Александр Коротков – Правитель Крита (страница 9)
— Чего изволите, повелитель?
— Того же, что и ей. И организуй стол за тем столиком.
То, что указанное место было занято гуляющей компанией, Диамеда нисколько не смутило. Как не смутило и прилично одетых вышибал, которые, подчиняясь приказу бармена, вежливо, но непреклонно согнали недовольных с насиженных мест, а служки принялись таскать разнообразную еду.
— Любишь отдыхать с комфортом?
Азиз с иронией наблюдал за поднявшейся суетой.
— Не вижу смысла отказывать себе в удобствах. Особенно когда они вполне доступны.
— Так и быть, я выпью с тобой. Но сразу предупреждаю — не потерплю никаких намеков. И мне плевать на то, что ты царь.
Диамед расплылся в широкой улыбке:
— Я давно это уже понял, Азиза. И вполне представляю последствия. Достаточно послушать рассказы воинов, чтобы любые глупые мысли разом выветрились из головы.
Азиз с подозрением взглянул на правителя, но тот лишь искренне и подчеркнуто вежливо улыбался…
Зверски болела голова. Это первое, что ощутил Азиз, даже лежа абсолютно недвижимо. А уж когда он попытался встать, внутри черепа тут же ударил мощнейший колокольный набат. Неизвестный звонарь сил не жалел и на несколько секунд Азиз замер, обхватив голову руками и ожидая, когда этот «колокол» перестанет биться об виски.
Едва боль немного успокоилась, перестав биться внутри раненой птицей, Азиз посмотрел перед собой, ища глазами что-нибудь типа кружки, графина, чарки, бочки. Чего угодно, лишь бы с водой. Во рту пересохло настолько, что попытки сглотить слюну с треском провалились по причине отсутствия последней.
Поблизости искомого не нашлось, зато возле стены напротив стоял изящный невысокий столик, на котором расположились пузатый хрустальный графин и два бокала. Азиз встал с величайшей осторожностью, чтобы ненароком не потревожить успокоившийся «колокол», мелкими шажками подошел к столу и, игнорируя бокалы, надолго припал губами к горлышку, чувствуя, как прохладная чистая вода стекает по пересохшему горлу.
Утолив жажду и осушив графин почти до дна, Азиз наконец понял, что его смущало все время после пробуждения. Отсутствие узнавания. Что это за место и как он тут оказался?
Повернув голову налево, чтобы осмотреться, он почти сразу уткнулся взглядом в собственное отражение в огромном ростовом зеркале. Секунда ушла на осознание простого факта — он стоял возле стола полностью голый. Или голая.
— Какооого…?!
Головная боль разом оказалась забыта. Азиз резко развернулся к огромной кровати и потрясенно уставился на мирно спящего мужчину. Голого мужчину.
— ДИАМЕД!!! — раненым носорогом взревел Азиз и пущенный ее рукой графин с громким звоном разбился о массивное изголовье.
Царь Спарты подлетел на полметра. Резко сел, хлопая ничего не понимающими глазами и пытаясь сообразить, что произошло. Сквозь кровавую пелену ярости Азиз заметил, что осколок графина расцарапал ему щеку и теперь рубиновая капля медленно сбегает к подбородку.
— Ты чего орешь?
В осоловелые глаза постепенно вернулась осмысленность и на лице Диамеда отразилось недовольство.
— Чего ору? Чего ору?!
Азиз едва не задохнулся от возмущения, рванул было к кровати, чтобы вытрясти из ублюдка душу, но на полпути опомнился и, подхватив с пола свои штаны, стал порывисто, с третьего раза попав в штанину, одеваться.
— Почему ты голый? И я тоже? — едва ли не прошипел Азиз, а затем добавил очень тихо, с явной угрозой: — Что вчера произошло?
— Мы сидели в «Свете демократии»…
— Позже!
— Потом я предложил перебраться во дворец…
— Меня не интересует, как мы оказались в этой комнате! — срывающимся голосом перебил Азиз. — Я спрашиваю, что произошло именно здесь, на этой сраной кровати??
— То, что может произойти между мужчиной и женщиной, которые весь вечер приятно проводили время. — Диамед, не понимая, какие тучи сгущаются у него над головой, тоже принялся одеваться.
— То есть… Мы что? Ты меня…?
— Ну да. Вчера ты была не против. Даже больше скажу — инициатором был не я.
Азиз опустился в стоящее неподалеку кресло и закрыл лицо руками. Этого не может быть! Просто не может. Какой позор! Он совершил акт мужеложства с этим отвратительной мразью!
Все потрясения новой жизни в женском теле постепенно наслаивались друг на друга. Копились, словно снежный ком и теперь наконец прорвались наружу. Но не в виде вспышки неконтролируемой ярости или или истерики. Азиз почувствовал, как под ладонями жжет глаза, дал волю чувствам и разрыдался.
