Александр Косарев – Цикл Рассказов. Заслон. Танец Безмолвных Зеркал (страница 25)
Старец — Лес + Завершение. Его клетка тихая, глубокая, с корнями, которые уходят в самое начало. Он стоит на ней, и его фигура не отличается от дерева — такое же древнее, такое же живое, такое же молчаливое. Он — тишина, в которой всё это произошло. Он — завершение, которое стало началом.
Восемь.
Каждый на своей клетке. Каждый — фигура, которая помнит себя.
Доска под ними начинает светиться. Не как раньше — по частям, клетка за клеткой. Вся. Сразу. Свет идёт от каждой клетки, от каждой фигуры, от каждого из восьми. Он поднимается вверх, в небо, которое уже не небо — пространство между ходами, где время замирает, чтобы сделать вдох.
Марк чувствует, как его клетка соединяется с клеткой Анны. Не линией — живой нитью, которая пульсирует в такт их сердцам. Анна чувствует, как её клетка соединяется с клеткой Елены. Елена — с Дмитрием. Дмитрий — с Виктором. Виктор — с Алисой. Алиса — с Верой. Вера — со Старцем. Старец — с Марком.
Круг замкнулся.
Восемь клеток. Восемь фигур. Один узор.
— Мы — одно, — говорит Марк.
— Мы — всё, — говорит Анна.
— Мы — танец, — говорит Елена.
— Мы — музыка, — говорит Дмитрий.
— Мы — путь, — говорит Виктор.
— Мы — слово, — говорит Алиса.
— Мы — линии, — говорит Вера.
— Мы — тишина, — говорит Старец.
И в этой тишине — шаги.
---
2. ПРИХОД
Они идут из темноты.
Двое. Он и она. Не старые и не молодые. Лица, которые могли бы быть любыми лицами. Глаза, которые видели всё. Руки, которые держали фигуры, когда мир был только замыслом.
Аэрон и Лира.
Восемь смотрят на них. Не с удивлением — с узнаванием. Они знали их всегда. С того момента, как проснулись в поезде, в зеркале, на крыше, в библиотеке, в больнице, в чужой комнате, на набережной, в тишине.
Аэрон и Лира подходят к Доске. Останавливаются на её краю. Смотрят на восемь фигур, которые стоят на своих клетках, на узор, который сплёл их в одно целое.
— Вы пришли, — говорит Лира. Голос тихий, как шёпот листьев. Но в этом шёпоте — сила, которая создала миры.
— Вы ждали, — отвечает Марк.
— Всегда, — говорит Аэрон. Голос глубокий, как корни древнего дерева. — С того дня, как мы сделали первый ход.
— Зачем? — спрашивает Анна.
Лира смотрит на неё. На ту, кто помнит.
— Чтобы вы вспомнили, — говорит Лира. — Чтобы партия, которую мы начали, не осталась незавершённой.
— Какая партия? — спрашивает Елена.
Аэрон делает шаг вперёд. Касается Доски. И под его рукой восемь фигур вспыхивают ярче.
— Партия, в которой нет победителей, — говорит он. — Партия, в которой каждый ход — это вопрос, а каждый ответ — это новый ход. Партия, которая никогда не заканчивается, потому что смысл не в победе. Смысл в танце.
— Вы — боги? — спрашивает Дмитрий.
Лира улыбается. В её улыбке — грусть, которая старше всех миров.
— Мы — такие же, как вы, — говорит она. — Мы сыграли первую партию, когда мир был только замыслом. Мы создали Доску, клетки, фигуры. Но мы не знали, что создаём. Мы думали, что играем. А на самом деле — танцевали. И наш танец стал миром.
— А мы? — спрашивает Виктор.
— Вы — продолжение, — говорит Аэрон. — Вы — те, кто помнит. Те, кто видит. Те, кто может завершить то, что мы начали.
— Завершить? — Алиса смотрит на них. — Но ты сказал, партия никогда не заканчивается.
— Партия — нет, — говорит Аэрон. — Но круг — да. Каждая партия должна вернуться к началу, чтобы начаться снова. Вы — те, кто замкнёт круг.
— Как? — спрашивает Вера.
Лира подходит к Доске. Становится рядом с Аэроном. Их руки встречаются над восемью фигурами.
— Сыграйте последний ход, — говорит она. — Тот, который не будет ходом. Который будет возвращением.
— Мы не знаем как, — говорит Старец.
Аэрон смотрит на него. На того, кто был тишиной.
— Знаете, — говорит Аэрон. — Вы всегда знали. Просто боялись.
— Чего?
— Что после последнего хода вас не станет.
Тишина. Восемь смотрят друг на друга. На клетки, которые стали их сутью. На узор, который сплёл их в одно целое.
— А что будет? — спрашивает Марк.
Лира смотрит на него. На первый ход, который начал партию.
— Вы станете тем, чем были до того, как стали фигурами, — говорит она. — Вы станете игрой, которая помнит себя. Вы станете танцем, который не нуждается в танцорах.
— Это смерть? — спрашивает Анна.
— Это рождение, — отвечает Аэрон. — Рождение того, что будет после вас. Того, что вы создадите, когда перестанете быть собой.
Восемь молчат.
Тишина. Та самая, которая была в поезде, в зеркале, на крыше, в библиотеке, в больнице, на набережной, в чужой комнате, в театре. Тишина, которая ждала.
Марк делает шаг вперёд.
---
3. ПОСЛЕДНИЙ ХОД
— Я первый, — говорит Марк.
— Нет, — говорит Анна. — Мы вместе.
Она берёт его за руку. Елена берёт Анну за руку. Дмитрий — Елену. Виктор — Дмитрия. Алиса — Виктора. Вера — Алису. Старец — Веру.
Восемь. Одна цепь. Один круг. Одно сердце, которое бьётся в восьми грудях.
Они смотрят на Аэрона и Лиру. На тех, кто начал. На тех, кто ждал.
— Какой последний ход? — спрашивает Марк.
Лира подходит к нему. Касается его лба. Нежно, как когда-то в поезде.