Александр Кронос – Пламя Эгиды. Книга 3 (страница 3)

В следующую секунду на соседнее кресло уселась сама княжна и, повернувшись ко мне, гневно прошептала:

— Это места для членов фамилии Морозовых. Иди назад. В хвост.

Тоже повернув голову, я чуть наклонился вбок, приблизившись к её лицу:

— Так я же под твоей опекой. И вообще, почему ты шепчешь? Не то чтобы мне не нравилось, но среди людей могут пойти слухи.

На секунду она стала самой настоящей ледяной статуей. Потом одним резким движением отодвинулась от меня и посмотрела в сторону пилотов:

— Чего вы ждёте? Взлетаем!

Как выяснилось, ждали они как раз её отмашки. Стоило деве произнести слова, как аэролёт взмыл вверх, а спустя десяток секунд уже разогнался, мчась в направлении Омска.

Сигнальный артефакт дворянка всё-таки отключила. По крайней мере, на Ровера, который с комфортом устроился в хвосте салона, её браслет больше не реагировал. Со мной она говорить больше не пыталась. А вот Самоедов, который тоже уселся в хвосте салона, расположившись буквально в метре от Ровера, всю дорогу пялился на нас с колоссальным изумлением на лице. Судя по всему, прямо сейчас производя переоценку моего уровня влияния.

Что интересно — на территорию Омска залетел только один аэролёт. Сопровождавшие нас призрачные птицы показали, как второй сменил курс, когда до города оставался ещё с десяток километров.

В управе Чрезвычайного Приказа всё прошло быстро. Граф Кольцов и секундант Цурабова, равно как и персонал конторы-посредника, были отпущены после подписания документов о неразглашении. А вот обоих Цурабовых и Всеволода Рощина княжна забрала с собой.

Оковы ни на кого из них не надевались, но всех троих рассадили по одному и приставили к каждому пару дружинников.

Естественно, никому из троицы это не понравилось. Тем не менее, протестов никто не услышал. Рощин, судя по всему, отлично осознавал статус Морозовых и понимал, что в его нынешнем состоянии ссориться с княжеской фамилией точно не стоит. Цурабовы и вовсе старались вести себя так, как будто их здесь нет.

Когда судно вновь поднялось в воздух, я повернул голову к Снежане:

— Куда мы теперь?

В этот раз она постаралась удержать на лице полностью невозмутимое выражение. Холодно посмотрев на меня, чуть поморщилась.

— Не твоего ума дело, Вольнов.

Ровер, что до того спокойно лежал в задней части салона, свернувшись клубком, приподнял голову. Тон девы псу не понравился. И пусть он был далёк от идеи вырвать ей коленные чашечки, но вот испортить её обувь зверь уже был готов.

Я же усмехнулся:

— Надеюсь, там будет удобная постель.

Ресницы девы чуть дрогнули, а спустя секунду она снова повернула ко мне голову:

— Постель? Ты совсем с ума сошёл?

Княжна снова перешла на шёпот, так что я ответил в той же манере:

— А что такого? Я человек и мне нужно спать. Вот и всё.

Она было приоткрыла рот, чтобы ответить, но уже через мгновение сомкнула губы. Тогда как я с лёгкой иронией уточнил.

— А ты сама о чём подумала?

Княжеский дружинник, что сидел ближе всех к нам, не выдержал. Осторожно поднявшись со своего места, переместился на одно из свободных кресел в хвосте салона, усевшись рядом с полковником мертвоборцев, которого Морозова тоже потащила с собой. Сама аристократка, быстро глянув на своего солдата, вновь обратила взгляд на меня:

— Просто помолчи. Ты же можешь это сделать?

Я пожал плечами. Выразительно оглядел салон. И посмотрел ей в глаза:

— А ты подаришь мне аэролёт?

Глаза девы широко распахнулись, и в них проскользнуло выражение настоящего шока. Ответ она озвучила только спустя секунд пять:

— Подарить аэролёт?

Я невозмутимо кивнул:

— Ты же хочешь, чтобы я молчал.

На момент мне показалось, что Морозова прямо сейчас закричит. Сорвётся и наорёт на меня прямо при всех. Но аристократическая выучка сделала своё дело — впадать в истерику дворянка не стала.

— Я ведь уже тебе говорила. За такие шутки запросто могут снять голову.

Я хмыкнул, изображая на своём лице задумчивость. На секунду отвернувшись, глянул в иллюминатор:

— Мне куда больше нравится, когда с меня снимают одежду. А вот в случае с головой я вынужден отказаться. Не мой формат постельных игр.

В этот раз она хотела ответить что-то сразу. Настолько спеша, что подавилась воздухом и закашлялась.

Махнув рукой вскочившему солдату, который хотел прийти на помощь, княжна гневно взглянула на меня и отвернулась. Настолько демонстративно, что мне захотелось рассмеяться.

