Александр Корулин – Тень с человеческим лицом (страница 11)

Ложка сама прыгнула в руку. Он ел торопливо, обжигая язык, ощущая на себе тяжелый взгляд хозяина дома и стараясь не думать о его трехпалой дочери. Чувство сильной угрозы нарастало, и, несмотря на то, что причина ее крылась ни в девушке, ни в ее отце, ледяные мурашки упорно не покидали вспотевшую спину.

– Через несколько минут рассвет, – произнес Смихн, поднимая глаза на Вопгнара.

Брови последнего грозно сошлись на переносице.

– Возьми меня с собой, куда бы ты ни собрался идти.

Черрленн подавилась кашей, закашляла. Вопгнар бросил на нее короткий взгляд, но Смихн успел уловить в этом взгляде злость и что-то еще.

– Не ты ли хотел спать и, самое главное, не видеть меня? – губы гиганта скривились в издевательской ухмылке.

Смихн проглотил очередной кусок мяса, не жуя, переждал мгновение, лишь затем ответил Вопгнару:

– Для этого мне надо вернуться домой!

* * * * *

Смихн и Вопгнар больше не разговаривали. Тайгив видел, как они сосредоточились на еде, демонстративно не глядя друг на друга и торопливо работая ложками. Едва хозяин дома отодвинул тарелку, также поступил и Смихн – но, в отличие от Вопгнара, он откинулся на спинку стула и смачно зевнул.

– Позови меня, когда будешь уходить! – сказал Смихн.

Вопгнар встал из-за стола, смерил сидящего напротив него парня презрительным взглядом и направился к третьей в помещении двери, которую, как и вторую, Тайгив заметил лишь тогда, когда она открылась от сильного толчка.

Несмотря на страшный голод, он с трудом съел половину содержимого тарелки, но выпил несколько больших кружек воды, появившихся благодаря Черрленн. Тело стало вялым, сонливость накатывала волнами, но спать Тайгив не собирался. У него было слишком много вопросов, и, чтобы не забыть ни один из них, он вышел на крыльцо.

Поднимающееся солнце заливало светом крыши домов, дробилось на тысячи тонких лучей, проходя сквозь густые кроны огромных деревьев. Воздух был по-утреннему свеж и чист, мгновенно прогнав из головы Тайгива мысли о сне. Он спустился на две ступеньки, сел на одну из них и тут же в страхе вскочил – в шаге от него с земли поднялся огромный пес.

– Еще не кормил его, – раздался за спиной задумчивый голос Вопгнара.

Тайгив, медленно выдохнув, обернулся. В одной руке гигант держал копье, в другой небольшую угловатую сумку.

– А где… – начал, было, Тайгив, но вдруг понял, что Вопгнар не знает имени Смихна.

– Уснул, – ответил гигант, – не вставая со стула.

– Не только ему интересно, куда ты уходишь, – произнес Тайгив.

– В лес, – услышал он ответ.

– Зачем?

– С раздражающей частотой требуешь ответы, – сдвинул брови Вопгнар, – вынуждаешь к вере о твоем истинном незнании.

Тайгив наморщил лоб, пытаясь понять всю фразу, ничего не упустив. С Вопгнара перевел взгляд на пса, затем вновь посмотрел на мужчину:

– Я бы не спрашивал, если б знал.

Вопгнар внимательно смотрел в лицо стоящего на ступеньках парня, то ли пытаясь прочитать его мысли, то ли найти подтверждение его лжи. Неизвестно, что он обнаружил, но вскоре недовольно буркнул:

– Уверен, что хочешь знать то, о чем просишь?

– Я догадываюсь, о чем ты будешь говорить, – произнес Тайгив, при воспоминании о чудовищном монстре из жуткого замка его передернуло, – но зверь убит уже.

Брови Вопгнара начали удивленно ползти на лоб, но на полпути их жестко остановило подозрение:

– Среди своих спутников ты сильнее всех уверовал в себя, но это ли даровало победу?

Тайгив почувствовал волну гордости – незаслуженной гордости, осознав которую, он вдруг перестал ощущать удары собственного сердца.

– Не я победил, – Тайгив отвернулся от Вопгнара, смотрел в небо, – с нами были еще двое. Они оба умерли…

Тайгив резко замолчал, какое-то время просто дышал, затем развернулся и спросил злым голосом:

– Что за тварь жила в статуе?

Вопгнар ответил не сразу.

– Единственное строение, в котором могла быть статуя, в двух днях пути отсюда. Алтарь там. Носителю Смерти забытых веков.

– Так ты идешь похоронить его? – голову Тайгива мгновенно захлестнули услышанные когда-то слова, фразы, заклинания и ритуалы по окончательному уничтожению чудовищ. Из фильмов, книг, чьих-то рассказов, которые он смутно помнил, улавливал лишь суть – нужно захоронить труп, дабы душа успокоилась и не бродила по земле. Или сжечь и прах развеять, или расчленить и закопать в четырех частях света…

– Парень! – как гром на берегу реки несколько дней назад, слова Вопгнара взорвали уши Тайгива. Он вынырнул из дум, взглянул в лицо гиганта, показавшееся встревоженным, и растерянно произнес:

– Его уже, наверно, волки растащили…

– Кого? – спросил Вопгнар.

– Зверя, что вырвался из статуи. За что он был превращен в камень?

