Александр Красильников – Красная Шапочка (страница 25)
— Здрасте…
— Здорово, Женька! Ты как тут оказался? — И, конечно, известное в таких случаях «сколько лет, сколько зим!».
— На корабле я штурманом, прибыли вот в Астрахань, разминку делаю.
— Штурманом?.. Ну, даешь! Рио-де-Жанейро, Сарагоссово море, Канарские острова?..
Женька смущенно улыбается. Помнит он, как раньше завирал насчет своих путешествий, а мы издевались над его мечтами. Больно уж не походил Женька на морского волка. Потому мы все — и романтики и реалисты — относились к нему несколько снисходительно… А он, Женька-то, на тебе — штурман!
— По Каспию, по Волге плаваем, — отвечая на мое «Рио-де-Жанейро», сказал Женька, — с Апшерона в Тарту нефть вожу…
Мы долго стояли с ним тогда, разговаривали, и мне показалось, что в чем-то он совсем не изменился.
…Десять лет жила во мне история про двух сестричек, а потом все-таки попросилась на волю. Сел было за пишущую машинку, но понял, что не помешают в работе кое-какие подробности, поэтому надо снова встретиться с Красной Шапочкой.
Когда я так решил, работала Галя уже в другой организации, и у нее был собственный кабинет на первом этаже, а в кабинете, в углу стоял тяжелый металлический сейф, вделаны в стену шкафы с полированными ящиками, а справа от стола на тумбочке два телефонных аппарата.
Галя, когда я вошел к ней в кабинет, сидела за столом в белой кофточке, коротко подстриженная, совсем еще молодая и красивая. Она, по-моему, обрадовалась, так как мы, в общем-то, редко видимся и не очень надоедаем друг другу. Пригласила меня садиться, что я и сделал. Сначала поговорили о том, о сем. Я рассказал о семье, о делах своих, она мне — о своей семье. А потом незаметно перебрался в разговоре к старому. Не хотелось говорить ей, что это для дела нужно и что пришел я не просто так. Но в конце концов сказать пришлось, так как я хотел не только Галю послушать, но и маму ее, Полину Андреевну, а чтобы с Полиной Андреевной поговорить, надо домой напроситься. Значит, никуда не денешься, придется открывать, как говорится, свои карты.
Уже на следующий день утречком созвонился с Полиной Андреевной, и она пригласила приходить к одиннадцати часам. Погода стояла не знойная, наоборот, небо заволокли серые тучи, но дождя не было. Хорошая для нашего жаркого лета погода, желаемая, особенно если учесть, что было это в середине августа.
Вот еще на что, между прочим, хочу обратить внимание.
События, о которых собирался я рассказать, происходили тоже в августе. Двадцать третьего августа немцы совершили массированный налет на город, длившийся четыре часа. А за день до того налета, разрушившего центр города, и выехали за Волгу Галя и Нина. Так что им повезло. Можно себе представить, что было, если бы они не успели до налета выбраться из города!.. И писать я стал повесть тоже в августе, только через тридцать три года. Не специально это, просто так получилось.
Однако мне в какой-то мере такое обстоятельство и помогало. Я все время ориентировался на погоду, чтобы ненароком чего не перепутать.
Довоенного Сталинграда я не знаю, был он совсем другим, даже улицы не так тогда проходили, но дом, в котором жили Беляковы, как сказала мне потом Полина Андреевна, стоял там, где теперь гостиница «Волгоград». А эвакогоспиталь находился на том месте, где сегодня стоит здание, в котором работает Галина Ивановна. А машину, на которой Полина Андреевна отправила дочек, нашла она у Саратовской улицы, значит, где-то около сегодняшнего Главпочтамта.
Когда я постучался в их квартиру, мне открыла — сразу понял это, хотя ни разу в жизни не видел ее, — Нина. Она вообще-то в Краснодаре живет, но как раз приехала к сестре погостить, маму повидать. Нина уже знала о моем визите и не удивилась. Полина Андреевна пригласила в кресло за журнальным столиком, и мы тут же разговорились, будто знали друг друга очень давно.
