Александр Кронос – Регрессор: Я развею вашу власть. Книга 5 (страница 15)

Что ещё никак не хотело покидать мою голову, так это один вопрос, который раз за разом там возникал — откуда вообще взялся тот артефакт отката? Имелось стойкое ощущение, что вещь подобной силы вовсе не была создана одним из Защитников, который имел соответствующую способность. Раз уж на столе появилась новая теория, согласно которой двенадцать игроков конкурировали между собой — что мешало одному из них подбросить подобный предмет?

Не напрямую, само собой, через третьи или даже четвёртые руки. Это было бы логично — откатить время назад и добавить в уравнение неизвестную переменную, которая может сломать всю игру. Если подумать, так оно и получилось. Я внёс достаточно хаоса, чтобы шанс получил каждый из тех, что прятались за Столбами. Кроме того, это означало — как минимум одна из двенадцати сторон вторжения могла быть в курсе, что здесь находится регрессор. Как знать — вдруг они сохраняли память при откате во времени. Либо у кого-то оказался ещё один такой же артефакт, привязанный к моему и сработавший одновременно. С тем, чтобы закинуть его в ту же самую точку времени, где оказался я сам.

Версия не имела никакого фактического обоснования, но казалась достаточно весомой, чтобы раздражающе царапать мой разум и требовать ответов. Однако мы уже выбрались на поверхность, где я наконец смог спокойно взмыть в воздух и за считанные секунды добраться до полевого лагеря, где остановились археологи. Опустившись, остановился в нескольких метрах от обелиска, рядом с которым стоял Варзов, рассматривающий его руны.

Ольга и все остальные археологи чуть дёрнулись, потянувшись к оружию, а вот Варзов даже не шевельнулся. Лишь мельком глянул на меня. Потом снова посмотрел на обелиск. Что-то пробормотав себе под нос, наконец развернулся.

— Вы не поверите, что я там видел. Они…

Студент снова посмотрел на обелиск. Вздохнул. Глянул на меня.

— Это ведь не земной алфавит. Таких рун нет ни в одном языке планеты. Ни у кого. Их никогда не находили на археологических раскопках. Эти символы не наши.

Внутри на момент плеснуло разочарование. Если археолог хотел сообщить мне, что древнегерманские божества используют внеземной алфавит, то мы зря потеряли время. Потому что в реальности помочь-то нам это никак не могло. Я уже собирался об этом сказать, но тут парень заговорил вновь. В этот раз излагая куда более ценную информацию. Описал сам процесс создания обелисков.

Это оказалось достаточно мерзким, но одновременно полезным. Как успел увидеть Варзов, обелиски делали из сплава металлов, в который в том числе входила медь. После чего Вотан лично разрисовывал каждый из них, окуная палец в чан с человеческими останками. Верховный немецкий бог рисовал кровью своих жертв, проделывая с ней нечто такое, что под его пальцем плавился металл. Потом окроплял обелиск собственной кровью и приступал к следующему.

Все остальные, внимательно прислушивающиеся к словам юноши, казались разочарованными. Каждый старательно пытался не показать этого выражением своего лица. Но нельзя провести Защитника, что умеет чувствовать чужие эмоции. Я отлично ощущал волну мощного разочарования. И даже в какой-то мере негодования. Они не понимали, зачем было требовать немедленной встречи, если парень не мог сказать ничего ценного.

Вот я зацепился за неожиданный факт. Медь. Металл, который не давал нормально функционировать меносу, использовался внутри обелисков. Это имело смысл и логику. Ведь менос, который использовали сами «божества», был отзеркален и вызывал чувство жесточайшего омерзения. Под таким углом применение меди выглядело рациональным.

Однако меня куда больше интересовал другой момент, куда более практического характера. Не может ли это стать ключом, который откроет для нас проход через границу.

Елисеев скучал и беспокоился. Всё, что ему говорили о состоянии Тессы — она стабильна и нет никакого повода переживать. Оно вроде бы и так было — понятно, что Защитницу ранга «эпсилон» убить не так просто. Однако Елисеев не мог отделаться от того паршивого ощущения, которое бывает у всякого, кто оказывается вдалеке от опасности, тогда как кто-то из его близких гарцует прямо около её эпицентра.

Такое чувство пару раз бывало и раньше. В то время, когда он был ещё обычным офицером, который старался лавировать внутри системы и не подставляться слишком жёстко. В то время как некоторые молодые и ретивые коллеги, ещё не осознавшие правила игры, рвались напролом. В лучшем случае такие увольнялись. В худшем… Про худшие Елисеев вспоминать не любил. Потому как эти самые воспоминания провоцировали в нём зубовный скрежет и желание лить кровь. Очень много крови самых разных людей.

