Александр Козлик – От милиционеров к ментам (страница 29)
Пришлось делать парню операцию и вытаскивать телефон. Оказалось, что телефон был «раскладушкой» и, когда парень его засунул, не той стороной, он раскрылся и закупорил проход и вытащить его невозможно было. Неделю терпел парень, но больше не выдержал.
Вот такие муки приходится терпеть из-за отсутствия связи.
Служба на Красной площади
Служба в Советской Армии была почетной обязанностью каждого гражданина Советского Союза. Настоящим мужиком был только тот, что отслужил, отдал свой долг Родине. Больные только не призывались, поэтому у девушек, их состояние здоровья сразу же вызывало сомнение.
С развалом Советского Союза такая традиция канула в вечность. Служба в Российской Армии стало обязанностью тех, кто не смог увильнуть, откупиться. Понятия поменялись, стали недоразвитыми те, кто пошел служить. Бред, да и только. Мальчишки должны служить в армии, только там можно почувствовать себя настоящим мужчиной.
Влад пошел сам служить, никто не гнал, но увиливать не захотел. Попал он в специальный полк по охране и обслуживанию Красной площади в Москве. Служба не пыльная, но ответственная: постоянно на виду. Патрулировали на площади и вокруг нее. Чисто выбрит, наполнен внутренней и физической энергией, медленным шагом прогуливаешься и привлекаешь внимание девчонок. А что солдату еще надо: поспать, пожрать и с девушками познакомиться. А тут простор, сами просятся. Но чего-то не хватает? Правильно. «Бабок». Не старушек, конечно, а денег. За удовольствие платить надо. А у солдата денег нет, вот и изворачиваться приходилось.
На Красной площади солдаты единственные, кто мог дать совет и разъяснить, как и куда пройти и где, что можно увидеть. Особенно часто обращались иностранцы. В своем кругу ребята называли их «импортом». И именно они представляли для солдат особый интерес по добыче средств на пропитание. «Импорт» интересовался всем – сувенирами различных видов: матрешки, куклы вождей, видами Кремля и Красной площади, чем торговали недалече. Но больше всего «импорт» интересовался необычными сувенирами, которыми никто не торговал. И здесь изобретательность солдат была на высшем уровне, в ход шли звенья от цепей ограждающие недоступные места. Цепи были всегда натянуты до предела, так как пользовались большим спросом. Стоимость звена определялась материальными возможностями «импорта», где-то в пределах 30-50 дол. США за звено.
Однажды к Владу обратился «импорт» с просьбой об исключительном сувенире, звено его не устраивало. Тогда Влад в шутку ему и предложил брусчатку с Красной площади. «Импорт» удивился и спрашивает: «Можно?». Влад ему и отвечает: «У нас все можно, только плати». «Нет вопросов, заплачу», – отвечает «импорт». «Тогда приходи вечером и получишь», – говорит ему Влад, на том и договорились.
На самой площади брусчатку вытащить было опасно, там каждый метр на видеокамерах просматривался. А вот, чуть в стороне, на Васильевском спуске, камер было мало. Под вечер, Влад с напарником пошли на Васильевский спуск, где брусчатка была расшатана, немного напряглись и вытащили брусок. Закинули в пакет и понесли к Мавзолею, где договорились с «импортом» встретиться. Через некоторое время подходит заказчик. Отзывают его в сторону и вытаскивают брусок. «Годится?», – спрашивает Влад. «Да, да, – отвечает «импорт», – но это точно с площади?». «Конечно, хочешь покажем откуда вытащили?», – спрашивает Влад. «Нет, нет не надо. Сколько с меня?»– спрашивает иностранец. «300 дол.», – говорит Влад. Тот без звука достает деньги и все довольные разбегаются. Камень поехал в Англию, где украшает гостиную какого-то лорда.
Другой раз подходит в ним группа иностранцев и просит достать билеты в Мавзолей. Вообще-то вход в Мавзолей бесплатный, надо только в очереди постоять. Но если кто-то просит билеты, то почему бы ему их не продать. Помчался Влад в казарму, подбегает к Петру, у него фотоаппарат был, он делал фотографии и попросил его сделать билеты на фотобумаге с видом Мавзолея и надписью «10$». Бизнес есть бизнес, Петр в течение пару часов отпечатал пачку билетов. Вечером группа иностранцев была наделена входными билетами в Мавзолей. На подведение итогов работы, после смены, командир рассказывает, что подходит группа иностранцев и протягивают какие-то билеты в Мавзолей. Он, конечно, их пропустил, но интересно, кто же эти билеты им продал и выразительно так, осмотрел всех. Пришлось брать командира в долю, объяснив конкретную задачу, пропускать в Мавзолей с «билетами», без очереди. Так всем на «хлеб с маслом» хватать стало.
Изя
В истории Ленинградской, а позднее и Питерской милиции – это имя вызывает разные ассоциации. Но этот человек безусловно существует и внес свой определенный вклад.
