Александр Косарев – Цикл Рассказов. Заслон. Танец Безмолвных Зеркал (страница 1)

Цикл Рассказов. Заслон. Танец Безмолвных Зеркал

Пролог. До Первого Хода

Здесь ничего нет.

Но уже есть ожидание.

Есть напряжение между двумя точками, которые вот-вот станут началом и концом.

Есть тишина, которая слышит саму себя.

И есть двое.

— Ты помнишь, зачем мы здесь? — спрашивает один.

— Чтобы начать, — отвечает другой.

— Что мы создадим?

— Вопрос.

— Что мы получим?

— Ответ.

— А между ними?

Молчание. Самый долгий взгляд.

— Танец.

Они протягивают руки. Между их пальцами — ничего. Но это ничего уже пульсирует. Уже просится наружу. Уже хочет стать клетками, фигурами, судьбами.

— Как назовём?

— Танцем Безмолвных Зеркал.

— Почему?

— Потому что в конце каждый увидит в другом себя. И поймёт, что они — одно.

Первый касается лба второго. Второй касается сердца первого. Они поднимают руки в высь. Возвращают к устам.

— Начинаем.

— Всегда.

И тишина между ними становится первой клеткой.

Клеткой, на которой ещё нет фигур.

Но они уже идут.

Глава 1. Тишина

В которой поезд идёт в никуда, отражение живёт своей жизнью, линии сходятся в одной точке, а ожерелье находит свою шею

---

1. МАРК

Поезд идёт в никуда.

Марк знает это, потому что за окном уже три часа один и тот же пейзаж: бесконечное поле, уходящее в серую дымку, редкие столбы, чёрные деревья, похожие на застывших птиц. Ни одной станции. Ни одного огня. Только ритмичный стук колёс, который въелся в позвоночник и стал частью пульса.

Он не помнит, как сел в этот поезд.

Он не помнит, куда едет.

Он не помнит даже своего имени — до того момента, как зачем-то сунул руку в карман куртки и нащупал там бумажник. В бумажнике — документы. Марк. Тридцать четыре года. Город, название которого ничего не говорит.

И камень.

Камень лежит в левом кармане джинсов. Марк не помнит, как он там оказался. Он вообще не помнит, чтобы когда-либо держал в руках что-то подобное: гладкий, тёплый, с внутренним свечением, которое не исчезает, сколько ни сжимай пальцы. Внутри камня — узор. Словно кто-то нарисовал невидимыми чернилами карту, а потом подсветил изнутри.

Марк смотрит на камень уже час.

Ему кажется, что если смотреть достаточно долго, узор начнёт двигаться.

В купе напротив — женщина.

Она появилась не на станции. Она просто была здесь, когда Марк открыл глаза. Сидит у окна, сложив руки на коленях, и смотрит на него.

Не отводит взгляда.

Марк хочет спросить: Кто вы? Где мы? Почему вы смотрите? Но слова не идут. Не потому, что страшно. Потому что в тишине купе есть что-то, что нельзя нарушать. Словно тишина — это тонкая ткань, и если произнести слово, она порвётся, и за ней окажется… Марк не знает что. Но чувствует: что-то, для чего он ещё не готов.

Женщина чуть наклоняет голову. У неё светлые волосы, собранные в низкий пучок, и очень спокойное лицо. Не молодое и не старое. Лицо, которое могло бы быть у кого угодно — и ни у кого.

Она протягивает руку.

Марк не двигается. Но камень в его кармане становится горячим.

Пальцы женщины касаются его лба.

Это не просто прикосновение. Это как если бы кто-то открыл окно в душной комнате. Как если бы вода хлынула в пересохшее русло. Как если бы Марк всю жизнь смотрел на мир через матовое стекло, а сейчас стекло убрали.

Он видит.

Не глазами — всем существом. Видит, что купе — это не купе. Это клетка. Клетка с определённым звуком, определённой температурой, определённым узором под ногами. Видит, что женщина напротив — не просто женщина. Она — фигура. Светлая. С отблеском, как от алебастра. Видит, что поезд — это движение по Доске, и каждый стук колёс — это чей-то ход.

Женщина убирает руку.

— Ты вспомнил, — говорит она.

Это не вопрос.

Марк смотрит на неё. В горле пересохло. Он хочет сказать: Кто вы? Что со мной? Где мы? Но вместо этого из его рта выходит:

— Я — фигура.

Женщина улыбается. Впервые.

— Мы все — фигуры, Марк. Вопрос только в том, помним мы об этом или нет.

— А вы помните?

— Я помню достаточно, чтобы найти тебя.

— Зачем?

Она не отвечает. Смотрит в окно, на бесконечное поле. Марк ждёт. Тишина в купе становится плотной, почти осязаемой.

— Скоро остановка, — говорит женщина. — Там ты выйдешь.

— Куда?

— Туда, куда ведёт твой камень.