Александр Кронос – Возвышение Меркурия. Книга 11 (страница 5)

Вопросительный взгляд Шуйского всё ещё был устремлён на меня, так что пришлось кивнуть.

— Жизнь предателя оборвал я. Иного выхода не было.

В теории он, конечно, имелся. Можно было убраться отсюда тем же путём, которым мы пришли. Но если бы Даниил смог остаться в живых, после поглощения душ, и сохранил хотя бы зачатки разума, то оказался бы в состоянии подчинить себе алтарь. И что-то мне подсказывало, у Рюриковичей там хранилось куда большая мощь, чем у Афеевых. Вполне вероятно, после такого фокуса, остановить мятежного царевича было бы почти невозможно. Разве что навалившись абсолютно всеми силами имперской знати. Только их ещё каким-то чудом надо собрать. А потом дать достаточную мотивацию, чтобы патриции бросились в самоубийственную атаку.

— Что я могу сказать, юноша. Василина будет скучать. Она хотела с вами как-нибудь ещё раз увидеться, но думаю этому уже случиться не суждено. А я, позвольте отметить, был рад нашему знакомству. И своим юным потомкам, о вас стану рассказывать только хорошее.

Сандал протестующе рыкнул, а я устало вздохнул и посмотрел на Дарью.

— Что за патриарх рода? О нём уже упоминали, но никто не рассказывал деталей.

Дева выглядела изрядно смущённой и недовольно хмурясь, поглядывала на Симеона. А услышав мой вопрос, вовсе скривилась.

— Старая легенда. Мол, если кто-то оборвёт жизнь Рюриковича, признанного советом рода и носящего фамильный перстень, то к нему заявится патриарх, который свершит месть. Даже если убийцей будет кто-то из нас.

На момент замявшись, снова покосилась на сибирского князя.

— Только, никто уже давно ни о чём подобном не слышал. Старая сказка, придуманная когда-то для защиты нашей фамилии.

Старый патриций усмехнулся.

— А как давно убивали кого-то из Рюриковичей?

Та дёрнула губами и вздохнула, а Шуйский пожал плечами.

— Вот видите, Ваша Светлость. Давно уже не умирали Рюриковичи от чьей-то руки. Проводили всю жизнь в заточении, это да. Бывало. Но за последние двести лет не нашлось никого, кто был бы достаточно безрассуден или глуп, чтобы убить члена императорского рода.

Оболенский, которого изрядно пошатывало из стороны в сторону, обратил на меня взгляд, в котором читалась вина.

— Я хотел сам его убить Василий. Присяга сразу забрала бы мою жизнь. А патриарху было бы не к кому приходить.

В голове само собой сложилось несложное математическое уравнение. Кавалергарду, как минимум три сотни лет. А Шуйский только что упомянул о двухсотлетнем затишье в убийствах Рюриковичей. Выходит, Ратибор должен быть свидетелем хотя бы одного такого случая. Понятное дело, вряд-ли он наблюдал за всем лично. Но наверняка в курсе ситуации.

Мысли прервал гневный голос Дарьи.

— Здесь только один представитель рода Рюриковичей. И он говорит, что никакой патриарх к Василию не заявится. А если даже такой и есть, то я сама встречу и всё объясню. Это мой предок, в конце концов.

На лице Шуйского проступило вполне искреннее изумление, а вот Оболенский кашлянул.

— Так это, Дашенька… Патриарх обычно по ночам приходит.

Она упёрла в него яростный взгляд, хищно раздувая ноздри и кавалергард переступил с ноги на ногу, похоже не осознавая подтекста реакции. Но уже через секунду задумчиво протянул.

— А-а-а, вот оно что. Дело то неплохое, перед смертью парня порадовать. Только вот, потом неловко будет. Просыпаетесь вы значит вся такая красивая, под одеялом, тянете к нему руку для ласк утренних, а там никого. Глаза открываете — всё в крови, да плоти перемолотой. Большой стресс, я вам скажу. Когда со мной такое случилось, потом пять лет вином снимал.

Вокруг царевны заполыхали зелёные огоньки, а я через Мьёльнира ощутил реакцию защитных систем Кремля. Сейчас здесь был всего один Рюрикович и крепость с готовностью отзывалась на его волю. Правда, против Оболенского эту мощь применить бы не вышло. Но боюсь, с учётом состоянии князя, Дарье даже не придётся использовать родовой Дар, чтобы добить бедолагу-кавалергарда.

Впрочем, это только в том случае, если дело каким-то безумием и правда дойдёт до схватки.

Сделав пару шагов вперёд, я сам с трудом удержал равновесие, едва не рухнув на ступени. Зато привлёк к себе всеобщее внимание. Чем и воспользовался, сразу же заговорив.

— С патриархом я разберусь. Если он действительно существует и попытается меня убить, не обещаю, что оставлю его в живых, но помощь мне не потребуется.

Зелёные лоскуты пламени стали ярче, а обращённый на меня взгляд Дарьи был полон самых разных чувств. Как и её разум, оттенки которого сверкали всеми возможными тонами.

Я примирительно поднял руки.

