Александр Коротков – Последний из рода (страница 42)
Оставшиеся без маскировки маги принялись с достойной для не-Истинных скоростью швыряться огненными шарами, но я не просто так до изнеможения тренировался последние несколько дней под надзором Пиролата. Всех моих спутников накрыло заранее подготовленными заклинаниями земляной кожи. Долго подобное колдовство не продержится, но какие-то время от серьезных увечий спасет.
Минотавр и ламия одновременно рванули в стороны, вступив в схватки с мечниками, орудовавшими парными клинками. На Анатола и Богомола бросилось сразу три мастера ближнего боя и я хотел броситься на помощь, но тут сбросивший Полог Феодор разом проломил защиту двоих воинов, а затем превратил их в дурно пахнущие головешки. Один из любителей огненных шаров со стоном осел на землю. Как нам рассказал Пиролат, защита бойцов звезды прекрасно работала против болтов, стрел и несильных атакующих заклинаний, но почему-то пасовала перед свинцовыми шариками, которыми еще в Кидонии успел запастись Менис. В который раз убеждаюсь, что не зря взял с собой сатира.
Пиролат, победно захохотав после смерти сразу двух противников, сцепился с двумя магами. Мне достался последний из стоящих на ногах Приближенный. Уже седовласый, но удивительно подвижный и гибкий, он оказался очень серьезным противником. Я едва успел создать щит и меч, как он вихрем налетел на меня, умело чередуя атакующую магию и сталь. Я едва успевал отбивать сыплющиеся со всех сторон удары, краем глаза отметив, что Феодор справился с одним из противников и наседает на оставшегося.
Я не успел заметить, как пропустил удар. Просто в какой-то момент понял, что лежу на земле, пытаясь вдохнуть каплю воздуха, а враг с блестящим от пота лицом готовится нанести последний удар. Словно в замедленной съемке я смотрел, как поднимается оружие, на мгновение застывает вверху и начинает медленно опускаться вниз.
«Ну вот и все» — единственное, что успело промелькнуть в голове перед тем, как мага заключило в полупрозрачную сферу, внутри которой закружился огненный смерч. Даже через стенки сферы я различил дикие крики боли, впрочем, почти сразу затихшие. Через десять секунд сфера лопнула, а на землю упали потемневшие кости без малейшего намека на плоть.
— В следующий раз, когда ты предложишь такой план, напомни мне послать тебя в задницу! — сказал я, хватаясь за протянутую руку подошедшего Пиролата. Сердце колотилось как бешеное. До меня в полный рост дошло, что я только что едва не сдох.
— Пожалуйста.
Его лицо осунулось и посерело, прямо намекая, что магические поединки были не из легких, однако на ногах несостоявшийся наследник клана держался твердо.
Спохватившись, я огляделся и облегченно выдохнул. Все были живы и относительно здоровы, не считая неглубокого пореза ну руке у Анатола и подпаленной шерсти на морде минотавра.
Громкий стон заставил меня вспомнить, что не все противник отправились на тот свет. Был еще оглушенный сатиром. Переглянувшись с Феодором, мы подошли к пытающемуся сесть магу. Я на всякий случай призвал два земляных снаряда. На большее после создания коллективной защиты и призыва оружия меня просто не хватило.
Пиролат наклонился вниз, схватил мага за шиворот и рывком поднял на ноги, заставил смотреть себе в глаза.
— Ты узнаешь меня? Вижу, что узнаешь. А теперь слушай. Я сохраняю тебе жизнь и теперь она принадлежит мне. Ты вернешься в Кносс и расскажешь всем, кому сможешь, о том, что истинный наследник Леонида жив. И очень скоро я намереваюсь забрать принадлежащее мне по праву.
Несколько секунд маг молчал, пристально глядя в глаза Феодору, затем молча кивнул и поплелся в сторону Кносса.
— И что это было? — Внутри меня все протестовало против такого решения, но не стал вмешиваться. Феодор явно понимал, что делает, хотя для меня такое решение было, мягко скажем, не самым умным.
— У этих ребят свои понятия о чести. Я только что сохранил ему жизнь и теперь он обязан отплатить. Пусть в Кноссе узнают правду. Об Ириние жители восточной части острова почти ничего не знают, а вот я часто здесь бывал и смог заслужить уважение многих. Нам понадобится их поддержка.
— Для чего?
— А сам как думаешь? Если ты рассчитывал, что мы явимся ко дворцу Правителя и вызовем демона на честную дуэль, то напрасно. Предстоит война, и готовиться к ней стоит начать уже сейчас.
— В следующий раз, когда захочешь выкинуть подобный фокус — предупреждай заранее. Иначе очередному такому спасенному я просто разнесу башку. Не предупредив тебя. Потому что не считаю правильным раскрывать карты перед врагом столь рано.
Феодор прикрыл глаза, признавая правоту моих слов:
— Прости. Мне действительно стоило поговорить с тобой о своих планах. Обещаю, что впредь буду избегать подобных действий и решения будем принимать совместно.
