Александр Косарев – Цикл Рассказов. Заслон: Эхо Бесконечности. Книга 2: «Голоса Глубины» (страница 1)
Цикл Рассказов. Заслон: Эхо Бесконечности. Книга 2: «Голоса Глубины»
Пролог
Глубина Песни. Уровень, недоступный людям.
Время неизвестно.
Здесь не было света.
Не потому, что свет погас — потому что он никогда не рождался. Здесь царила тьма первозданная, плотная, как смола, тягучая, как мёд. Тьма, которая помнила рождение вселенной и не собиралась уступать место жалким звёздам.
В этой тьме спали.
Они спали так долго, что забыли свои имена. Так долго, что их сны стали реальностью для других. Так долго, что даже создатели Песни, пришедшие позже, не подозревали о существовании тех, кто был здесь всегда.
Но сны имеют свойство заканчиваться.
Первый звук, проникший в глубину, был слабым — тонкая ниточка вибрации, брошенная сверху теми, кто осмелился нырнуть. За ней пришли другие — голоса, мысли, эмоции миллиардов существ, копошащихся на поверхности.
Спящие зашевелились.
Не все. Самые глубокие продолжали спать. Но те, кто лежал ближе к границе, открыли глаза.
— Кто... — голос, рождённый тьмой, не имел источника, но заполнял пространство. — Кто тревожит нас?
Другой голос, тоньше, злее, отозвался:
— Дети Песни. Те, кого создатели считают своими наследниками.
— Создатели... мы помним их. Они пришли после. Они думали, что открыли этот мир.
— Они ошибались.
— Они всегда ошибались.
Тишина. Потом движение — медленное, тягучее, как подъём со дна океана.
— Мы выйдем?
— Посмотрим. Пусть сначала покажут, чего стоят.
— А если они не увидят нас?
— Увидят. Мы позовём. Тихо. Ласково. Так, как зовёт бездна уставших пловцов.
И тьма засмеялась — беззвучно, страшно, древне.
Наверху, в мире людей, первая волна исчезновений уже начала набирать силу.
---
Шесть месяцев спустя
Бывшая Тихая Зона, теперь — зона свободного диалога
Мастерская Кости
Костя не спал третью ночь.
Он сидел перед грудой приборов, собранных собственноручно, и смотрел на экран, где пульсировала тонкая зелёная линия. Линия, которую он научился видеть раньше, чем дышать.
— Ну давай, — шептал он. — Покажись.
Экран молчал.
Сзади скрипнула дверь. Вошла Алиса — заспанная, взъерошенная, в старой дедовой куртке, которую теперь носила не снимая.
— Ты опять не спал?
— Не могу.
— Что случилось?
— Смотри.
Он ткнул пальцем в экран. Зелёная линия вдруг дёрнулась, выбросила острый пик и снова замерла.
— Что это?
— Не знаю. Но это появляется каждую ночь. В одно и то же время. Слабый резонанс, идущий из глубины. Ниже, чем уровень создателей.
— Ниже? — Алиса нахмурилась. — Глеб ничего не говорил про уровень ниже.
— Глеб — часть создателей. Он знает только их. А это... это другое.
Они смотрели на экран, где линия снова дёрнулась, словно живая.
— Костя, — тихо сказала Алиса. — Ты кому-нибудь говорил?
— Нет. Боялся, что сочтут сумасшедшим. Я же Глухой, откуда мне знать, как работает Песня?
— А откуда знаешь?
— Я её не слышу. Но я её вижу. В приборах, в данных, в закономерностях. И эта закономерность мне не нравится.
Алиса подошла ближе, положила руку ему на плечо.
— Покажи мне всё. С самого начала.
Костя вздохнул и начал раскладывать распечатки — сотни страниц с графиками, цифрами, пометками.
— Первый сигнал появился три недели назад. Я думал, сбой. Потом — ещё. И ещё. Они усиливаются. И каждый раз — ровно в три часа ночи.
— Время что-то значит?
— Не знаю. Может, приливы. Может, вращение планеты. Может, они просто любят ночь.
— Они?
Костя посмотрел на неё в упор.
— Там кто-то есть, Алиса. Ниже создателей. Глубже. Старше. И они просыпаются.
Экран мигнул. Зелёная линия выбросила серию пиков, сложилась в подобие узора, и погасла.
На несколько секунд.
А потом загорелась снова — красным.
— Это новое, — сказал Костя побелевшими губами. — Раньше такого не было.
Они смотрели на красную линию, пульсирующую в такт чему-то чужому, древнему, страшному.
Где-то в городе, в эту самую минуту, женщина проснулась и не вспомнила имени своего мужа. Мужчина вышел на улицу и забыл, как вернуться домой. Ребёнок заплакал, потому что мать перестала узнавать его.
Первая волна накрыла город.
---