Александр Козлов – Древнейшая история Московского края. Мифы и реальность (страница 15)

Но что интересно, совсем недавно, в 2021 году, археологи нашли в этих местах удивительные артефакты, которые могут изменить наше представление о прошлом. Так, в ходе первого этапа раскопок в историческом центре Орла обнаружили артефакты, свидетельствующие, что первое древнерусское поселение на этом месте появилось задолго до основания крепости Орёл в 1566 году. Территория найденного древнего поселения составляет около шести гектаров: от участка возле современного Красного моста до стрелки при впадении реки Орлика в Оку. Как объясняют учёные, такие места треугольной формы, окруженные с двух сторон водой, часто использовали для строительства славянских городищ. Скорее всего, это городище не пережило нашествие монголов и было заброшено.

Однако место раскопок может принести еще больше открытий: под археологическим слоем, относящимся к периоду роста древнерусского государства в XI–XII веках, учёные обнаружили следы более древних поселений. Первое из них относится к Колочинской культуре и существовало в середине I тысячелетия нашей эры. Второе – неолитическая стоянка III тысячелетия до н.э. Почему это важно? Благодаря раскопкам возникла гипотеза о том, что на территории современного Орла располагалась столица вятичей, крупного древнерусского племенного союза. Если она подтвердится, историю города можно будет продлить в прошлое на 500 лет.

На месте раскопок в Орле

А еще у села Судбищи Орловской области обнаружены многочисленные артефакты, подтверждающие масштабность Судбищенской битвы. Она произошла в 1555 году между русским войском и крымской ордой и считается одним из самых важных и драматичных эпизодов в борьбе Русского государства с Великой степью за влияние в северном Причерноморье. Ранее, опираясь на письменные источники, краеведы только предполагали, что сражение могло произойти у села Судбищи Орловской области, но весной 2021 года удалось локализовать место битвы. На дне реки Гоголь дайверы нашли десятки артефактов, среди которых были многочисленные наконечники стрел, копий и элементы конской упряжи. С апреля 2021 года по настоящее время там обнаружено более 2200 артефактов. Некоторые находки свидетельствуют, что это могла быть одна из первых в истории битв с применением артиллерийского оружия. Здесь нашли стрелы, пули, свинцовое ядро, замок от фитильного ружья – всего более 800 артефактов. Почему это важно? Орловская сенсация может стать мировой – ведь обилием находок место Судбищенской битвы может затмить даже Куликово поле.

В конце этой главы не могу не отметить, что вторым племенем по численности в Московском крае являются кривичи! О них мы и расскажем в следующей главе. Граница ареала вятичей и кривичей прошла по водоразделу Москвы и Клязьмы. Вятичи освоили большую часть будущей Рязанской земли, однако не стали преимущественным славянским населением на нижней Оке, в районе Мурома, где преобладали уже кривичи.

Излагаемая версия вятичской истории является во многом авторской и не претендует на полную и абсолютную истину. В тоже время она опирается на большой и весомый пласт материалов множества исследователей и учёных, и её изложение не должно вступать в критическое противоречие с ранее известными достоверными фактами. Безусловно, в рамках одной статьи невозможно развернуть всю систему аргументации, а потому заинтересованный читатель может сам рассмотреть дополнительные источники,в том числе, перечисленные в списке использованной литературы в конце книги.

История кривичей. Происхождение кривичей в свете новейшего ДНК-генеалогического исследования

«Кривичи – это восточнославянское племенное объединение VI-IX вв., занимавшее обширные области в верхнем течении Днепра, Волги и Западной Двины, а также южную часть бассейна Чудского озера. Археологическими памятниками кривичей являются курганы с трупосожжениями в виде длинных валообразных насыпей, остатки земледельческих поселений и городища, где открыты следы железоделательного, кузнечного, ювелирного и других ремесел. Главными центрами кривичей являлись Смоленск, Полоцк, Изборск и, возможно, Псков. Археологические памятники кривичей обнаружены и в верховьях Немана. В конце IX-X вв. в курганах кривичей появляются богатые погребения дружинников с вооружением. Особенно много их в Гнездовском могильнике. По летописи, кривичи, до включения их в состав Киевского государства, имели свое княжение («свою волость»). В последний раз имя кривичей упоминается в летописи под 1162, когда на земле кривичей уже сложились Смоленское и Полоцкое княжества, а северо-западная ее часть вошла в состав Новгородских владений. Судя по археологическим и лингвистическим данным, кривичи сыграли большую роль в колонизации Волго-Клязьминского междуречья».

(Источники: Довнар-Запольский М., «Очерк истории Кривичской и Дреговичской земель до конца XII ст., К., 1891»; Третьяков П. Н., Восточнославянские племена, 2 изд., М., 1953; Седов В. В., Кривичи, «Советская археология», 1960, № 1).

В последнее время в историографии и публицистике стала набирать популярность идея о неславянской, а точнее, балтской, этнической принадлежности упоминаемого в древнерусских летописях союза кривичей. В этой связи имеет смысл вернуться к вопросу об этнической принадлежности летописных кривичей и попытаться разобраться с аргументацией сторонников «балтской» гипотезы.

