Александр Коротков – Правитель Крита (страница 34)

— Щит! — закричал Гладис и Марекит возвел руки вверх. Вовремя. Две оставшихся птицы достигли холма и взмахнули крыльями. Вниз, прямо на осадные машины, полетели десятки стальных полуметровых, острых как бритва перьев. Они рассекали все, во что попадали. За какую-то секунду два онагра разлетелось в щепки, а обслуживающих инженеров попросту разорвало.

Издав победный крик, птицы заложили вираж, чтобы атаковать вновь.

— Я не успею создать Тлен! Не восстановился! — крикнул Гладис.

«А Орест бы успел…», подумал Марекит, не отпуская щит. Ему тоже было неподвластно так быстро повторить высшую магию Смерти.

Птицы почти достигли холма, когда в них по очереди врезалось два ослепительно белых копья. У Марекита волосы встали дыбом от мощных вспышек враждебной магии, а от птиц ничего не осталось, кроме жалких обрывков. Трое некромантов как по команде обернулись, но сосредоточенная Фелиция лишь лукаво улыбнулась и подмигнула им, стряхивая с пальцев белое сияние.

— Господа маги, советую опустить взгляды на грешную землю, если не хотите проспать сражение!

А посмотреть там было на что. Лич не стал миндальничать и ударить решил сразу по всем направлениям. Еще пять минут назад неподвижные орды нежити во весь опор мчались на приготовившиеся к удару фаланги. Выскочившие вперед пращники принялись осыпать врага снарядами, а оставшиеся позади лучники вели огонь подожженными стрелами по навесной траектории.

Но, несмотря на то, что количество лучников и пращников переваливало за семьсот, нанести какого-то ощутимого урона вражескому войску они не смогли. Менее чем через тридцать секунд лавина скелетов и зомби достигла сомкнувших щиты фалангитов. По полю прокатился невообразимый грохот. Некоторые воины падали, но их место тут же занимали стоящие сзади. И через несколько секунд волна атаки растеряла большую часть энергии.

Звуки сражения должны были быть слышны даже в Подземном царстве. Над полем разносился звон оружия, надсадные хрипы мертвецов, крики раненых и умирающих людей, взрывы огненных бочек. Ни одна из сторон не могла одержать верх. Люди успешно сдерживали нечеловеческий натиск, но нежити было слишком много и усталости она не знала. Врубившийся врагу во фланг отряд кавалерии в конечном итоге увяз и полег почти весь. Место, где стояли пращники, превратилось в огромную братскую могилу — прорвавшиеся Рыцари Смерти нашинковали их в капусту.

Но и немертвые понесли колоссальный урон, в основном от онагров, но и копейщики, выдержав первый удар, теперь медленно, но верно теснили врага.

Магам то и дело приходилось отражать мощнейшие проклятия лича. Проклятый черепок понял своими полусгнившими мозгами, что есть некоторые шансы на поражение, так что подобрался поближе. Марекит несколько раз видел в толпе нежити его костяной доспех.

— Кажется, у нас есть шанс справиться и без помощи Енисис. А, Марекит? Кажется, ты зря страдал в Риме.

Юношеское лицо Гладиса осунулось и посерело, но глаза блестели, словно сапфиры. И в этот момент Видящий вдруг почувствовал совсем рядом чужой неутолимый вечный голод.

— Берегись!

Но он не успел. Позади Гладиса, сбросив невидимость, появился вампир и ударил голой рукой, порвав дорогой доспех, словно бумагу. Окровавленные когтистые пальцы вместе с кишками вырвались из живота главы клана. Гладис застонал и посмотрел вниз. Изо рта потекла кровь.

Телохранители Танатиса закричали и взмахнули серповидными изогнутыми клинками. Клыкастая голова покатилась по земле.

— Фелиция! — заорал Марекит, подхватил сына Ореста и помог лечь. Аккуратно достал руку и оттолкнул обезглавленное тело в сторону. Посмотрел на зияющую сквозную дыру в животе своего господина. Плохо дело.

— Фелиция! — пуще прежнего закричал Видящий, но магесса Жизни уже стояла рядом.

— Не кричи. Он мертв. Мне жаль.

Марекит посмотрел на остекленевшие глаза главы клана и бессильно сжал окровавленные пальцы.

— Ты вроде обещала помочь? Сейчас, кажется, самое время! Где твой хваленый Очистительный Свет?

Сощурившись, девушка посмотрела не грязно-белый костяной доспех лича, словно возвышающийся среди остальной нежити.

— Плохо дело. Он только что впитал силу Истинного. Боюсь, Свет нам уже не поможет.

Закусив губу, девушка сосредоточенно подумала, затем кивнула собственным мыслям.

— Мне нужна жертва!

Марекиту показалось, что он ослышался:

— Жертву?! Тебе, магу Жизни?

— Ты еще слишком молод, Марекит, и многого не знаешь. — вперед выступил едва стоящий на ногах Данис. — Жизнь любит подношения не меньше, чем Смерть. И щедро награждает того, кто ее одарил.

Старик повернулся к Фелиции:

— Я готов.

