Александр Косарев – Эхо Прошлого (страница 2)

Тея убрала кулон, поднялась, выключила голограммы. Кабинет погрузился в полумрак.

— Я не верю, — сказала она. — Я знаю. Прабабушка не врала.

Денисов кивнул и вышел.

Тея осталась одна. Посмотрела на фотографию прабабушки — женщина в платке, цепкий взгляд, лес за спиной. И подпись на обороте, выцветшими чернилами:

«Тее, когда вырастет. Помни: чудь не исчезла. Она перешла. И когда-нибудь ты услышишь эхо».

Тея коснулась фотографии.

— Я уже слышу, — прошептала она.

За окном лабораторного комплекса горели огни Москвы 2184 года. Город, который не знал, что в лесах Коми, в земле, под камнем, кто-то ждал. Тысячу лет. Две тысячи. Ждал, когда придут те, кто услышит.

---

Глава 2. Дорога в никуда

Семь дней спустя. Вертолёт над Республикой Коми.

Лес внизу был бесконечным.

Тея смотрела в иллюминатор и думала о том, что с высоты двести метров тайга похожа на море. Тёмное, плотное, с прожилками рек и редкими проплешинами болот. Ни городов. Ни дорог. Ни огней.

— Третья точка, — сказал Денисов, не отрываясь от планшета. — До неё от ближайшего посёлка сто двадцать километров. Без дорог. Только лес.

— И ямы, — добавила Петрова.

Она сидела напротив Теи, в кожаном кресле, которое было рассчитано на тридцатый век, но скрипело так, будто помнило ещё деревянные самолёты. Петрова была моложе Теи на три года, но выглядела старше — постоянные экспедиции, ветер, солёный пот, бессонные ночи у костра делали своё дело. Её руки, лежавшие на коленях, были в мелких шрамах — осколки керамики, острые камни, неудачные движения лопатой.

— Ямы, — подтвердила Тея. — Ты их боишься?

Петрова усмехнулась:

— Я боюсь медведей. Ямы — это просто ямы.

— А если нет? — спросил Денисов, поднимая взгляд.

Петрова посмотрела на него:

— Ты про чудь? Ты же сам говорил, что это сказки.

— Я говорил, что это требует проверки, — поправил Денисов. — Разница есть.

Он перевёл взгляд на Тею. Та всё ещё смотрела в иллюминатор. Лес под ними стал реже — появились скальные выходы, серые, с острыми краями, будто кто-то огромный рванул землю зубами и оставил шрамы.

— Скоро будем, — сказал пилот по внутренней связи. — Садиться негде, лес сплошной. Высаживаю на поляну в трёх километрах от цели.

— Три километра по тайге с оборудованием, — вздохнула Петрова. — Весело.

— Я просил облегчённый вариант Ф-184, — сказал Денисов. — Он в контейнерах, разбирается на шесть частей. «АнаКом» — на четыре. Техники справятся.

Тея наконец отвернулась от окна:

— Ты проверил, что там, в трёх километрах? Поляна?

— Поляна как поляна, — ответил пилот. — Снимки со спутника: сухая, ровная. Место для лагеря — лучше не найти.

Тея кивнула, но что-то её беспокоило. Кулон под рубашкой стал теплее — или ей опять казалось?

— Идём на снижение, — сказал пилот.

Вертолёт накренился, и Тея увидела поляну. Она была идеально круглой. Словно кто-то выжег в лесу правильный круг и не дал деревьям вернуться.

— Странно, — сказала Петрова, тоже глядя в окно. — Почему здесь нет деревьев? Почва плохая?

— Не должно быть, — ответил Денисов, сверившись с картой. — Здесь вечная мерзлота кончается, почва — суглинок, сосна растёт отлично. А тут — пусто.

Тея молчала. Кулон стал горячим.

— Садимся, — объявил пилот.

Вертолёт опустился. Винты заглушили. И в ту же секунду, когда лопасти перестали вращаться, наступила тишина.

Такая, какой не бывает в лесу.

Ни ветра. Ни птиц. Ни треска насекомых.

Тишина, которая давила на уши.

Петрова первой вышла из вертолёта, ступила на траву, огляделась.

— Странно, — повторила она, но теперь голос её звучал иначе. Не раздражённо, а настороженно.

Тея вышла следом. Трава под ногами была мягкой, но не влажной — сухой, будто кто-то её пригладил. Круг был ровным, граница между поляной и лесом — чёткой, как по линейке.

— Это не естественно, — сказал Денисов, выходя с планшетом. — «АнаКом» в режиме предварительного сканирования... — Он замолчал, глядя на экран.

— Что? — спросила Тея.

— Фон. Электромагнитный фон здесь... аномальный. Не сильный, но странный. Как будто земля... дышит.

Тея опустилась на корточки, коснулась травы рукой. Кулон у горла пульсировал. Трава была холодной, но под ней, в земле, чувствовалось тепло.

— Здесь что-то есть, — сказала она. — Мы на месте.

Техники выгружали контейнеры. Четверо молчаливых мужчин в униформе «Заслона» работали быстро, без лишних слов. Они привыкли к странным местам. К аномальным зонам. К тому, что заказчик платит, а они делают.

— Лагерь ставим здесь? — спросил старший техник.

Тея огляделась. Круг был достаточно большим — метров шестьдесят в диаметре. Вертолёт стоял в центре. Вокруг — трава, и ни одного дерева.

— Здесь, — сказала она. — И сканер — здесь. Первое сканирование сделаем сегодня же.

— Сегодня? — Денисов поднял бровь. — Мы ещё оборудование не собрали.

— Соберём. Я хочу увидеть, что здесь происходит.

Тея подошла к краю поляны, туда, где трава кончалась и начинался лес. Деревья стояли стеной — сосны, ели, берёзы. Но на границе, ровно по кругу, они были... другими. Не больными, нет. Просто чуть наклонёнными наружу, будто кто-то отталкивал их от поляны.

— Смотри, — позвала Петрова. Она стояла у одного из деревьев и указывала на ствол.

Тея подошла. На коре — знак. Не вырезанный, не выжженный. Как будто проступивший изнутри дерева. Круг, внутри которого три линии, сходящиеся в центре.

— Что это? — спросила Петрова.

Тея коснулась знака пальцем. Кора была тёплой.

— Это знак границы, — сказала она тихо. — Прабабушка говорила: «Где чудь оставила след, там дерево помнит». Я думала, это сказка.

— А теперь? — спросил Денисов, подходя сзади.

Тея убрала руку. Знак остался на коре — чёткий, ясный.

— А теперь я думаю, что мы пришли туда, куда нужно.

---