– Статуи не оживают, – покачал головой Вопгнар, – но в стороне заходящего солнца действительно обитают твари, с которыми лучше не встречаться.

Тайгив почувствовал, как солнечные лучи, падающие на него, вдруг перестали греть. Он захотел спросить, кто эти твари, как выглядят, когда нападают, сразу убивают или, подобно паукам и змеям, парализуют, чтобы потом отрывать от беспомощной, но все еще живой жертвы, кусок за куском. Или, проглотив несчастного целиком, медленно переваривать, наполняя последние мгновения его жизни невыносимой болью…

Голос Вопгнара вновь выдернул из пучины жутких картин, плавающих перед глазами, как отрывки жуткого ночного кошмара.

– Келгширы нападают все чаще…

– Келг… кто?! – невольно перебил Тайгив. – Это…

– Да! Мерзкие ублюдки ростом с деревья окружающего нас леса, – произнес Вопгнар, – Их шкура слишком толста, чтобы убить великана одним ударом копья, поэтому при встрече с этим келгширским отродьем лучше бежать. И бежать быстро…

Тайгив на миг перестал слышать Вопгнара. Он смотрел на его могучее тело, на огромные, перевитые буграми мышц руки, словно выкованные из несокрушимого металла и не понимал, что может заставить такого человека убегать. Страх разрастался – Тайгив облокотился о перила, испугавшись нахлынувшей слабости, глянул на огромного пса и вдруг ощутил вселенскую любовь к этому четвероногому животному. Он почует лесных великанов, если те подойдут близко к деревне, он же первым кинется на чудовищ.

Вопгнар переложил копье в руку с собранной в путь сумкой, освободившуюся ладонь – на плечо Тайгива, произнес:

– На многие дни пути вокруг лишь лес, в котором за любым деревом может таиться истекающая ядовитой слюной пасть…

– Ты идешь один? – изумленно выпалил Тайгив. – В лес, где за любым деревом…

– Топота меньше, – был ответ.

Тайгив в ужасе схватился за голову.

– Два дня… Два чертовых дня…

Вопгнар сошел с крыльца и, потрепав огромного пса по загривку, направился к ограде. Тайгив крикнул:

– Скольких ты убил?

– В полночь завтрашнего дня подведу итог, – не оборачиваясь, ответил Вопгнар, – страха в сердце не пустишь – и тебе помогу открыть счет.

Тайгив распахнул рот, у него были тысячи вопросов, среди которых он вдруг потерялся, не зная, какой самый важный и задаваемый в первую очередь. Когда широкая спина Вопгнара исчезла из виду, Тайгив почувствовал холод в ногах, в сердце. Голова стремительно наполнялась новой информацией, поднимая перед глазами красочные, но далеко не радостные картины.

Самые жуткие, неправдоподобные вещи становились бессмысленной, но смертельно опасной реальностью. Странный замок посреди леса, в котором оживают чудовищными монстрами статуи. Глухая деревня с цивилизацией первобытных дикарей, по совместительству с которой обитают твари, от одного названия которых стынет в жилах кровь. Келгширы…

Тайгив терялся в догадках о причинах ухода Вопгнара. Он собрался подвести итог своим встречам с лесными великанами, но где – в непроходимой чаще, окруженный чудовищами или перед деревней, приведя монстров за собой запахом собственной крови?! Тайгив скользнул взглядом по окнам домов и болезненно прищурился от искрящегося в них солнечного света. Вряд ли Вопгнар и Руксэж единственные мужчины среди этих построек, но, сколько бы, ни выбежало людей на шум боя у ограды, они могут, просто не успеть…

Тайгива словно ударила молния – им нужно уходить из этой деревни! Вопгнар ушел на поиски келгширов, явно чувствуя ответственность за внезапно появившихся на его пороге детей. И Тайгив, и Заавх, не говоря уже про остальных, были еще детьми здесь, среди чужого леса, чужих людей и мерзких тварей – лишь солнце светило также, каким привык видеть его свет Тайгив.

Голову разрывали множество решений, и все они казались верными. Тайгив хотел бежать за Вопгнаром, чтобы остановить его, сказав об их уходе из деревни. Не менее сильно хотел ворваться в каждый дом, позвать других мужчин на помощь Вопгнару, но эта мысль мгновенно родила страшный вывод: отправит за ним людей – обречет всех на смерть! Тогда некому будет защитить женщин и детей от лесных великанов, которые, расправившись с несколькими безумцами, ринутся в их деревню, начнут рвать на куски беззащитные человеческие тела и пожирать бьющиеся все слабее сердца…

Тайгив сильно тряхнул головой, потом еще раз, еще. Не помогало, отчаяние и страх росли. Тогда со всей силы ударил кулаком по гладкой поверхности перил. Костяшки взорвались острейшей болью, внизу грозно рыкнул пес, но цель была достигнута – сознание кратковременно вылетело из хаоса панических мыслей, и Тайгив моментально направил реку ума в другом направлении. Расспросить Черрленн в мельчайших подробностях – это первое, второе: найти в ее ответах решение, способное и жизнь ее отцу сохранить, и Тайгиву с друзьями понять, где они черт знает, чьей волей оказались. Может быть, мысли Тайгива останутся лишь мыслями, но подобные пугающие проявления интуиции раньше, к несчастью, всегда сбывались.