Девушка посмотрела ему в глаза и кивнула:

— Дайте мне несколько секунд.

Достала из-за пояса небольшой нож и четкимы выверенными движениями принялась вычерчивать сложную фигуру. Спустя несколько мгновений Марекит потрясенно охнул — нарисованная фигура очень напоминала стандартный узор для сбора жертвенной силы, который он сам рисовал не раз и не два. Да, отличия были, но суть у рисунков оказалась одна.

Данис встад перед чертежом на колени и Фелиция скороговоркой выкрикнула потребную формулу. Взмахнула клинком и алый водопад из распоротого горла хлынул на фигуру. Отдаваемая добровольно кровь мгновенно испарялась, распространяя тяжелый металлический запах. А к Фелиции потек целый океан силы. В какой-то момент радужки ее глаз побелели и начали светиться ярким белоснежным светом.

Девушка подняла вверх руки и начала выкрикивать слова заклинания. Марекит понял, что она собирается призвать Колесницу Возмездия — высшее заклинание клана Енисис, для вызова которого обычно требовалось не менее пяти могучих магов.

Воздух над армией нежити замерцал яркими искрами. Их становилось все больше, пока готовое заклинание не преобразилось в огромный, метров десять в диаметре, белоснежный шар. Словно Фелиция сотворила на поле боя маленькое Солнце. Тревожно гудя, этот шар рухнул прямо на головы немертвых, моментально обращая их в пепел. Качнувшись, Колесница покатилась к личу, испепеляя сотни скелетов и прочей нежити.

Лич, почуяв неладное, попытался сбежать, но то ли Колесница так действовала, то ли у тупорылых зомбарей от перспективы развоплощения проснулись сгнившие мозги, но нежить вышла из-под контроля лича, отказываясь открыть ему коридор. И через пару секунд Колесница достигла воскресшего мага.

В последний момент Марекит увидел, что лич набросил на себя Зеркало боли — заклинание, нейтрализующее урон, но при этом поглощающее силы мага соразмерно силе атаки.

— Чертов ублюдок!

Фелиция тоже заметила, что сделал лич и теперь напряженно смотрела, как остановившаяся Колесница стремительно бледнеет, теряя вложенную в нее силу, а затем и вовсе рассыпается феерией искр.

Все-таки они его недооценили. Лич, хоть и полностью потерял костяной доспех, половину ребер, руку и нижнюю челюсть, не отправился за грань.

— За мной, колдун! Нужно добить, пока не очухался.

Превозмогая усталость, Марекит побежал вслед за девушкой. Расстояние до лича они преодолели секунд за сорок. Фелиция сходу метнула в него копье света, но лич выставил уцелевшую руку и заклинание разбилось на мелкие искорки, не причинив вреда. Насилуя источник, Марекит вновь призвал Темный Тлен, но в этот раз заклинание оказалось неспособно справиться с потрясающе сильной тварью. Лич просто вышагнул из облака, недобро посмотрев бирюзовыми провалами глазниц на Марекита.

И тут словно кто-то шепнул Видящему, что нужно сделать. Маг, пропустив мимо ушей предостерегающий крик Фелиции, шагнул вперед и направил на лича простейшую формулу подчинения.

Подобный фокус мог пройти с ожившим мертвецом или скелетом, с вампиром на худой конец, но никак не с уникальной тварью, по силе готовой поспорить с некоторыми богами. Разумы мага и лича столкнулись. На мозг Марекита обрушился мощнейший ментальный удар из хаотичных, ужасающих своей силой и жестокостью мыслей лича. И когда их разумы достаточно переплелись, Марекит воззвал к метке на своей груди. Та моментально растворилась и Марекит умер, вытащив вслед за собой на план Смерти лича.

— Интересный подход. Я и подумать не могла, что все обернется именно так. Что же, теперь у меня будет два Дворецких?

Умертвь с интересом смотрела на Марекита и немолодого, но вполне реального седовласого мужчину, стоящего здесь же.

— Госпожа! — бывший Дворецкий, ставший личом и теперь вернувшийся обратно, преклонил колено. — Я прошу простить меня за отсутствие. Меня призвали отсюда против воли, я не мог противиться зову гемофага.

— Знаю. Иначе бы ты уже отправился в куда менее приятные места. Ты готов вернуться к своим обязанностям?

— Незамедлительно.

— Пусть будет так.

Марекит слушал диалог Умертви и предка Элизы, решительно ничего не понимая. Если она согласна вернуть старого Дворецкого, то как же тогда…

— А никак. — Умертвь показала, что в этом мире чужие мысли для нее не секрет. — Признаться, я не рассчитывала на такую удачу и была уверена, что ты займешь его место. Но, раз все разрешилось таким образом — у меня есть для тебя другая цель.

— Какая же, госпожа?

— Встать во главе клана. Без Истинного он умрет.

— Но я не Истинный, госпожа.

Вместо ответа Умертвь шагнула к Марекиту и положила ледяную ладонь ему на грудь. От нахлынувшей боли маг рухнул на колени, чувствуя, как корежится и меняется его источник, преображаясь в что-то совершенно другое. Гораздо более сильное и могучее.