Я впервые встретил его, поступив на работу в Октябрьское РОВД Ленинграда. Будучи милиционером и придя с гражданки на службу, для меня многое было в новинку. Этого еврейского паренька, я встретил в дежурной части 2 отделения милиции (тогда еще были отделения и отделы по районам и полковников можно было по пальцам сосчитать, не так как сейчас генералов). Изя явно находился в своей стихии и был, по меньшей мере, «заместителем» дежурного по отделению. Он все знал: где кто находится, кто куда выехал и какие меры приняты. К нему относились, несколько с иронией, но воспринимали доброжелательно, все это вызвало у меня удивление и на мой вопрос: «Кто это и как сюда попал?». Кто-то из старослужащих, рассказал, что еще пацаненком, мама оставляла его в дежурной части, так как дома ему не с кем было быть и он постепенно превратился в своего «сына полка». Когда приезжало «большое начальство», он прятался, если его не знали, и смело крутился между ногами, когда был уже знаком и показывал свою осведомленность, под усмешки руководителей. В дежурной части он был за своего понятого, мог сбегать куда пошлют и принести то, что попросят. Конечно, сбегать за бутылкой ему не доверяли, но в остальном, он был всегда под рукой. Он впитывал информацию как губка, все что надо и не надо и выдавал ее, как только его попросят. Ему явно нравилось быть осведомленным и показать это окружающим. Это чувство он не потерял и по прошествии многих лет.
Когда отмечалось 45-летие образования следствия в системе МВД, Изя, будучи уже в серьезном возрасте, встречал гостей в одном из ресторанов, совместно с руководством, отступив слегка назад. Весь в орденах и медалях (простите значках, но были и медали, такие как «Ветеран труда»), напоминал Брежнева в свои лучшие годы. Знаки отличия на пиджаке, располагались сверху донизу, без всяких промежутков с левой стороны и перескакивали даже на правую сторону. Весь он излучал благодушие, как Леонид Ильич, разве, что стоял сзади, а не впереди свиты, но также радушно встречал и провожал гостей, вводил всех в курс праздника и знал, почти всех гостей.
Но вернемся несколько назад, так как слегка забежали. Вместе с моим карьерным ростом в милиции, рос авторитет и известность Изи. Свою квалификацию он повышал самостоятельно. Невзирая на трудности и чинимые препятствия, он стал осваивать профессию следователя и дознавателя, конечно, несколько в усеченном виде, но зато более успешно, чем некоторые сотрудники. Изя стал развозить экспертизы. Раньше ведь не было столько машин в милиции, да и следователю никто не дал бы ее для поездки на экспертизу. Поэтому следователю приходилось ехать самому и согласовывать все вопросы с экспертом, а это ведь не так просто. Ведь какой вопрос задашь, такой ответ и получишь. Поэтому и приходилось корректировать свои вопросы уже совместно с экспертом. Вот здесь и проявился в полной мере талант Изи. Навыки, приобретенные при сдаче экспертизы, помогли ему в значительной мере усилить свой авторитет в милиции. Он стал расширять круг своих услуг и район действия. За небольшую плату, он готов был отвозить и привозить экспертизы во многих районах города. Круг знакомств у него расширялся из года в год. В конце концов его признали даже в Главном следственном управлении. В 80-х годах вели там крупные дела по Ленплодоовощ, Ленрыба и др., в которых замешаны были высокопоставленные чиновники. Дела были многотомные, свыше сотни. По окончании расследования надо было знакомить обвиняемых с ними. А это значит, что следователь должен сидеть с обвиняемыми целыми днями и ничего не делать, следить за тем, чтобы никто не сожрал какой-нибудь листочек чрезвычайной важности. Вот здесь и пригодился Изя. Ему выдали удостоверение помощника следователя, и он целые дни проводил в изоляторе, знакомил обвиняемых с материалами дела. Пока не случился скандал. То ли на него обиделся кто-то из высокопоставленных обвиняемых, что не дал скушать один-два листочка, то ли его обнаружил кто – то из высшего руководство и не мог понять, как он там очутился, но грянул грозный приказ по милиции, о запрете всех посторонних к материалам дела. И Изю отлучили от следствия. Он затих, спрятался, на время, конечно. Постепенно все забылось, ездить ведь на экспертизу надо, а времени как всегда не хватает и все вернулось на круги свои. Изя вновь приобрел свою силу и авторитет правда, уже на более высшем уровне. Теперь он уже плотно обосновался в Главном Следственном управлении. Многие старые сотрудники перешли на пенсию, а молодые доросли до руководителей. Связи между старым и молодым поколением, Изя смело взял на себя. Он стал «помощником» по работе с пенсионерами. В это время его прозвали «черным ангелом», так как каждый его звонок, означал, что еще один покинул наши ряды. В рядах провожающих, он впереди и стоял со слезами на глазах.