Александр Козачинский – Это было в Одессе (страница 22)
Огромные черные глаза Анны Ор смотрели сегодня уверенно и горели от двух бокалов шампанского, черное шелковое платье с открытой смуглой шеей и нить ярко-красного коралла – таков был костюм Анны Ор в этот вечер.
– Кто из них лучше? – спросил Маршан у какого-то лейтенанта.
Лейтенант посмотрел сквозь монокль:
– Их нельзя сравнить, – сказал он коротко.
– Почему?
– Потому что, господин полковник, одна – дочь вождя консерваторов, леди, а другая актриса. Э?
Полковник Маршан улыбнулся:
– Но обе женщины, лейтенант…
Бальные платья и фраки мужчин, бледные и возбужденные лица; Казарин сказал сидевшему рядом с ним литератору, также бежавшему на Юг из Москвы:
– Инсценировка пира во время чумы. И какая инсценировка!..
Литератор, ставший после революции горячим поклонником шпицрутенов, Аракчеева и военных поселений и вместо новелл писавший брошюры в «Осваге», тряхнул седой, аккуратно подстриженной бородкой:
– Неудачное сравнение, поручик…
Казарин поглядел на литератора со странной улыбкой. Он хотел еще что-то добавить, но поднялся. К ним подошла Анна Ор:
– Я не мешаю?
– Просим, – сказал литератор, снова тряхнув седой бородкой, – прекрасным женщинам первое место…
Он любил женщин, но женщины не любили его, и это портило нервы этому знаменитому литератору, чьи новеллы были переведены на все европейские языки. Он не мог привыкнуть к мысли, что его удел – писать о любви, а удел других – любить.
Анна Ор рассмеялась:
– Месье Казарин сегодня задумчив?
– Нет, – сказал Казарин, – я просто думал сейчас о том, как опишут подобные вечера, все это общество, через пятьдесят лет.
Литератор снова отвел разговор от литературной, по его мнению, темы. Он заговорил об убийстве, происшедшем вчера ночью: французский лейтенант, возвращавшийся домой, был убит неизвестно кем на улице.
– Большевистские агенты, – с ненавистью сказал литератор.
Казарин молчал, наблюдая танцующих. Затем он сказал внезапно:
– Кто знает…
Литератор рассердился:
– Мы это знаем!
Анна Ор сказала мягко своим бархатным голосом:
– Не надо спорить… Господин Казарин, вы не приглашаете меня танцевать?
Покачиваясь в танце и глядя прямо в глаза Казарину, она сказала:
– Я однажды подметила одно выражение вашего лица, которого не могу забыть…
– Да? – сказал неопределенно Казарин.
– Да. И знаете, когда это было…
– Когда?
– Когда мы ездили на автомобиле, помните? Казарин, вы знаете, я подозреваю, что в вас живет какой-то другой человек…
Рука, охватывавшая Анну Ор, не ослабела. Казарин улыбнулся, его голос был спокоен:
– Разве в каждом из нас не живет другой человек?
– Но тот, который живет в вас, он страшен своей загадочностью, своей необъяснимостью, своей тайной… Казарин, кто вы?
Стальные глаза Казарина посмотрели прямо в глаза Анны Ор:
– Поручик Казарин, сударыня… Причисленный к британскому командованию для связи.
– Я знаю, – сказала нервно Анна Ор.
Он усадил ее в кресло: оркестр, скрытый за пальмами, заиграл новый танец. Анна Ор следила за танцующими. Затем она сказала тихо:
– Мне так хочется покоя…
Казарин спокойно ответил:
– Вам рано еще отдыхать, сударыня. Вы так молоды…
Легкая дрожь пробежала по плечам Анны Ор. Она ничего не ответила.
Леди Эдит, сопровождаемая французским лейтенантом, подошла к ним.
– Хороший вечер, весело, – сказала она, сияя британским здоровьем.
Ужин, сверкавший хрусталем и блеском электрических люстр, продолжался до трех часов ночи.
Леди Эдит, сидевшая рядом с лейтенантом, тщетно ухаживавшим за красивой англичанкой, искала взглядом Казарина. Но его не было за ужином. Анна Ор сидела с литератором, немного опьяневшим и потрясавшим седой козлиной бородкой.
Справа от леди Эдит сидел недавно представленный генерал из деникинского штаба.
В половине четвертого, когда пили кофе, Казарин вновь появился в зале.
Леди Эдит завладела им и, изредка взглядывая туда, где находилась Анна Ор, постаралась ввести молчаливого офицера со стальными глазами в курс британского великосветского флирта. Это плохо удавалось ей…
На рассвете, уезжая домой, она сказала благосклонно банкиру Петропуло, проводившему ее до автомобиля:
– Очень удачный вечер… Почти как в Лондоне…
Толстый и лысый Петропуло склонился в низком поклоне.
У себя в «Бристоле» леди Эдит, снимая драгоценности, обратила внимание на небольшой холмик пепла на туалетном столе. Она рассердилась в первый момент, но вспомнив, что ключи от комнат были с ней и никто не мог войти в ее отсутствие на территорию Великобритании в трех комнатах «Бристоля», испугалась: леди Эдит хорошо знала, что находится в зоне военных действий, что она находится в городе, где происходят большие события…
Леди Эдит осмотрела внимательно комнату и убедилась, что кто-то в ее отсутствие был здесь.
– Кто же? – спросила себя леди Эдит.
Она осмотрела драгоценности, спрятанные в столе: все было цело, это не были воры.
Осмотр шкатулки с бумагами, где хранились письма, убедил леди Эдит, что тот, кто был в ее комнате, интересовался главным образом ее перепиской: письма, несомненно, перебирала чья-то рука, женский инстинкт подсказал это леди Эдит: кроме того, по некоторым мелочам она увидела, что письма сложены в ином порядке.
Леди сначала очень испугалась. Но, вспомнив, что прибыла на Восток с чисто спортивными намерениями, быстро взяла себя в руки: приключение – это очень занятно!
Взглянув в зеркало, она сказала себе:
– Миледи, вам будет что рассказать в Лондоне и миссис Дженетт, и леди Бальфур, и мисс Ллойд Джордж…
Затем она задумалась:
– Но как они могли войти сюда?
Это было непонятно… Леди Эдит тщательно осмотрела все окна, все двери; за занавесью у входа в спальню она нашла еще одно доказательство: второпях брошенное письмо, очевидно, оказавшееся ненужным…