Александр Косарев – Цикл Рассказов. Заслон. Танец Безмолвных Зеркал (страница 10)
Она касается занавеса.
Он расходится, как вода. Не в стороны — вглубь, открывая проход, который ведёт… Алиса не знает куда. Но идёт.
За занавесом — зал.
Но зал не для зрителей. Посередине — Доска.
Огромная, во всю сцену. 64 клетки, каждая размером с крышку стола. Чёрные и белые, но не в шахматном порядке — по-другому. Чёрные клетки холодные, гладкие, как базальт. Белые — тёплые, шероховатые, как песчаник.
На доске — фигуры. Не все. Семь. Четыре тёмные, три светлые. Они стоят не на начальных позициях — разбросаны по клеткам, как будто партия уже идёт.
Алиса смотрит на фигуры и понимает: они — люди. Те, кого она чувствовала снаружи. Семеро, которые ждали.
Она подходит к доске. Камень в руке становится горячим, почти обжигающим. Ожерелье на шее пульсирует в такт сердцу.
Алиса смотрит на свободную клетку. Сады + Завершение. Белая, тёплая, с узором, похожим на раскрытую ладонь.
Она ставит камень на клетку.
И в тот же момент фигура появляется на доске. Светлая, из алебастра, с основанием, которое идеально ложится в выпуклость клетки.
Восьмая.
---
3. ВОСЕМЬ
Свет вспыхивает.
Не яркий, не ослепляющий — ровный, спокойный, как свет свечи в тёмной комнате. Он идёт от клеток, от фигур, от камней, которые лежат на доске, от ожерелья на шее Алисы.
И в этом свете появляются они.
Семеро.
Марк, Анна, Елена, Вера, Дмитрий, Виктор. И ещё один — тот, кого Алиса не знает, но чувствует: он был здесь всегда, просто не показывался. Старец. С белыми волосами и глазами, которые смотрят не на мир — сквозь мир.
Они стоят вокруг доски. Каждый на своей клетке. Каждый — фигура, осознавшая себя.
Алиса смотрит на них. На Марка, который пришёл первым, сам не зная куда. На Анну, которая видела сны, слишком реальные для снов. На Елену, которая была зеркалом для всех, кроме себя. На Веру, которая видит линии, связывающие всё со всем. На Дмитрия, который касается и исцеляет, но не может исцелить себя. На Виктора, который тридцать лет искал то, что всегда было рядом. На Старца, который нашёл истину и замер в ней, чтобы другие могли пройти мимо.
Они смотрят на неё.
— Ты пришла, — говорит Марк.
— Я пришла, — отвечает Алиса.
— Ты знаешь, кто ты?
Алиса закрывает глаза. В темноте — лица. Много лиц. Те, кем она была. Те, кем она станет. Те, кто живёт в ней, как в доме с множеством комнат.
Она открывает глаза.
— Я — та, кто молчит. Потому что слова ещё не родились. Но они уже здесь. Я чувствую их.
— Что они говорят?
Алиса смотрит на доску. На восемь фигур, стоящих на своих клетках. На узоры, которые текут от фигур к фигурам, сплетаясь в один большой узор.
— Они говорят: партия началась.
---
4. ПЕРВОЕ КАСАНИЕ
Восемь стоят вокруг доски.
Тишина. Та самая тишина, которая была в поезде, в зеркале, на крыше, в библиотеке, в больнице, на набережной, в чужой комнате. Тишина, которая ждала, когда её нарушат.
Вера делает шаг вперёд.
Она старше всех. Не возрастом — опытом. Она видела линии тридцать лет, с тех пор как умер её муж и мир стал прозрачным. Она знает, что делать.
Она подходит к Марку. Касается его лба.
— Я вижу тебя, — говорит Вера.
Марк чувствует, как прикосновение открывает что-то в нём. Не дверь — окно. Окно, из которого видно всю доску целиком. Он видит себя — фигуру на клетке Река + Основание. Видит свой путь — от поезда, от женщины, от камня, который стал проводником. Видит, что он — первый ход в этой партии. Тот, кто пришёл, чтобы остальные могли собраться.
Вера подходит к Анне. Касается её лба.
— Я вижу тебя.
Анна видит. Видит две жизни, которые живёт одновременно. Свою — Анны, женщины, которая боится снов. И другую — той, с чёрными волосами и тяжёлым взглядом, кто поставил фигуру на доску тысячелетия назад. Она понимает: она — память. Память о первой партии, которая должна помочь сыграть последнюю.
Вера подходит к Елене. Касается её лба.
— Я вижу тебя.
Елена видит. Видит не отражение — себя. Себя настоящую, без слоёв зеркал, без привычки быть тем, кем нужно другим. Она — та, кто светит отражённым светом. Но сейчас она становится источником.
Вера подходит к Дмитрию. Касается его лба.
— Я вижу тебя.
Дмитрий видит. Видит свою музыку — ту, что он раздавал другим, не оставляя себе. Видит фальшивые ноты, которые накопились за годы касаний. И понимает: чтобы исцелить других, нужно сначала исцелить себя. Но он не знает как. Пока не знает.
Вера подходит к Виктору. Касается его лба.
— Я вижу тебя.
Виктор видит. Видит тридцать лет поисков. Видит отца, умирающего с камнем в руке. Видит диаграмму в старой книге. И понимает: он не искал Доску. Он искал себя. И нашёл. Потому что Доска — это не место. Доска — это они. Восемь фигур, стоящих на клетках.
Вера подходит к Старцу. Касается его лба.
— Я вижу тебя.
Старец не говорит ничего. Не потому, что не может — потому что его слова были бы лишними. Он — тот, кто уже прошёл путь, который им только предстоит. Он здесь не для того, чтобы играть. Он здесь, чтобы засвидетельствовать.
Вера подходит к Алисе. Касается её лба.
— Я вижу тебя.
Алиса видит. Видит всё сразу. Не как другие — по частям. Она видит всю партию целиком: от первого хода Аэрона и Лиры до последнего, который им только предстоит сделать. Видит, что они — не фигуры в чужой игре. Они — игра. Игра, которая помнит себя.
Вера возвращается на своё место. Касается своей груди. Потом поднимает руку в высь. Потом возвращает пальцы к устам.
Восемь повторяют за ней.
Касание ко лбу — «Я вижу тебя».
Касание к сердцу — «Я чувствую тебя».
Указание в высь — «Я ищу вместе с тобой».
Пальцы к устам — «Я храню твою тайну».
Тишина.