Александр Козлов – Путь Кота (страница 4)
и заставляет слиться с тишиной…
И ты идёшь, спокойно, не сопротивляясь,
ты месишь грязь своих проступков и грехов,
листвой себя продрогнув, укрываешь,
и исчезаешь средь безумных слов
о том, что всё ещё живое,
что оживёт всё, что всё впереди,
и улыбнёшься, и смахнёшь былое,
обнимешь осень – вам с ней по пути…
Иди, иди, и ни о чём не думай,
люби её – она ведь не причем,
всё в твоей жизни будет по-другому…
– Захочешь ли?
– Конечно!
– Что ж, пойдём!
Пишу стихи я умирающей листвой,
так экспрессивно, драматично и красиво,
а осень лишь смеётся надо мной,
и шепчет: «Как же это мило.
Какой ты милый, странный мой поэт,
продрог, озяб, плохое настроенье,
считаешь, что я мать ненужных бед,
и терпишь – вот бы мне твоё терпенье!
Но нет, мне это недоступно, я мертва,
и смерть моя клокочет в нетерпенье
слезами оскудевшего дождя,
что убивает лишь пустым прикосновением.
Пиши, поэт, пиши, быть может этим
согреешь мою тёмную тоску,
но только знай, блуждая в тусклом свете,
что если влюбишься – уже не отпущу!!!!
В свою пустыню умершей надежды
заволоку тебя, беднягу, так и знай,
и навсегда, навечно будет в сердце
твоём невыносимо страшный грай.
Пиши, пиши, поэт, стихи твои я прочитаю
зиме, быть может… Только вот весной
твоя душа тоскою запылает,
ты будешь ждать меня,
ведь ты навеки мой....
Отяжелело небо над глазами,
что смотрят в серую печаль,
и льёт озябшими слезами,
и погружает время в хмарь.
Его и так осталось мало,
и бьётся тихо так в груди
осенних сумерек отрава,
как мерзлый яд в руках тоски…
"Я умираю! Умираю!" – доносится
издалека порывом ледяного ветра
истошный вопль: "Не моя!
То не моя, поверь мне, воля,
и выбор тот отнюдь не мой,
я умираю, исчезаю…
Спаси меня, побудь со мной,
меня не станет, слышишь, скоро,
зима столкнёт в пучину сна,
с обрыва золотой кометой
сорвусь – ведь такова судьба…
Так что постой, тебе вот листья
я принесла сегодня в дар,
и ты пиши на них мне письма,
и разжигай в груди пожар…"
А я, услышав твой призыв,
на полпути свернул обратно,