Местные газеты я тоже изучал. Не только свежие, но и старые выпуски, где подчёркивалось хладнокровие или ледяное спокойствие большинства Морозовых. То ли это была грамотно созданная легенда, то ли Снежана выделялась на общем фоне — не увидев иных членов фамилии, судить было сложно. В любом случае, её было необходимо вывести из равновесия. Раз деву поставили контролировать ход расследования, значит, именно она будет принимать решения. Как и определять уровень доверия к ответам тех или иных действующих лиц.

Пусть установить тесные доверительные отношения я не успевал, но мог сделать иное. Заставить её эмоционально реагировать на мою фигуру, вызывая сомнения в рациональности собственных суждений.

Да, не самый гуманный вариант. Но это лучше, чем пробиваться с боем, если Морозовых не устроят мои ответы.

Как я и предполагал, мы приземлились около загородного особняка, где уже находился второй аэролёт, пассажиры которого заняли позиции по периметру.

Сам дом, судя по фамильным гербам на входе, князьям Морозовым не принадлежал. Скорее всего, это были какие-то союзники. Настолько лояльные, что предоставили свою собственность. Слуг здесь было всего трое, и их сразу же изолировали в одном из помещений, окружив многослойным барьером, который не пропускал ни звука, и на всякий случай поставив около двери солдата.

Первым делом княжна побеседовала с полковником. Само собой, за закрытыми дверями, под прикрытием барьера и охраны из своих людей. Впрочем, я и не пытался подслушать их разговор, приблизительно понимая, что именно скажет ей офицер мертвоборцев. Ни в каких заговорах он замешан не был, так что искажать информацию не должен. К тому же Самоедов в целом производил впечатление достаточно честного человека — настолько, насколько это вообще возможно в человеческом мире.

Поймав себя на последней мысли, я потянулся к божественной искре. Проверил её состояние. Убедился, что чужеродная мощь не начала пропитывать тело, и только тогда расслабленно выдохнул. Не хватало ещё подцепить присущее богам величие и взирать на всех окружающих с запредельной высоты, выводя самого себя далеко за рамки человеческой морали.

Ровер, который устроился около усадьбы, с интересом наблюдая за дружинниками, прислал мыслеобраз. Как выяснилось, идея о циркулирующей внутри него божественной энергии псу весьма импонировала. За счёт нашей связи он хорошо ощущал всю её мощь и вовсю пользовался возможностями своего быстро развивающегося разума. Например, представлял, на что будет способен, если сможет оперировать подобной силой.

Я отправил ему в ответ мыслеобраз последствий того, что может произойти. Но, кажется, боевого зверя это не сильно впечатлило. Его насыщенный длинный ответ можно было перефразировать и уложить в одно короткое предложение: «Ну стану я жрать почти всех подряд людей, и что тут такого?»

Продолжить дискуссию я не успел — створки дверей распахнулись, и оттуда показался Самоедов, выглядевший так, как будто сутки напролёт поднимал на двухкилометровую гору охапки тяжёлых брёвен. Мельком на меня глянув, прошёл мимо и свернул направо по коридору, направляясь в ещё одну гостиную. А один из охранявших вход дружинников отступил в сторону и, изображая лакея, вытянул руку, указывая на вход.

Оказавшись внутри, я увидел, как через дверь в противоположной стене заходит Рощин. Слегка расфокусированный и откровенно раздражённый, но в целом держащий себя в руках.

Спустя секунду, мы оба расположились в креслах напротив Морозовой. Дева же, закинув ногу на ногу, откинулась на спинку дивана. Поочерёдно посмотрела на нас. И кивнула Рощину:

— Сначала вы. Хочу услышать вашу версию первой.

Дважды просить себя тот не стал — заговорил буквально в следующее мгновение.

— Великий князь Фёдор Годунов пригласил меня участвовать в экспедиции. Было это, как сейчас помню, девятого апреля. Вылетели мы из Твери четырьмя аэролётами. Свита, охрана, приятели и группа специалистов.

Княжна подалась вперёд, смотря на него. И прервала старика, который уже собирался рассказать дальше:

— Что именно вы искали?

Судя по формату вопроса, общее направление экспедиции деве было известно. От Всеволода она желала услышать подробности. Сам он это тоже прекрасно понял:

— Великий князь считал, что сможет обнаружить останки бога.

Снежана чуть приподняла брови:

— Зачем?

Рощин тяжело вздохнул. Покосился на меня. Снова посмотрел на деву:

— Знаю, что это не слишком одобряется общественным мнением, но Великий князь считал, что сможет овладеть божественной силой. А ещё у него была идея о воскрешении разума бога.

Морозова молча ждала продолжения, не сводя взгляда со старика. Так что, после короткой паузы, тот начал говорить снова:

— Фёдор лично произвёл расчёты и предполагал, что сможет восстановить сознание погибшего бога. Подпитав его энергией накопителей и не позволив создать божественную искру.