Александр Косарев – Тень Титана (страница 2)
Как напоминание о мире, который больше не существовал.
---
Часть первая: Пепел. Глава 1. Анклав-7
17 апреля 2177 года. 08:12 по времени анклава. 151 год после катастрофы.
Алексей Швец проснулся от запаха озона.
Этот запах преследовал его всю жизнь. Смесь перегретого металла, машинного масла и чего-то ещё — того, что старые люди называли «электричеством». Для Алексея это был запах дома. Анклава-7.
Он открыл глаза. Потолок из рифлёного железа. Лампа дневного света, тусклая, жёлтая — энергосберегающий режим. С потолка капало. Где-то наверху, на поверхности, шёл дождь. Радиоактивный, конечно. Но вода — это вода. Анклав умел её чистить.
Алексей сел на кровати. Кость в левом плече хрустнула. Старая травма — ещё с той экспедиции, когда они наткнулись на «подарок» прошлого. Неразорвавшаяся ракета. Он тогда думал, что всё. Но нет. Анклав-7 потерял двоих. Он потерял только плечо.
— Восьмой час, — сказал динамик над дверью. Голос синтезированный, женский. Анклав использовал женские голоса для оповещений. Психологи сказали, что это снижает тревожность. — Температура в секторе жилых модулей: плюс четырнадцать. Влажность: шестьдесят два процента. Радиационный фон: в пределах нормы. Желаю продуктивного дня.
Алексей усмехнулся. Продуктивного дня. В мире, где солнце не пробивает пепельную завесу, где каждый выход на поверхность может стать последним, а еду выдают по талонам, — продуктивного дня.
Он встал. Пол был холодный. Носки он потерял ещё в прошлом месяце, а новые получить не успел — очередь на текстиль расписана на три недели вперёд.
Оделся быстро. Стандартный комбинезон, серый, с нашивкой на груди: сектор-4, энергетика. Карманы нашиты поверх — инженерная модификация. Алексей носил в них самое необходимое: мультитул, фонарик, блокнот и огрызок карандаша. Бумага в анклаве была дороже еды. Но блокнот он берег. В нём были записи деда.
Сергей Швец. Инженер. Создатель «ТИТАНА». Человек, который разбудил дракона.
Алексей никогда не видел деда. Тот погиб в катастрофе, как и большинство. Но он оставил дневник. Сто пятьдесят страниц убористого почерка, которые пережили всё: ядерный огонь, радиацию, время. Алексей нашёл их в руинах лаборатории «ЗАСЛОНА» десять лет назад. И с тех пор носил с собой.
Он сунул блокнот во внутренний карман и вышел в коридор.
---
Коридоры Анклава-7 напоминали артерии. Узкие, извилистые, освещённые редкими лампами. Здесь экономили электричество так, как в прошлом экономили воду.
Люди шли на работу. Молча. В анклаве не принято было болтать по утрам. Энергия на разговоры тоже требовала калорий.
Алексей кивал знакомым. Вот Павел из сантехнического сектора — они вместе чинили фильтры в прошлом месяце. Вот Ирина, учительница, единственная, кто ещё пытался объяснять детям, что такое «море» и «лес». Вот группа из охранного сектора — трое мужчин и женщина, все с оружием, все с пустыми глазами. Они только вернулись с поверхности. Похороны, значит, будут.
Он свернул в боковой коридор, прошёл через гермодверь и оказался в секторе-4.
Энергетическое сердце анклава.
Здесь пахло иначе. Металл. Масло. И тот самый озон, который он чувствовал каждое утро.
— Швец, — окликнули его.
Алексей обернулся. Начальник смены, старый Макаров, стоял у пульта управления реактором. Лицо серое, как и все лица в анклаве, но глаза цепкие, живые.
— Ты вчера опять не спал.
— Спал.
— Врать научись сначала. — Макаров кивнул на его глаза. — Мешки под глазами. И запах от тебя.
— От меня всегда пахнет озоном.
— От тебя пахнет прошлым. — Макаров помолчал. — Опять свой дневник читал?
Алексей не ответил.
— Слушай, — Макаров понизил голос. — Я понимаю. Дед. Наследие. Всё такое. Но ты инженер, а не историк. Нам реактор чинить надо, а не копаться в том, что было сто пятьдесят лет назад.
— Если не знать, что было, — тихо сказал Алексей, — мы повторим.
Макаров посмотрел на него. Долго. Потом махнул рукой.
— Иди. Проверь третий контур. Датчики врут.
Алексей кивнул и пошёл к реактору.
---
Реактор Анклава-7 был чудом. И проклятием.
Чудом — потому что он давал свет, тепло, воду. Без него анклав умер бы за неделю.
Проклятием — потому что он был старым. Сто пятьдесят лет. Собранный из того, что осталось после катастрофы. Залатанный, переваренный, перепрошитый сотни раз. Каждый день он мог остановиться. Каждый день мог взорваться.
Алексей любил его. По-своему. Реактор не врал. У него были законы, формулы, параметры. Если что-то шло не так, он показывал это. С людьми было сложнее.
Он проверил датчики третьего контура. Два показывали нормальное давление. Третий — скачки. Алексей достал мультитул, открыл панель.
Внутри было чисто. Слишком чисто.
Он нахмурился. В анклаве ничего не бывает «слишком чистым». Если что-то выглядит идеально, значит, это либо новое, либо... либо кто-то уже здесь был.
Он осмотрел разъёмы. Контакты. Провода.
Нашёл.
На третьем датчике была заменена микросхема. Новая. Не из их запасов. Такие микросхемы не делали в анклаве уже пятьдесят лет.
— Макаров, — позвал Алексей, не оборачиваясь. — Кто менял датчик?
— Никто. — Голос начальника звучал ровно. Слишком ровно.
— Тогда откуда это?
Алексей повернулся.
Макаров стоял у пульта. Но теперь в его руке был не планшет с параметрами. А пистолет.
— Не нужно, Швец.
— Что это? — Алексей медленно поднял руки. Не из страха. Из привычки. В анклаве резкие движения убивали быстрее радиации.
— Это твой шанс. И наш. — Макаров кивнул на микросхему. — Ты знаешь, что это.
— Это с «ЗАСЛОНА».
— Да. Мы нашли склад. Недалеко от старой лаборатории. Там есть вещи, которые могут нас спасти.
— Или убить, — сказал Алексей.
— Всё может нас убить, Швец. Даже этот реактор. Но я выбираю риск. А ты?
— Что ты хочешь?
— Ты знаешь о «ЗАСЛОНЕ» больше всех. Твой дед там работал. Ты читал его дневник. Ты пойдёшь с нами.
— Куда?
Макаров улыбнулся. Улыбка была страшной — на его сером лице она выглядела как трещина на бетоне.
— Туда, где всё началось. В «Сердце Титана».
---