вступить на службу и начать получать полное жалование, он должен был пройти строгую процедуру приёма, центральным элементом которой был смотр, или mostra. Этот этап был критически важен как для нанимателя, так и для кондотьера, поскольку именно здесь абстрактные условия контракта проверялись на соответствие реальному положению дел. Смотр служил механизмом контроля, позволявшим государству убедиться, что оно получает именно те войска, за которые платит, и предотвратить возможные злоупотребления со стороны капитана.
Для проведения смотра наниматель назначал специальных уполномоченных, известных как consegnatori (буквально «вручатели» или «приёмщики»). Это могли быть как гражданские чиновники – казначеи, секретари синьории, представители городских советов, – так и опытные военные, обладавшие необходимыми знаниями для оценки качества войск. Их задачей было провести тщательную опись и оценку всего личного состава и имущества отряда: людей, лошадей, оружия и доспехов.
Процедура была весьма дотошной и занимала иногда несколько дней, особенно для крупных отрядов. Приёмщики сверяли фактическую численность и состав отряда с условиями кондотты, проверяли качество вооружения и состояние коней. Всё, что не соответствовало оговорённым стандартам – будь то неполное вооружение солдата, слишком старая или больная лошадь, недостаточное количество людей в «копье» – безжалостно отбраковывалось. Для кондотьера это означало не только репутационные издержки, но и прямые финансовые потери, так как плата начислялась только за тех солдат и лошадей, которые успешно прошли смотр. Особое внимание уделялось лошадям, которые были самым ценным и уязвимым элементом кавалерийского отряда. Конь тяжеловооруженного всадника стоил от 30 до 100 дукатов, в зависимости от породы, выучки и физических качеств. Боевые кони высшего качества, способные нести вес рыцаря в полном доспехе и сами защищённые конской бронёй, ценились особенно высоко и могли стоить до 150 дукатов – сумму, эквивалентную годовому жалованию высокопрофессионального ремесленника. Перед принятием на службу каждую лошадь осматривал кузнец (maniscalco), её детально описывали по масти, возрасту, росту, отметинам на голове и ногах в специальных реестрах – так называемых ruoli. Затем лошадь клеймили раскалённым железом, нанося знак нанимателя – геральдический символ города или синьора. Это делалось для предотвращения мошенничества: чтобы одну и ту же лошадь не представили на смотр дважды под разными именами или в составе разных отрядов, а также для облегчения процедуры компенсации в случае её гибели в бою. Ценность лошади, зафиксированная при смотре, напрямую влияла на размер жалования её владельца и на сумму компенсации, которую он мог получить, если конь погибал или становился негодным для службы вследствие ранений, полученных в бою. Впрочем, если конь умирал от болезни или погибал по неосторожности владельца, компенсация не выплачивалась.
Не менее важным аспектом смотра был контроль за личным составом отряда с политической точки зрения. Приёмщики строго следили за тем, чтобы в нанимаемый отряд не попали граждане или подданные самого нанимателя. Это делалось не из недоверия к собственным людям, а для предотвращения внутренних конфликтов и разделения лояльности. Гражданин Флоренции, служащий в наёмном отряде, мог оказаться в двусмысленном положении: кому он более верен – своему капитану или своему городу? Более того, если такой человек погибал на службе, его семья могла предъявить претензии городу, требуя компенсации, что создавало юридические коллизии. Особенно тщательно проверялось отсутствие в рядах наёмников политических изгнанников – fuorusciti. Возвращение таких лиц с оружием в руках неизбежно привело бы к возобновлению старых смут, фракционной борьбе и политической нестабильности, чего любое правительство стремилось избежать любой ценой. Итальянские города XIV–XV веков жили в постоянном страхе перед внутренними распрями между фракциями – между аристократией и народом, гибеллинами и гвельфами, «белыми» и «чёрными» гвельфами, «сухими» и «зелёными» гибеллинами, между аристократическими кланами, влиятельными консортериями (consorteria). Изгнанники, лишённые имущества и прав, не оставляли надежды вернуться и мстить своим врагам. Наем отряда, содержавшего изгнанников из вражеского города, был обычной практикой – их знание местности, связи, жажда мести делали их ценными союзниками. Но допускать своих же изгнанников в ряды войск, защищавших город, было безумием.