Вот только с Иваном Филипповичем познакомиться не успел…
Ну а как же с диверсантом все кончилось? Женька на него налетел. И так неожиданно для диверсанта и для самого Женьки, что, свалившись с берега из кустов, Женька ненароком повалил того дядьку. А тут и вооруженный дядя Петя подоспел. Ракетницы у того дядьки не обнаружили и вообще по его словам выходило: я ничего не знаю, моя хата с краю. Здесь он не соврал — хата его и на самом деле оказалась с краю, за оврагом, и был он слободским жителем. Может, настоящего диверсанта упустили?.. Ничего подобного! Потом на чердаке у него нашли оружие, в тряпочку завернутое и в опилки запрятанное. А ракетницу он успел выбросить в воложку.
Галю тогда спасли. И еще других диверсантов ловили. Немного позже. А если не верите, спросите у самой Гали. Она, между прочим, теперь живет на Краснопитерской.
Окна моей квартиры смотрят на Волгу. И я тоже смотрю на Волгу!
Как в Волге воды, много лет утекло со времени войны. Но снова тянет меня на родину. Надумаю — ноги в руки и — в Николаевск! Если лето — «Метеором», зима — автобусом…
Когда строили гидроэлектростанцию имени XXII съезда КПСС, старую слободу переселили. Обновили ее пятиэтажными зданиями, асфальтированными улицами, зелеными парками, садами и назвали городом. Многие дома из старой слободы перевозили на новое место целиком. Дом моего отца тоже так перевезли: подвели под него огромные санные полозья, и два мощных гусеничных трактора стронули его с места. Двигался степью громоздкий, неуклюжий домина, совсем непривычный к путешествиям, суслики замирали столбиками возле своих нор, завидя такое, кузнечики разлетались во все стороны, будто разноцветные брызги… А на окнах дома висели занавесочки, на подоконниках стояли цветы в горшках, и кот Васька грелся на солнышке. Он был так стар и ленив, что не захотел уходить из дома даже при таких необычных обстоятельствах.
Я очень люблю ездить в Николаевск. Он хоть и на новом месте стоит и совсем не похож на старую слободу, но люди-то в нем живут те же, мои земляки, друзья. В прошлый мой приезд летом сошел я с «Метеора», на центральной площади увидел много детей. Празднично одетые, с красными флажками в руках они стояли колоннами перед трибуной, и я сразу вспомнил: сегодня же праздник — Международный день защиты детей!.. Так я, как говорится, попал с корабля на бал. На празднике я встретил свою старую знакомую, Иришку Маркелову. На ней было прекрасное голубое платье с белым кружевным воротником, белые гольфы, новые туфельки, а на голове расцвел голубыми лепестками василек. Наверное, поэтому и глаза у Иришки были синие, как небо…
Мы смотрели рисунки на асфальте, рисовали сами разноцветными мелками. Тут были славные лопоухие Чебурашки, человечки, которых рисуют под песенку: «Точка, точка, запятая…», и еще птицы, зайцы и даже волк. Не тот волк, который съел старую бабушку Красной Шапочки, а забавный, из «мультика», который все говорит: «Ну, заяц, погоди!». И взрослым, и детям очень нравится, что в «мультике» маленький заяц всегда побеждает сильного и большого волка… И еще там были нарисованы домики с солнцем над крышей и написано: «Пусть всегда будет солнце!».
После праздника в парке Иришка пригласила меня к себе домой. Мы пили чай, смотрели отметки в дневнике за первый класс. Среди других пятерок я увидел пятерку по пению и предложил: «Может, споем?». Иришка смутилась, но потом справилась с собой, стояла на стеклянной веранде прямо, как на сцене, и пела очень серьезно и трогательно песню, которая называется «Людмила».
Иришка пела очень хорошо, пожалуй, даже на пятерку с плюсом, и песня была хорошая.
Я слушал песню и опять вспомнил двух девочек из той войны, про которую пела Иришка. «А ведь Гале было в то время как раз столько лет, сколько сейчас Иришке!» Подумал я так и заволновался, словно боялся, что моей подружке — такой славной и такой беззащитно-маленькой — тоже угрожает война. Но тут же я сказал себе: мы не дадим в обиду Иришку. Ведь не зря мой школьный товарищ Юра Осьмак, родной дядя ее отца, защищая ее — будущую, не пожалел своей жизни, хотя ему самому было только восемнадцать лет и он сам был почти мальчишка. В знаменитом городе на Волге высоким курганом вознесена его солдатская могила. А над курганом стоит с мечом в руке Мать-Родина… И скорбно-торжественная музыка плывет над курганом. И красные сполохи пламени Вечного Огня озаряют склоненные над героями знамена.