Не ожидавший подобной реакции Диамед растерялся, не зная, как вести себя в подобной ситуации. Затем осторожно подошел и попытался погладить «девушку» по голове:
— В этом нет ничего страшного или постыдного, Азиза. Просто два человека раскрепостились после хорошего алкоголя и занялись сек…
Азиза мгновенно захлестнула волна всесокрушающей ярости и он взмахнул рукой. Вспыхнуло и тут же погасло золотистое свечение индивидуального защитного амулета. Царь не договорил и забулькал, схватившись за горло. Сквозь его пальцы хлынула кровь. Не в силах держаться на ногах, Диамед упал на колени, безумными глазами смотря в ожесточенное лицо ночной любовницы. Хотел что-то сказать, но лишь прохрипел и стал медленно заваливаться на бок.
Маг развеял призрачный клинок, по которому пробегали темно-синие искорки.
— Никто и никогда не узнает о произошедшем. Понял меня, мразь?
Труп некогда одного из самых могущественных людей юга Эллады не посчитал нужным отвечать.
Для практических занятий Джамал облюбовал широкую, вымощенную камнем площадь в западной части города. В центре площади стояла массивная, метров шесть в высоту, статуя Посейдона. Раньше тут был небольшой храмовый комплекс и люди шли сюда со всей округи, чтобы помолиться. Но после того, как жрецы подчистую проиграли сражение за город и бесславно померли от собственной волшбы, количество прихожан, желающих вознести молитву или подношение олимпийцам, резко поубавилось. А особо упрямым глашатаи доступно пояснили, что отныне площадь закрыта для посещения и стоит обратиться к другим молельным местам.
Данное место Джамал выбрал неслучайно. Постигать новый для себя дар в обращении с водой тут оказалось намного проще. Маг не знал, что было тому причиной — присутствие статуи бога морей или же близость моря, но любое водное заклинание или воздушное, усиленной водой, выходили сильнее, а затрат требовали меньше.
Вирис, оказавшийся вторым сыном главы клана Плойгос и в общем-то неплохим парнем, несмотря на всю свою слащавую вежливость и безупречные манеры, не торопился возвращаться в Трою. Вместо этого он и его Приближенные принимали активное участие в обучении новых союзников, при этом не забывая о себе. Иногда Джамал пытался понять, что именно сподвигло водников на заключение подобного альянса. Ведь видно же, что они вцепились в этот союз словно клещи в дворовую псину. В какой-то момент Джамал не выдержал и спросил напрямую, но Вирис в своей привычной манере ответил напыщенной речью, умудрившись при этом не сказать ни единого важного слова. Дипломат хренов.
Иерофанту не особо нравилась подобная неискренность и порой даже хотелось послать союзничков козлу в зад, но от столь опрометчивого шага его удерживали жирные плюсы в виде изрядно возросшей магической мощи и новых заклинаний. Вот и сейчас он посмотрел на пришедшего сегодня в одиночестве щеголя и почти приветливо улыбнулся.
— Рад тебя видеть, кириос! — Вирис, как всегда, светился дружелюбием. — Очень жаль, что уважаемая Азиза сегодня опять не смогла к нам присоединиться. Я как раз собирался провести один любопытный эксперимент. В тех знаниях, что вы поделились со мной, есть одно любопытное и, на первый взгляд, безобидное плетение. Но если попытаться соединить его с «Прыжком водного демона»…
Договорить он не успел. Оба мага почувствовали всплеск магической силы чуть правее от себя и синхронно повернулись. Джамалом овладело мрачное предчувствие. Кто-то применил «Крылья ветра». И, судя по силе отклика, это…
Над опустевшим храмом в восьмидесяти метрах от статуи вверх взмыла одинокая тонкая фигурка.
— Кирия выбрала весьма оригинальный способ почтить нас своим присутствием! — в голосе Вирия мелькнули нотки иронии, но Джамал никак не отреагировал, прекрасно понимая, что его подручный не стал бы прибегать к подобным способам без крайней нужды.
Азиз изящно спланировал вниз, приземлившись в двух метрах от магов. Джамал заметил мешки под глазами, помятую и забрызганную кровью одежду.
— Что случилось?
Азиз открыл было рот, но не успел сказать ни слова. Огибая храм, на площадь стали выбегать спартанцы. Пять, десять, двадцать… Много, очень много.
— Не хочешь ничего сказать, пока они не добежали до нас?
Но девушка лишь исподлобья глянула на посерьезневшего мага воды и промолчала.
— Именем Спарты, приказываю остановиться! — выкрикнул один из преследователей со знаками отличия царской гвардии на нагруднике.
— Спокойнее, уважаемые!
Джамал попытался остудить стремительно накаляющуюся обстановку. Он видел, какие взгляды суровые воины бросают на «девушку» и как сжимают оружие. Надо думать, что не будь тут его и Вирия — и Азиза уже пронзил бы с десяток копий.
— Как видите, никто никуда не бежит. В чем дело?
— Я рад, что вы помогли свершиться правосудию. А теперь прошу отойти в сторону. Эта женщина пойдет с нами!