Александр Кронос – Душнила. Книга 1 (страница 29)

— Одно ваше слово, юный господин. Одно слово и я разорву их на куски.

Верпа захрипела, ворочаясь и кося глазами назад. Пыталась рассмотреть через заднее стекло полицейских, которые как раз выходили из машины.

Выглядела кикимора не слишком презентабельно. Испачканные в грязи волосы. Лицо с тёмными разводами и следами крови — результат её не слишком удачной попытки вытереться. Ещё и сидела, закутавшись в громадный кусок брезента.

Сам я не сильно лучше. Вывалянное пальто валялось в багажнике. Но пиджак, который был под ним, тоже оказался изрядно испачкан.

— Инспектор дорожно-патрульной службы, капитан Богатов. Причина остановки — ваше поведение на дороге. Зачем тормозили посреди пустой трассы? Пили сегодня?

Стекло я опустил заранее, так что говорить полицейский начал ещё на подходе. В процессе наклонившись и заглянув внутрь.

Сначала взгляд скользнул по моему перепачканному пиджаку. А потом он посмотрел на Верпу. И буквально замер, не зная как реагировать.

Я же смотрел на пульсирующий чёрно-алый нарост на его шее. И красные «блинчики» на висках. Такие у кого-то уже были, но я всё никак не мог вспомнить у кого именно.

— Порокам поддался, мурр. Так в них потонул, что лютники выросли. А сила жизненная гнить начала.

Вот оно значит, как. С каждым днём узнаю всё больше интересного об этом мире.

— Делать-то с ними что? Тоже коснуться просто?

Вопрос я озвучил мысленно. Одновременно готовясь напитать силой руку и дотронуться до того самого пульсирующего нароста на шее. Но полицейский отшатнулся назад.

— Почему у тебя бабка в крови там? И в брезенте? Куда ты её вообще везёшь?

А вот это нехорошо — пальцы патрульного опустились на кобуру. Пока не расстегнули, однако сигнал всё равно был таким себе. Не хотелось мне убивать обычных людей, которые выполняли свою работу.

— Чего? — поинтересовался его напарник, который похоже расслышал не всё. — Он там бабку избил?

— Юный господин не бил меня. Как языки ваши могли сказать такое? Ушкуйники недобитые!

Верпа заворочалась под брезентом, выпростав оттуда левую руку в потёках крови.

— Как ты его назвала? Господин? Вы откуда такие взялись? Что за крепостное право?

— С каких пор одних смердов волнует судьба других смердов, мурр. Яви им силу и пусть едут себе дальше с миром. О, а давай их машину заберём? На ней лампочки красивые. Под цвет моих глаз.

Капитан чуть наклонился, снова заглядывая внутрь салона. Прищурился. И ахнув, потянул из кобуры пистолет.

— Да она в крови вся, сука! Выйти из машины! Только дёрнись у меня, сволочь!

— Как смеешь ты оскорблять моего господина⁈ Ничтожный червяк!

Н-да. Ситуация сложилась неприятная.

— Ты поехала что ли, бабка? Стокгольмский синдром начался? Или вы там вместе кого-то закопали? Дети кукурузы, чтоб вас! Вышли оба из машины, быстро!

— Почему ты до сих пор его не прикончил, мурр? Мои нежные ушки не должны слышать таких грубых слов. А лютники надо выжигать.

Открыв дверь, осторожно шагнул наружу. Выжигать? Очень понятно объяснила.

— Ну просто формацией точечно ударь и всё. Они всё равно ничего не видят, мурр.

Интересно, когда она вот так отвечала, я и правда каждый раз слишком громко думал? Или Беатрис слышала все мои мысли, независимо от того, адресованы они ей или нет?

Встав на асфальт, я медленно поднял руки. Покосился на второго полицейского, который тоже достал пистолет. У этого алая плямба была только одна — на левой части головы. Зато весь череп опутывали чёрные нити. А из корпуса как будто торчал штырь, уходящий вглубь.

— Ёпрст, — сдавленно выдохнул полицейский, смотря на мои брюки. — Реально ведь зарыли кого-то походу.

Согласен — штаны выглядели не ахти. В грязи и брызгах крови. Справа вообще оказались порваны. Но как по мне, реагировал полицейский излишне драматично.

— Так мы это. Курицам головы рубили. Одна вырвалась, пришлось гоняться. Вот, перепачкался весь. И бабуля тоже.

Говоря, напитал силой правую руку. Заодно выяснил, что я не просто могу подавать условный поток силы в конечность. Всё работало чуть иначе — я будто имел дело с жидкостью. Текучей субстанцией, которая могла быстро менять свои свойства и перемещаться по телу.

Ещё — её можно было концентрировать. Чем я и занялся. Сформировав целый сгусток в районе правой кисти.

— Ты мне зубы не заговаривай. В отделении свои соловьиные трели петь будет. Развернулся. Руки на капот.

Ствол пистолета по-прежнему смотрел на меня. Но озвучив последние слова, капитан повёл им в сторону, на момент сняв меня с прицела. А я в этот момент представил, как из моей ладони вырывается тонкая золотистая нить.