— Послушайте, давайте сначала разберёмся с войной, ультиматумами и наведением порядка в империи. А уже потом будем обсуждать, с кем и где я буду спать.

На последних слова в зал влетела Кристина, за которой мчались двое прикрытых кольчугами и вооружённых мечами свитских. На момент притормозив, рыжеволосая задумчиво оглядела присутствующих. С удивлением посмотрев на обоих князей и с долей подозрения, на Дарью.

Сама Рюриковна смотрела на меня по-прежнему гневно, но кружащие около неё зелёные огоньки, пропали. Обернувшись, махнула рукой Кристине.

— Говорить мы желаем. Закройте двери с той стороны и охраняйте. Именем Рюриковичей.

Кристина чуть нахмурилась, недобро смотря на белокудрую деву. Та непонимающе уставилась на неё, не беря в толк, почему никто не спешит выполнять её приказ. Тем более, оба свитских Кристины, взятых ею в Пусане, даже не дёрнулись. Их госпожа, что вытащила обоих с рабовладельческих рынков, никаких команд не отдавала. А до мнения Рюриковны, этим смертным дела не было.

Сандал кружил под потолком, разглядывая обеих дев и явно не зная, на кого рычать. С одной стороны, давно знакомая рыжеволосая, а с другой «драконица». Вот Мьёльнир тихо пискнул.

— А ведь вдвоём они сс-с-смогут исс-с-спечь куда больше тортов…

Я снова шагнул вперёд, спускаясь по ступеням в месиво из каменной крошки, пепла и куском облицовочных плит, которым был усыпан пол. Поняв, что хруст мусора под ногами на этот раз ничьего внимания не привлёк, начал говорить.

— Позвольте представить вам Кристину Афееву. Главу разведывательного крыла рода. Она же возглавляет наших дипломатов и аналитиков. Думаю, ей будет уместно присутствовать на этом импровизированном совещании.

Оболенскй как-то разом собрался. Отряхнулся от мусора, выпятил грудь колесом и подкрутив усы, сделал несколько шагов, чтобы выбраться из тени полуразрушенной колонны и оказаться в поле зрения рыжеволосой. А вот Дарья медленно повернулась ко мне.

— Кристина Афеева? Жена?

Подозрение, которое было исчезло с лица моей последовательницы, вернулось в пятикратном размере. Она коротко отдала приказ своим спутникам, что двинулись к дверям, а сама зашагала в нашу сторону. Я же пожал плечами.

— Как я и сказал, член рода. Почти все сменили фамилии.

Сначала царевна непонимающе нахмурила брови. А потом до неё, наконец дошла простая мысль — если изначально в роду был всего один человек, то его резко выросшую численность можно объяснить только приёмом людей со стороны. Кажется, даже чуть смутилась.

Но быстро взяла себя в руки. Покосившись на Кристину, которая была уже совсем рядом, снова глянула на меня и кивнула.

— Хорошо. Пусть присутствует. Тем более это напрямую касается твоего рода, Василий.

Я придал лицу вопросительное выражение, но вместо царевны неожиданно заговорил Шуйский.

— Начнём с того, что нам поступил ультиматум от трёх Домов империи Цин. Они возмущены вероломным бегством Маховых и несоблюдением договорённостей со стороны княжеских родов Российской империи. Как будто этого мало, указывают на содействие со стороны Рюриковичей.

Артефаторная защита зала заработала, как только Дарья перешла к обсуждению дел. Я видел появившийся искусный барьер снаружи, а Мьёльнир, за счёт продолжающегося контакта, демонстрировал мне внутреннюю сторону процесса.

Впрочем, всё это происходило фоном. Да и в целом, я не понимал, почему разум зацепился за этот момент. Что-то внезапно показалось важным, но сколько я не всматривался в возникший щит, упорно не мог понять, что именно.

Прежде чем я успел задать вопрос, послышался голос Оболенского.

— Так Василий же теперь герой. Маньчжурам его отдавать никак нельзя. Давайте лучше я сожгу Стамбул.

Дарья, которая смотрела на меня со странной смесью тревоги и злости, шумно выдохнула, поворачиваясь к Оболенскому.

— Бой только закончился. Когда вы успели выпить, князь? Как сожжение Стамбула поможет отбиться от претензий Цин?

Тот медленно покачал головой.

— Ничего вы Дашенька, не смыслите в дипломатии. Если Цин будут настаивать, то вы им просто пригрозите, что отправите меня в Пекин с визитом. Там говорят, у каждого их князя по гарему, что больше султанского. Так что, одна сотня наложниц там, другая здесь, и в конце концов маньчжуры начнут возмущаться. А там и повод найдётся.

Дарья не нашлась, что сходу ответить на это предложение. Зато слова обнаружились у Шуйского.

— Ваше Сиятельство, вы забываете, что Пекин защищён не в пример лучше столицы Порты. Это при штурме Константинополя, выжгли всю древнюю защиту и потом ставили всё заново. Пекин тоже пережил немало битв, но ничего подобного в его истории не было.

Кавалергард нахмурился, видимо собираясь что-то возразить, но тут в воздухе прозвучал неуверенный голос Кристины.