Александр Косарев – Цикл Рассказов. Заслон. Нулевой Контур (страница 6)
Марк идет впереди, не оборачиваясь.
МАРК: «Кристаллы — это память. А память имеет свойство накапливаться. Когда человек умирает, его кристалл остается. Раньше их перерабатывали. Потом поняли, что это — убийство. В каждом кристалле — чья-то жизнь. Кто дал нам право стирать чужую жизнь, даже если она уже кончилась?»
Он останавливается. Показывает на горизонт.
МАРК: «Свалка выросла сама. Сначала привозили отслужившие чипы. Потом — кристаллы из госпиталей. Потом — целые блоки памяти из Стеклянного Города, когда люди начали сходить с ума от чужих снов. А потом... потом “Песня” пришла сюда. И кристаллы запели».
Даниил смотрит вдаль. Горы кристаллов уходят за горизонт. Светятся. Дышат.
ДАНИИЛ: «И никто не пытается это остановить?»
МАРК: «Пытаются. Но “Песня” — это не технология. Это... новая реальность. Ее нельзя остановить. Можно только научиться с ней жить. Или — как мои дети — уйти в нее навсегда».
Он трогает золотой кулон.
МАРК: «Идем. Нас ждут».
---
СЦЕНА 8. БАЗА «ЗАСЛОН-СВАЛКА». КОМАНДНЫЙ ЦЕНТР.
Камера въезжает в помещение. Бетон, сталь, мигающие экраны. В центре — голографическая карта Свалки, на которой пульсируют десятки красных точек.
За столом сидит АННА ВОЛОШИНА. Сорок восемь лет, но выглядит старше. Седые волосы собраны в пучок, лицо строгое, глаза — усталые. На шее — кристалл-кулон, светится синим. Не ровно — пульсирует, как больное сердце.
Она смотрит на карту, не оборачиваясь.
АННА: «Ты привел щенка. Я думала, ты пошутил».
МАРК: «Анна, это Даниил. Даниил — это Анна. Наш врач. Лучший специалист по кристаллам памяти во всем “Заслоне”. И самая несчастная женщина, которую я знаю».
Анна оборачивается. Смотрит на Даниила. Взгляд — скальпель.
АННА: «Девятнадцать лет. Ноль боевых выходов. Нейросенсорная адаптация — семь процентов. Ты притащил ребенка на убой».
МАРК: «Я притащил добровольца. Он сам выбрал».
АННА: «Дети не выбирают. Детьми выбирают родители, школа, обстоятельства. А иногда — старые маразматики, которые не могут забыть свой погибший отряд и ищут замену».
Марк молчит. Анна встает. Подходит к Даниилу.
Она ниже его, но смотрит так, что хочется стать маленьким и незаметным.
АННА: «Ты знаешь, что такое I-0?»
ДАНИИЛ: «Интегратор Нулевого Контура. Позволяет видеть контуры реальности. Предвидеть действия противника».
АННА: «Умный. Вызубрил. А знаешь, что это значит на практике?»
Она касается своего кулона. Синий свет становится ярче.
АННА: «Это значит, что ты будешь видеть смерти до того, как они случатся. Будешь слышать крики до того, как они прозвучат. Будешь чувствовать боль — не свою, чужую — как свою. И через месяц ты перестанешь спать. Через два — перестанешь есть. А через три — перестанешь отличать живых от мертвых».
Она смотрит ему в глаза.
АННА: «Ты готов к этому, щенок?»
Даниил молчит. Горло пересохло.
МАРК: «Анна, хватит. Он выдержал первое погружение. Это больше, чем выдерживали некоторые из твоих пациентов».
Анна усмехается.
АННА: «Первое погружение — это цветочки. Ягодки начнутся после вживления. И когда он приползет ко мне с ПТСР такой глубины, что я не смогу его вытащить — ты будешь виноват, старый хрен».
Она возвращается к карте.
АННА: «Но раз уж он здесь... посмотри на это».
Она увеличивает карту. Красные точки сливаются в одну большую зону.
АННА: «За последние сутки активность кристаллов выросла в триста процентов. “Песня” усиливается. И центр — здесь».
Она показывает на точку в глубине Свалки.
АННА: «Там, где похоронен твой отряд».
Марк замирает.
МАРК: «Совпадение».
АННА: «Я тоже так думала. Пока не увидела это».
Она выводит на экран другой снимок. Спектральный анализ. На нем — четкий узор.
Меркаба.
Та же, что в ангаре. Та же, что Даниил видел во сне.
АННА: «Кто-то играет на Доске. И первый ход сделан».
---
СЦЕНА 9. НЕИЗВЕСТНОЕ МЕСТО. КОМНАТА ЕГОРА.
Камера стоит неподвижно. В кадре — темнота.
Дыхание. Неровное. Частое.
Вспышка. Красная.
Еще одна. Синяя.
ГОЛОС ЕГОРА (мысленно, искаженный): «...вижу контуры... красный — враг... синий — свой... красный... синий... красный... все красные...»
Свет зажигается.
ЕГОР КОСАРЕВ сидит на кровати. Двадцать восемь лет, но выглядит на сорок. Лицо изможденное, глаза закрыты, на затылке — светящийся шрам. Черные очки лежат на тумбочке.
Он дышит. Считает.
ЕГОР: «Раз. Два. Три. Четыре».
Открывает глаза.
Мир — в линиях. Светящихся. Пульсирующих. Стены — в сетке голубых нитей. Кровать — в оранжевых. Собственное тело — в золотых.
Он смотрит на свои руки. Сквозь руки. Видит кости. Видит сосуды. Видит кровь, которая течет по ним.
И в крови — точки. Черные. Они движутся.
Егор закрывает глаза. Снова считает.
ЕГОР: «Раз. Два. Три. Четыре».
Открывает.
Черные точки исчезли. Но он знает — они вернутся. Они всегда возвращаются.