Александр Косарев – ЗАСЛОН: ЗЕЛЁНЫЙ КОНТУР (страница 3)

— Ну что, красавец, — говорила она кусту, который упорно тянулся к мутному солнцу. — Будем лечить. Гниль уберём, корни присыплем углём, пересадим в свежую землю. И будешь как новенький.

Рядом, в самодельном вольере из сетки-рабицы, возились три кролика. Анна подобрала их месяц назад в заброшенном питомнике. Самка была ранена, один самец — напуган до смерти. Она выходила их, как выхаживала сотни раненых в полевых госпиталях. Тепло, покой, еда, вода, чистота.

Принципы одни и те же, — думала она. — Что для человека, что для кролика, что для томата. Создай условия — организм сам восстановится.

Она услышала шум мотора за два километра. Ухо, натренированное годами работы в прифронтовой зоне, различало звуки на расстоянии. Этот мотор был старым, тяжёлым, с характерным кашлем выхлопной трубы — «Газель». Один автомобиль. Не спешит.

Анна отложила скальпель, вытерла руки о старый халат, когда-то белый, а теперь серый от земли и времени. На поясе висел пистолет — «Глок», подарок одного из пациентов. Она умела им пользоваться, но ненавидела даже прикасаться.

— Анна Михайловна!

Голос был знакомым. Она выпрямилась, щурясь от солнца.

К теплице подходил высокий мужчина в разорванном бронежилете. Лицо в пыли, глаза усталые, но спокойные. За ним — двое парней, один с перевязанной рукой.

— Сергей, — кивнула Анна. — Живой.

— Как видите.

Она подошла ближе, оценивающе оглядела его.

— Бок. Поворачивайся.

— Я в порядке.

— Я сказала — поворачивайся.

Сергей вздохнул, повернулся. Анна отодрала край окровавленной куртки, присвистнула.

— Осколок. Давно?

— Недели две.

— Сидит глубоко. Нужно вытаскивать.

— Потом. — Сергей отступил. — Катя ждёт. Она нашла место. Бункер. С водой, с электричеством.

Анна замерла.

— С водой?

— Техническая, но есть. И помещение. Она говорит, можно сделать ферму. Замкнутый цикл.

Анна медленно выдохнула. Посмотрела на свою теплицу — жалкое подобие того, что она пыталась построить. На кроликов, которые копошились в вольере. На ящики с рассадой, которую ветер сушил заживо.

— Она справится? — спросила Анна. — Катя — монтажник, а не агроном.

— Она справится, — ответил Сергей. — Она уже всё рассчитала. Ей нужен тот, кто понимает растения. Вы.

Анна усмехнулась.

— Я хирург. Я людей режу.

— А теперь будете резать гниль и прививать черенки. Катя так и сказала.

Анна помолчала. Потом посмотрела на свои руки — в земле, с царапинами от шипов, с мозолями от лопаты.

— Три года назад я держала в этих руках скальпель и спасала жизни, — сказала она тихо. — А сейчас я держу в них корни и спасаю… что? Будущее? Или просто оттягиваю неизбежное?

— Не знаю, — честно ответил Сергей. — Я просто еду к жене. Она сказала — надо. Значит, надо.

— Ты всегда в неё верил.

— И не ошибался.

Анна сняла халат, аккуратно сложила его на ящик с рассадой. Подошла к вольеру, открыла дверцу.

— Кролики поедут с нами? — спросил Коля.

— Конечно, поедут, — ответила Анна. — Они часть цикла. Катя это понимает?

— Она сказала: «Если есть кролики, есть белок. Если есть навоз, есть удобрение. Если есть шкурки, есть одежда. Каждое животное — не еда, оно — элемент системы».

Анна улыбнулась. Впервые за долгое время.

— Умная женщина твоя Катя. — Она подхватила клетку с кроликами. — Поехали. Посмотрим на этот ваш «Зелёный Контур».

— Откуда вы знаете это название? — удивился Сергей.

— Катя написала мне сообщение на прошлой неделе. Через старую радиостанцию. Описала проект. Я сначала подумала — сумасшествие. Но потом… — Анна помолчала, глядя на горизонт. — Потом поняла, что это единственное, что имеет смысл. Война закончилась. Началась жизнь. Мы просто опоздали к старту.

Она подошла к «Газели», поставила клетку в кузов, укрыла старым одеялом.

— Анна Михайловна, — окликнул её Коля. — А правда, что вы из людей осколки доставали голыми руками?

Анна обернулась.

— Правда. А теперь буду из земли камни выбирать, чтобы корни не ломались. Какая разница? Главное — результат.

Она села в кабину рядом с Сергеем. Тот завёл мотор. «Газель» чихнула, кашлянула и покатилась по разбитой дороге на север.

— Сергей, — спросила Анна, глядя в боковое зеркало на исчезающую теплицу. — А если в бункере ничего не выйдет? Если Катя ошибается в расчётах? Мы останемся в подземелье без еды, без света, без…

— Не выйдет, — перебил Сергей.

— Откуда такая уверенность?

Он выдержал паузу.

— Потому что она уже сделала это однажды. На балконе. С огурцами. Если она смогла вырастить огурец в пластиковом горшке на девятом этаже, когда вокруг был бетон и смог, то в бункере с водой, светом и вашей помощью она вырастит всё, что угодно.

Анна посмотрела на его профиль — жёсткий, обветренный, но в глазах — что-то мягкое, живое.

— Ты её любишь, — сказала она не вопросом, а утверждением.

— Люблю, — просто ответил Сергей. — И верю. Это единственное, что у меня осталось.

«Газель» набирала скорость, оставляя за собой облака пыли. В кузове возились кролики, переговаривались парни, пахло бензином и сухой травой.

Анна закрыла глаза. В голове прокручивала схему, которую прислала Катя: три уровня, гидропоника, грунт, животные, биореактор. Схема была сырая, с кучей вопросов. Но в ней была логика. Железная логика инженера, который привык собирать сложные системы из тысяч деталей.

Интересно, — подумала Анна. — Сможет ли она собрать систему, где главная деталь — не чип и не транзистор, а живой корень?

Ответа она не знала. Но ей хотелось это увидеть.

---

Глава 4. Инженер света

Дмитрий шёл по пустырю, на ходу настраивая спектрометр.

Это была его гордость — самодельный прибор из старого фотодиода, призмы от бинокля и планшета на солнечной батарее. Он мог определить состав света с точностью до нанометра. В прошлой жизни это знание было бесполезным хобби. Сейчас — единственным, что отличало его от обычного мародёра.

Он нашёл это место случайно. Заброшенный тепличный комплекс на окраине бывшего совхоза. Стекла разбиты, крыша провалилась, но в подвальных помещениях сохранились стеллажи и, главное, система освещения. Старые натриевые лампы давно не работали, но проводка и блоки питания могли пригодиться.

Дмитрий спустился в подвал. Включил фонарь. Луч выхватил из темноты ряды пустых стеллажей, груды разбитых горшков, и…

— Есть, — выдохнул он.