Александр Козачинский – Огненные годы (страница 18)
— Посуди, товарищ командир, легко ли нам, все ноги поссадили без обувки-то.
— А пойти, — то, конешно пойдем. Это так с досады уж.
Обидно ведь, право!
И улыбнулся Сергей, сразу почувствовав что-то другое.
Улыбнулся и Владимир, и окрикнул попросту.
— Я ведь так и знал, что с досады языками заболтали.
Разведчики у нас в полку самый надежный народ. Не то, что какая-нибудь третья рота.
— Что верно, то верно! — раздались голоса.
— Мы от своих-то хоть не бегали.
— Пулемета за все время ни разу не бросили.
— Вот и обидно, товарищ командир, а ботинок поди больше им дали?
— Нет! Столько же.
— Совсем бы стервецам давать не надо, а то при казаках они чуть што — разведка. А к каптеру за обмундировкой так небось первые…
Когда были, уже без шума, розданы ботинки, говорил кто-то, завидуя вслух.
— Эх, хороши! Подошва спиртовая и каблук с подковой.
Крепкие!
— Теперь этих при всяком случае, в очередь или не в очередь, в караул и на посты. Пусть знают, что не задаром получили, ешь их волки! А мы уж в своих замечательных до Кавказа как-нибудь дотопаем. Авось там и на нашу долю найдется!
— Найдется! Как не найтись!
— У них-то цейхгауз во… Англия!
IV
Невысокая серая лошаденка, худая и некрасивая, стояла возле крыльца и, поворотив голову, смотрела на Сергея, хлопая ушами.
Весело смеялся чему-то Николай. Улыбался Владимир, похлестывая плетью по голенищам своих сапог.
На душе у всех было хорошо и спокойно.
Почему? Потому ли, что вновь наступила весна? Потому ли, что близок уже был некогда далекий Кавказ? А может быть и так, просто, непочему.
Сергей вдел ногу в стремя и вскочил в седло, продолжая смеяться звонко. Тощая лошаденка зафыркала чего-то и подалась назад, — точно настоящий конь.
— Ну, ты скоро?
— Осмотрю посты. Вернусь через час. Гайда.
Он уехал, а они остались еще немного подышать свежим воздухом.
— Чудно, брат, право! — проговорил Николай. — Ведь скоро будет только год с тех пор, когда мы сошлись втроем.
А как кажется, что это было уже давно, давно. Нет, ведь ты подумай! Только год!
Усмехнулся Владимир и потянул товарища за рукав:
— Пойдем! А говоришь ты правду, времени-то прошло немного, но всевозможных перемен, событий и совместно перенесенных опасностей больше чем много. Оттого и кажется, что давно. Знаешь, когда я вспоминаю о чем-нибудь, то как-то не возникает в голове — это было в феврале… это в марте… а — когда мы были на бандах… когда тебя ранили… и много таких других «когда».
Они постояли на улице еще несколько минут. С крыши соседнего домика капало, и слышно было, как, падая, капли негромко и мерно булькали.
На уличках, высыпавши, задорно гоготали около девок красноармейцы.
— Хорошо, Владимир, опять скоро весна, — говорил, оживившись, Николай. — Я бы хотел, чтобы работалось бы так же дружно, интересно, помнишь как тогда…
— …Когда мы были в Киеве? Разве это забудешь?
Пойдем!
Долго в этот вечер ждали Сергея товарищи. Прошел час, другой после обещанного времени, а он все не возвращался. Наступила ночь.
— Неужели у комиссара он засиделся, — начиная уже беспокоиться, высказал предположение Владимир.
— Возможно.
Прошло еще несколько часов, а Сергей все не возвращался.
Совсем встревоженный, Владимир послал одного из красноармейцев в штаб полка, к комиссару, узнать, не там ли Сергей.
— Да скажи, Петров, комиссару — пускай позвонит…
Или постой, я лучше напишу записку.
И он набросал карандашом на полевом бланке:
«Тов. Григорьев! Не был ли у вас Горинов? Если нет, то позвоните в первый батальон и спросите, нет ли его там.
Вот уже пять часов прошло, как он уехал по линии охранения и до сих пор еще не возвращался».
Некоторые из спящих красноармейцев, уловив краем уха, о чем идет речь, — попривстали.
— Неужто еще не ворочался? — раздались сонные голоса.
— Нет еще.
— Нуу! Это не ладно что-то!
Многие проснулись. Столь долгое и загадочное отсутствие встревожило всех.
— Может, его убили где?
— Негде! Сегодня на всей линии хоть бы один выстрел хлопнул. Когда вчера, — ну тогда бы еще так.
Через полчаса послышался топот, к крыльцу кто-то подъехал.
Многие было бросились к дверям, рассчитывая увидать Сергея. Но это был не он, а ординарец-кавалерист, из штаба полка. Ординарец быстро соскочил с лошади и передал Владимиру записку. На ней значилось:
«В штабе полка Горинова нет и не было, в штабе батальона тоже, я только что сейчас звонил. Срочно узнайте, кто и где видел его в последний раз! Все, что узнаете, сейчас же сообщайте мне».
Всю ночь, по заставам и полевым караулам, спотыкаясь в темноте, носились гонцы, расспрашивая — не видал ли кто-нибудь начальника команды пеших разведчиков.
Домой вернулся Владимир хмурый, усталый и сел молча на лавку.
— Ну, что же? — живо спросил его Николай и обступившие красноармейцы.
— Ничего пока!.. — глухо ответил он. — Ничего… Последней его видела застава четвертой роты. Но что толку-то, что видела! Приехал, — говорят, — посмотрел, посмеялся и свернул влево.
— И давно?
— Давно, еще с сумерками.
И повторил, чуть-чуть подумав:
… — С сумерками!