Так, например, в работе М.И. Жиха «К вопросу об этнической принадлежности кривичей», опубликованной в Вестнике Липецкого государственного педагогического университета (Выпуск 1 (8) 2013 г.; https://app.box.com/s/lv1mu1ns3c7znrxlyi9r) даётся решительный отпор версиям балтской и финно-угорской принадлежности кривичей. Вот, что пишет в своей работе Максим Жих: «Периодически выдвигаются гипотезы о неславянской этнической атрибуции культуры длинных курганов и её балтской либо даже финно-угорской принадлежности (С.К. Лаул, Г.С. Лебедев, А.Н. Башенькин, В.Я. Конецкий, Е.А. Шмидт и др.). Однако все эти предположения не имеют серьёзной комплексной аргументации. Они, в отличие от концепции В.В. Седова, основаны не на всём комплексе археологических, исторических и лингвистических данных, а только на каких-то отдельных частях его, которые абсолютизируются, а все остальные моменты при этом игнорируются. Добавим несколько исторических аргументов в пользу правоты В.В. Седова и кривичской принадлежности культуры длинных курганов:

• если предположить финское происхождение культуры длинных курганов, то это означает, что накануне формирования Древнерусского государства имела место мощная экспансия финского населения в Верхнее Поднепровье и Подвинье. Никаких исторических, лингвистических или топонимических подтверждений этому нет;

• если предположить балтское происхождение культуры длинных курганов, то непонятно, почему возникла она вне балтского культурного и гидронимического ареала на Псковщине и Новгородчине. Балтская экспансия в этот регион неизбежно оставила бы сильные следы в гидронимии, но их практически нет;

• если предположить любое неславянское происхождение культуры длинных курганов, то неясным станет вопрос, с какими археологическими реалиями связывать называемый в летописях восточнославянский этнополитический союз кривичей (летописная локализация которого идеально совпадает с ареалом распространения рассматриваемой культуры), так как на смену культуре длинных курганов приходит уже вполне стандартная древнерусская культура, отражавшая процесс нивелировки славянского и иного населения Восточной Европы, его интеграции в рамках древнерусской народности».

А в аннотации к этой работе, он еще более однозначно утверждает: «Предпринятый анализ показывает, что письменные источники (русские летописи и Константин Багрянородный) чётко относят кривичей к славянам. Их этноним, безусловно, является славянским, а ещё одно славянское «племя» кривичей проживало на Пелопоннесском полуострове. Материалы археологии, лингвистики и популяционной генетики также свидетельствуют о славянском происхождении кривичей. Серьёзной аргументации в пользу «балтской» гипотезы их происхождения не имеется». Впрочем, в конце работы М.И. Жих всё-таки соглашается с тем фактом, что балты сыграли весьма важную роль в этногенезе кривичей, отмечая следующее: «Подводя итоги, можно сказать, что никаких серьёзных оснований сомневаться в славянской этнической принадлежности летописных кривичей нет, что, разумеется, не отменяет того, что определённую роль в становлении и развитии этого славянского этнополитического объединения сыграло и автохтонное балтское население региона, постепенно ассимилированное пришедшими в Среднерусские земли славянами-кривичами».

Как известно, один из самых авторитетных специалистов по кривичам, (этот факт отмечает и Максим Жих) – советский и российский археолог-славист, заведующий отделом полевых исследований Института археологии РАН, доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент РАН (1997), действительный член РАН (2003) и академик АН Латвии (1994) Валентин Васильевич Седов. В 1954 году он защитил кандидатскую диссертацию «Кривичи и словене», в 1967 году – докторскую диссертацию «Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья». Основные научные интересы учёного как раз лежали в поле изучения этногенеза славян, финно-угров, балтов и их соседей, истории и культуры Киевской Руси. Вот как описывает Валентин Седов в работе «Формирование смоленско-полоцких кривичей» историю происхождения кривичей: «На рубеже VII и VIII вв. в Полоцко-Витебском Подвинье и Смоленском Поднепровье получают распространение длинные и удлиненные курганы, именуемые в литературе смоленско-полоцкими. Они заметно отличаются от псковских длинных курганов, поэтому выделяются в особую группу, а учитывая своеобразие вещевого инвентаря – в отдельную археологическую культуру… Общий ареал длинных курганов, подразделяемый на две культурные группы, соответствует трем историческим землям Древней Руси – Псковской, Полоцкой и Смоленской, – принадлежащих кривичам. Думается, есть все основания рассматривать ареал длинных курганов как территорию кривичей, которые уже на ранней стадии разделились на две этнографические группы – псковскую и смоленско-полоцкую. Позднее наметилось и диалектное различие этих кривичских групп… В X-XIII вв. на территории смоленско-полоцких кривичей получают повсеместное распространение браслетообразные височные кольца с завязанными концами, ставшие этнографическим маркером этого восточнославянского племенного образования».