Кажется, Димитр был удивлен до глубины души. Не став ему отвечать, я обернулся и посмотрел на проступившую в свете рассвета ровную расщелину в огромной высокой скале. Дорога до Лабиринта была свободна.
Я шагнул было вперед, но кое о чем вспомнил:
— Кстати, спасибо за спасение моей шкуры. За мной должок.
Чуть ли не впервые на моей памяти он улыбнулся и ответил:
— Сочтемся.
Глава 21. Время историй
Расщелина между скалами выглядела именно так, как ее описывал Феодор. Ровная, без выщербин и перепадов дорога, над которой явно поработала магия, и такие же отвесные стены, слишком гладкие, чтобы быть природным творением. Конечно, за столько лет ветер и вода сделали свое дело, так что под ногами то и дело попадались булыжники самых разных размеров, однако продвижение вперед они нисколько не затрудняли.
Первое время я постоянно вертел башкой по сторонам, надеясь не пропустить момент, когда минотавры соизволят к нам выйти, но ноги отмеряли метр за метром, а вокруг, кроме ветра, солнечного света и камней, больше ничего не было.
— Сколько нам предстоит идти? — унылые ровные скалы по обе стороны дороги навевали тоску до такой степени, что я решил изменить своим принципам и нарушить молчание, чтобы хоть как-то развлечься.
— Не знаю. До той поры, пока нас не остановят.
— Ты же говорил, что бывал здесь.
— Бывал. И очень надеюсь, что минотавры об этом не вспомнят. Мой визит носил, как бы это помягче… Неофицальный характер.
Я посмотрел на невозмутимого Пиролата:
— То есть в составе разведгруппы?
— Именно. И ноги я тогда унес с большим трудом, а двое из моей группы вообще не унесли. Их пронзили болтами, как только поняли, кто мы такие.
Час от часу не легче. Выходит, Феодора вообще с собой брать не стоило. Я скрежетнул зубами и вкрадчиво спросил:
— А чего ж ты раньше не спешил поделиться столь важной информацией?
— Разве это что-то изменило бы? В тот раз никого из быков я не убил. Так что выше нос. Думаю, мы сможем договориться.
Похоже, с Пиролатом будет сложно. Димитр был прав — стихия накладывает отпечаток на своего носителя. Феодор явно слишком самоуверен.
— Расскажи, как ты это сделал?
— Сделал что?
— Твои заклинания. То, которое сорвало маскировку. И которое превратило последнего мага в экспонат для музея антопологии.
— Антропо… какого музея?
Я чертыхнулся. Все же стоило иногда вспоминать, что я нахожусь не в своем привычном мире, а другом, пусть и очень похожем.
— Я имею ввиду, что когда ты применил эти заклинания, я почувствовал, что в них присутствовал не только Огонь. Что-то еще.
Феодор тяжело посмотрел на меня, храня молчание. Я уже успел подумать, что он не станет отвечать, когда Пиролат все же заговорил:
— Этому меня научил отец. Сильный и талантливый маг, если будет ежедневно, ежечасно тренировать свою память, способен достичь определенных вершин, часто очень впечатляющих. Но в той стихии, в которую был посвящен. Запомнить что-либо из другой области знаний способны единицы, потому что это в разы сложнее. Но в этом случае, соединив воедино несколько стихий, можно получить что-то гораздо более мощное. Я не знаю, кто научил отца повелевать воздухом. Скорее всего, это был кто-то из клана Фтеротос, твоих старых врагов. А отец постарался передать мне крупицы знаний из чужой области.
Я вспомнил разговор с мелией, что откликнулась на мой зов, когда фамильное кольцо узнало во мне наследника:
— Ты сейчас говоришь о ментатах? То есть ты такой же?
Он отрицательно покачал головой:
— Ментат — это что-то из области щедрых кентавров и непьющих сатиров. И то и другое я всегда считал не более чем выдумкой. Байкой, которую придумал какой-то маг-мечтатель, грезя о могуществе. За всю свою жизнь я не видел и ни слышал ни о чем подобном.
Он пнул попавшийся под ногу камешек:
— Есть легенда, о которой мало кто слышал. О том, что отцы-основатели не были первыми. Их породило существо, обладающее всеми восемью гранями дара. Боги, напуганные могуществом этого неизвестного, объединились и смогли победить его. Когда существо пало, то олимпийцы разорвали его тело на восемь частей и разбросали у подножия своей горы. Но там останки нашло восемь человек. Поняв, кто перед ними, храбрецы рискнули завладеть его останками. Завладевшие руками обрели способность повелевать Огнем и Водой. Те, кому достались ноги, овладели Землей и Воздухом. Подобравший голову стал способен влиять на Разум других. Забравший сердце смог взывать к Жизни, а тот, кому досталось туловище, быстро нашел общий язык со Смертью. И лишь последнему, самому робкому и скромному, казалось, не досталось ничего ощутимого. Однако дух существа, не покинувший тела, переместился в него, даровав способность преодолевать любое Пространство.