Александр Косарев – Kontron 6004: Битва за будущее (страница 2)

Марго шла за Марком по узкому проходу между гаражами, перешагивая через лужи, в которых отражалось ночное небо. Туфли на низком каблуке, предназначенные для паркета в офисе, предательски скользили по мокрому асфальту.

— Он живёт здесь? — спросила она с сомнением.

— Он здесь работает, — поправил Марк. — Живёт он там, где есть интернет.

Они остановились перед дверью подъезда, облепленной объявлениями о пропаже кошек и рекламой пластиковых окон. Марк набрал код на домофоне — длинную комбинацию, которую явно запомнил с трудом, шевеля губами.

Дверь щёлкнула.

Третий этаж. Единственная дверь без номера, обитая чёрной кожей, которая когда-то была дорогой, а теперь пошла трещинами, как старая карта. Марк постучал три раза, пауза, два раза, пауза, один.

— Он параноик? — тихо спросила Марго.

— Он жив, — ответил Марк.

Дверь открылась.

В проёме стоял человек, которого Марго не заметила бы в толпе. Среднего роста, неприметный, в чёрной толстовке с натянутым капюшоном. Но глаза… Когда он поднял голову, Марго увидела глаза, которые не соответствовали его неприметной внешности. Живые, быстрые, они сканировали пространство с такой скоростью, что казалось — он видит не только их, но и то, что за их спинами, и то, что этажом ниже, и то, что в сети через три квартала.

— Марк, — сказал он голосом, в котором не было приветствия. — Ты привёл клиента. Женщина. Дорогая обувь, дорогие часы, дорогая нервозность. Руководитель.

— Чиж, — Марк шагнул вперёд, перекрывая обзор. — Мы говорили по телефону.

— Мы говорили о чипе, — Чиж посторонился, пропуская их внутрь. — А ты привёл человека, который будет задавать вопросы. Я не люблю вопросы.

— Тогда давай сразу перейдём к делу, — сказала Марго, переступая порог.

Она ожидала увидеть берлогу — разбросанные вещи, пустые банки, горы мусора. Вместо этого квартира оказалась стерильной, как операционная. Тёмные стены, никаких окон — они были заклеены чёрной матовой плёнкой. В центре комнаты — три монитора на регулируемых кронштейнах, под ними клавиатура без единой буквы на клавишах. В углу — кресло, которое выглядело так, будто в нём спят, сидят, едят и, возможно, рожают.

Чиж опустился в кресло, и Марго заметила, как его пальцы легли на клавиатуру, даже не касаясь её, — на расстоянии, как пианист перед концертом.

— Рассказывай, — сказал он. — Твой модуль. Kontron 6004. Марк сказал, что он исчез. Это неправда. Ничто не исчезает. Всё имеет цифровой след.

— Он не исчез, — подтвердила Марго, оглядываясь в поисках стула. Стула не было. Она осталась стоять. — Он был снят с производства. Последний экземпляр находится у частного коллекционера.

— У кого?

— Мы не знаем. Поэтому мы здесь.

Чиж хмыкнул. Это был звук, в котором смешались ирония и интерес.

— Вы не знаете, у кого чип, но вы хотите, чтобы я его нашёл. Базово. Сколько вы готовы заплатить за информацию?

— Не за информацию, — сказала Марго. — За чип. Мы хотим его вернуть.

В комнате повисла тишина. Чиж наконец посмотрел на неё в упор. Его пальцы замерли над клавиатурой.

— Вернуть? — переспросил он. — Ты хочешь украсть чип у коллекционера, который, судя по тому, что он имеет доступ к таким вещам, не одинок и не беден? Ты хочешь, чтобы я стал соучастником кражи государственной собственности у криминального элемента?

— Я хочу, чтобы ты помог спасти разработку, от которой зависит безопасность страны, — сказала Марго. — Если это звучит для тебя слишком пафосно — я хочу, чтобы ты помог предотвратить утечку технологии, которая не должна оказаться в чужих руках.

Чиж откинулся в кресле. На его лице появилась тень улыбки — не злой, но опасной.

— Красиво говоришь, — сказал он. — Для руководителя.

— Я не руководитель. Я инженер, который вынужден говорить красиво, потому что иначе меня не слушают.

Чиж посмотрел на Марка. Тот молчал, скрестив руки на груди, но в его позе читалась поддержка.

— У тебя есть цена? — спросил Марк.