Самое удивительное то, что она в самом деле появилась. Стремительно рванула к цели и уткнулась в пульсирующий нарост на его шее.

Лицо полицейского тут же исказилось. Мужчина широко раскрыл рот, пытаясь судорожно вдохнуть. Пистолет выпал, покатившись по асфальту. Зря я думал, что тот может рефлекторно нажать на спуск. Вместо этого мужчина схватился пальцами за свою шею.

— По всем сразу лютникам бить надо, мурр. Чего ты вообще возишься с ним? Просто бы снёс голову и всё.

Сзади хлопнула дверь. Верпа наконец выбралась наружу, тоже оказавшись на асфальте. А сбоку послышался голос второго патрульного.

— Юр, ты чего? Приступ что ли?

Инспектор захрипел, кося бешеным взглядом в его сторону. Я же выпустил ещё нити, ударив ими точно в красные плямбы на его висках.

Те замерцали. Затрясся чёрно-алый нарост на шее. Издал протяжный, свистящий стон полицейский.

В следующую секунду образование на его шее покрылось десятками тонких золотистых прожилок. И взорвалось, осыпавшись тёмно-красной пылью. Следом лопнули оба кругляша на висках, а патрульный осел на землю.

— Да какого хрена? Что вы с ним сделали?

Напарник упавшего капитана растерянно моргал, смотря на своего коллегу. Я же снова ударил нитями. На этот раз по нему.

Одна коснулась красного кругляша на его голове. Вторая уткнулась в штырь. Тот засиял золотом, подсветив массу тёмных нитей и образований внутри полицейского. А спустя пару мгновений рассыпался.

— Ох… Как хорошо-то стало сейчас. Чего это со мной?

Страж порядка выглядел абсолютно растерянным. Похоже даже забыл, что надо бы держать нас на прицеле — рука с пистолетом опустилась вниз.

Следом лопнула плямба на голове и сверкнув, выгорели чёрные нити, что паутиной опутывали череп. После чего сам патрульный рухнул на дорогу. Рукой об асфальт приложился прямо сильно. Сломать не сломал, однако на мой взгляд, болеть будет очень долго.

— Надо было позволить оторвать им головы, юный господин. Если нутро сгнило раз, чистым уже не останется, сколько их не скреби.

— Годика на три хватит. Но вообще она права, мурр. С таким лютником, как у первого, надо много чего натворить.

Я допускал, что они могут быть правы. С другой стороны — три года, это тоже немало. Если на это время, парочка патрульных станет более или менее честными инспекторами, это неплохо. Уж точно лучше, чем если бы я тупо убил их обоих.

— А как же деньги? И почему ты снова сюда садишься, мурр? Давай возьмём новую машинку. Она красивенькая.

— Объяснять это потом их коллегам, как будешь?

Забравшись в машину, я повернул голову, смотря на Беатрис. Верпа пыталась втиснуться с другой стороны, а кошка лениво мурлыкнула.

— Нет в тебе духа гусарства, мурр. Вот когда спросят, тогда и будем думать. А пока что-то рядом валяется, надо брать.

Кикимора пролезла на своё старое место, снова набросив на себя брезент. Было бы неплохо ещё придумать, как с этой машиной быть. Формально, она сейчас принадлежала пропавшему без вести. И тут повсюда мои отпечатки. В том, что наши полицейские, по любому поводу исследуют оставленные биологические следы, я уверен не был. Но вот отпечатки они точно снимут. Дёшево и сердито.

Когда разберёмся с текущей ситуацией, от машины было бы хорошо избавиться. Интересно, Верпа смогла бы погрузить её под землю, так же, как трупы? А потом ускорить процесс разложения, чтобы от автомобиля ничего не осталось.

Про камеры я подумал, когда мы уже оказались на городских улицах. Правда, ехали в основном по второстепенным. А то и вовсе какими-то проулками. Снова попадаться на глаза полицейских и разбираться с ещё одним патрулём, мне категорически не хотелось. По идее, видеонаблюдения в таких местах тоже быть не должно. Наверное. Если честно — в том, как это всё работало, я разбирался не слишком хорошо.

В физиогномике я тоже был не силён. Увидев, как к нашей припарковавшейся «Тойоте» шагает Григорий, сначала подумал, тот собирается сказать, что передумал. Ну или предложить какой-то совместный план действий. Больно лицо у соседа было решительное. В кино так изображали офицеров, ведущих в последний безнадёжный бой, остатки своих солдат.

Когда я вышел из машины, а Григорий оказался рядом, выяснилось, что сообщить мужчина хотел совсем иное.

— Они забрали сына. Отпустят, если наведу их на тебя или убью сам.

Бодрящее начало разговора, что сказать. Даже у Беатрис не нашлось подходящей реплики. А сам я с трудом удержался от того, чтобы повести взглядом по сторонам. Слишком хотелось проверить, не окружают ли нас шишиги.

Усилием воли остался на месте и следующие несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом сосед придвинулся чуть ближе.