При всём этом он даже не мог выделить сутки, чтобы долететь до Лондона и посмотреть на Прескотт. Они договаривались встретиться ещё давно, но что одна, что второй были постоянно заняты. Максимум, что могла себе позволить пара — видеосозвоны. Да и те, как правило, были короткими. В те моменты, когда оба были максимально вымотаны. Теперь же Тесса была ранена и лежала где-то там, за пару тысяч километров от Москвы. А Елисеев занимался делами Комитета.

Причём меньше этих самых дел не становилось. Сказывалось отсутствие у него полного штата, включая некоторых руководителей департаментов. Как и относительная неопытность всего руководящего состава КПДЗ в целом. Из-за этого почти каждая сфера требовала его личного внимания. Не говоря уже о тренировках силового крыла, за которые тоже отвечал он. Что предполагало регулярные визиты к Каргополю и контроль ситуации.

Отчасти за всем этим приглядывала Василина. А до того ещё и Игорь. Плюс все остальные Защитники Корпуса чаще всего были не прочь помочь. Но Елисеева беспокоила не только техническая сторона вопроса. Слишком уж стремительно разлагался «моральный облик» некоторых его подчинённых, которые обретали силу. Чем больше мощи у них появлялось, тем быстрее ломался их собственный разум.

Не так давно он собирался не только повидаться с Прескотт, но ещё и наведаться в Золотой Столб. Получить ту самую способность, что уже была у Лагова и нескольких высокоранговых Защитников Корпуса. Умей он чувствовать человеческие эмоции хотя бы на базовом уровне, появилась возможность отбраковывать рисковых бойцов ещё на стадии отбора.

Отчасти он понимал, что дело тут не в них. Такова природа. Чем больше силы и власти получает тот или иной человек, тем выше у него соблазн использовать её не по назначению. Если отсутствуют системы внешнего контроля и противовесы, которые мешают это сделать — рано или поздно эти самые силы с властью будут употреблены совсем не по назначению. Сначала разово, в виде исключения. Потом время от времени — потому что нет иного выбора. А дальше это превратится в постоянную практику, и человек быстро перестанет быть похожим на самого себя.

Поэтому Елисеев регулярно старался наведываться к Изумрудному Столбу и проверять, как дела у его подопечных. Особое внимание уделяя старшим офицерам. Тем, кто командовал отрядами и должен был поддерживать там дисциплину. А заодно блюсти мораль. Следя за тем, чтобы их подчинённые не слишком баловались и не увлекались шутками о том, кем они могут стать. Хотя бы не заходили в этих самых шутках слишком далеко.

При этом молодому генералу казалось, что его систематически отвлекают от этих самых визитов. Особенно от рейдов на ту сторону. Сейчас он был в этом почти полностью уверен. Потому как один случай можно было объяснить совпадением. Два — отнести к случайностям судьбы. Даже три, несмотря на то, что обычно их называли статистикой, теоретически могли оказаться ложным сигналом.

Но его пытались отвлечь уже четырежды, каждый раз придумывая что-то новенькое. Чаще всего связанное с разнообразными бюрократическими задачами вроде срочных оперативных совещаний, на которых не обсуждалось ничего действительно важного. Или «взаимодействия с другими ведомствами», которое сводилось к тому, что нужно было с умным видом почесать языками с очередным министром, обсудив сугубо теоретические вопросы, которые абсолютно ничего не изменяли на земле.

Параллельно его постоянно прощупывали на предмет границ допустимого — то прося разработать план противодействия Корпусу в случае угрозы государственного переворота в стране, то желая задействовать Защитников для поддержания общественного порядка во время массовых мероприятий. Было даже предложение выделить отряды силового крыла КПДЗ, сформировав из них отдельную структуру и обязав её поддерживать силовые операции любых ведомств, которые имеют на это законное право. Что подразумевало — Защитники станут доступны всем, кто выполняет любые силовые задачи на территории страны.

Прямо сейчас Елисеев стоял у окна своего кабинета, держа в правой руке чашку кофе, смотрел на заполненную машинами улицу и размышлял о том, как бы сделать так, чтобы у него внезапно появились сутки свободного времени. Желание придумать какую-то реалистичную схему было настолько велико, что, когда в дверь постучали и внутрь кабинета шагнул помощник, мужчина обернулся только после того, как его окликнули.

— Владимир Сергеевич?

Повернув голову, Елисеев посмотрел на майора, который выглядел неожиданно взволнованным.