— У меня всегда есть цена, — ответил Чиж. — Но сейчас меня интересует другое. Этот модуль… почему его сняли с производства? Технических причин нет. Я проверил. Он стабилен, производительность выше аналогов. Значит, причина не техническая.

— Мы сами пытаемся это выяснить, — сказала Марго.

— Тогда у нас проблема, — Чиж развернулся к мониторам, пальцы наконец коснулись клавиатуры. — Если причина не техническая, значит, кто-то заинтересован в том, чтобы модуль не попал в серию. Кто-то, кто имеет доступ к документам, к логистике, к решениям. Кто-то внутри системы. И этот кто-то вряд ли обрадуется, если чип вернётся.

Он замолчал, что-то быстро печатая. На центральном мониторе поплыли строки кода, замигали окна терминалов.

— Так что, — сказал он, не оборачиваясь. — Мы всё ещё хотим найти этот чип?

Марго посмотрела на Марка. Тот кивнул.

— Да, — сказала она. — Назови свою цену.

Чиж остановился. Повернулся. В его глазах теперь не было иронии. Только холодный расчёт.

— Два миллиона, — сказал он. — Половина сейчас, половина, когда чип будет у вас. И я не несу ответственности за то, что случится после. Если вы влезли в чужую игру — это ваша проблема.

— Откуда у меня два миллиона? — спросила Марго.

— Не знаю, — Чиж пожал плечами. — Продай машину. Закредитуй квартиру. Ты же руководитель проекта. Должна уметь решать финансовые вопросы.

Марг о сделала шаг вперёд. Теперь она стояла прямо перед его креслом, глядя сверху вниз.

— Я решаю вопросы, — сказала она тихо, но весомо. — Миллион сейчас. Миллион, когда чип будет на месте. И я хочу, чтобы ты работал не как наёмник, а как партнёр. Потому что если мы влезаем в чужую игру, мне нужен тот, кто умеет видеть то, что не вижу я.

Чиж смотрел на неё долго. Так долго, что Марк начал переминаться с ноги на ногу.

— Марк, — сказал Чиж, не отводя взгляда от Марго. — Откуда ты взял эту женщину?

— Она мой руководитель, — ответил Марк.

— Нет, — Чиж покачал головой. — Она не руководитель. Руководители торгуются. Она воюет.

Он развернулся к клавиатуре, и через секунду на экране развернулась трёхмерная схема. Склады, логистические цепочки, точки пересечения грузовых потоков.

— Есть один человек, — сказал Чиж, работая быстро и точно. — Коллекционер, который специализируется на промышленной электронике. Он не выставляет лоты на открытых площадках. У него своя сеть. Он покупает редкие компоненты, хранит их, перепродаёт через закрытые аукционы. Если ваш модуль где-то и есть — он у него.

— Как его найти? — спросила Марго.

— Не так быстро, — Чиж остановился, нажал Enter. — У него нет цифрового следа. Он использует курьеров, наличные, встречи вживую. Но… — он задумался, пальцы забарабанили по столу. — Есть один канал. Подпольный рынок, где продаются чипы, которые официально не должны существовать. Ваш модуль — идеальный товар для этого места. Если я выйду туда как покупатель, возможно, я смогу вывести его на встречу.

— Звучит опасно, — сказал Марк.

— Это опасно, — согласился Чиж. — И это будет стоить дополнительно. Не деньги. Информация. Я хочу знать, почему вы так рискуете ради куска кремния. Не пафосные речи, а правду. Когда поймёте, что готовы её сказать — я в игре.

Он снова повернулся к мониторам, давая понять, что разговор окончен.

Марго стояла в центре этой тёмной стерильной комнаты, чувствуя, как дорогие туфли промокли насквозь, и понимая, что только что сделала первый шаг в мир, из которого нет возврата.

— Завтра, — сказала она. — Я принесу аванс.

Чиж не ответил. Когда они с Марком вышли в подъезд, он уже слышал, как за спиной щёлкнули замки — три, четыре, пять.

— Он всегда такой? — спросила Марго, спускаясь по лестнице.

— Всегда, — ответил Марк. — Но он лучший. Если кто-то и может найти след — это он.

Они вышли во двор. Ночной Петербург встретил их моросью и редкими фонарями, разбивающими лужи на золотые осколки.

— Марго, — Марк остановился. — Два миллиона… откуда?

Она посмотрела на него. В её глазах не было сомнений.

— Продам квартиру, — сказала она. — Ту, которую купила в ипотеку три года назад. Ту, в которой ещё даже не сделала ремонт.

— Но это же…