Александр Коротков – Последний из рода 2 (страница 36)

Шандор был прав. Клан Энкефал действительно был здесь. Маги Разума не афишировали свое присутствие и большинство жителей даже не подозревало, отчего с такой радостью принимает любой указ отцов государства, даже если он касается повышения налогов.

Оставалось только придумать, как проникнуть в Цветок Пустыни — величественную крепость, расположившуюся на высоком холме. Именно там, судя по всему, располагалась сокровищница храма. А значит, с высокой долей вероятности клановый артефакт хранится именно там. Вор не был уверен в этом наверняка, зато у начальника стражи был знакомец среди дворцовых гвардейцев, который и поведал другу, что в западном крыле крепости есть особое хранилище, куда пускают только «умников», — именно так в городе прозвали магов Энкефал.

Сосредоточившись, Рамир пробил в пространстве узкий, не толще волоса, канал. Конечно, использование магии под боком «мозгоправов» было небезопасным, но толстяк прекрасно понимал, что идти на своих двоих в табор куда более рискованно. Начальник стражи вряд ли доволен своим нынешним положением «на крючке», поэтому несомненно приставил к «уважаемому антиохскому купцу», которого изображал Рамир, соглядатаев. А магический всплеск был настолько несущественен, что его было сложно вычленить из общего водоворота силы, циркулирующей в мире.

Шандор ответил почти сразу.

— Что тебе стало известно?

— Светлоликий, вы были правы. Маги Разума действительно здесь. Мне удалось выяснить...

Рамир рассказал о крепости и охраняемом крыле.

— Стоит ли мне попытаться проникнуть туда самостоятельно?

— Нет. Это слишком опасно и может поставить под угрозу нашу цель. Выясни личности нескольких Приближенных и возвращайся.

— Как прикажете, Светлоликий.

Толстяк оборвал связь. Стоило крепко поразмыслить, как провернуть подобное...

Толстяк стоял неподалеку от Цветка Пустыни, прикрывшись легким мороком. Он не переживал, что магический флер его выдаст. Маг пространства уже успел убедиться, что от разбросанных по городу сканирующих артефактов его надежно прикрывает выданный Шандором оберег, а более целенаправленного внимания ему до текущей поры удавалось избежать. Столетия застоя и мира не пошли «умникам» на пользу. Для всех Рамир все еще оставался толстым купцом с побережья с тугим кошельком.

За те три дня, что прошли после разговора со Светлоликим, ученику Шандора удалось узнать о трех Приближенных клана Энкефал. И даже больше. Как ни странно, крепость не была закрыта для посторонних и попасть внутрь мог любой желающий, заплатив пару золотых. Рамир презрительно усмехнулся. Совсем расслабились, устроили тут музей... По настоящему охранялось только западное крыло. И под охраной подразумевались не суровые, увешанные оружием с ног до головы гвардейцы, а целая россыпь заклинаний. Любой неподготовленные воришка при попытке взлома за секунду превратится в пускающего слюни овоща. Здесь было даже специальное плетение, искажающее пространство при попытке «прыжка». Маг пространства решительно не понимал, откуда у «мозгоправов» подобные чары.

Любой дилетант был обречен на провал. Однако Рамир не был дилетантом. На своем веку ему приходилось проникать за самые надежные, считающиеся неприступными, запоры и двери. Любой вор продал бы душу за умения и навыки мага Пространства. И толстяк, хорошенько изучив все нюансы защитного контура, был уверен в успехе процентов на девяносто.

Вернувшись на постоялый двор, толстяк вновь связался с Шандором.

— Светлоликий, мне удалось узнать о трех Приближенных. Их имена Марик, Стамир и Нелл. Все трое имеют доступ в хранилище, а последний, судя по всему, является кем-то вроде Смотрителя хранилища. Стражники подчиняются ему беспрекословно. Тем не менее, я считаю, что он не Истинный. Слишком слабый уровень силы для потомка Восьмерых.

— Опиши мне его.

— Выше среднего. Лет сорок пять, с темными, начавшими седеть, волосами и заметной лысиной. Оттопыренные уши и зеленые глаза...

— Можешь не продолжать. Ты славно потрудился, я доволен. Возвращайся в табор, дальнейшие действия — моя забота.

— Как прикажете, Светлоликий.

Закончив разговор, Рамир сцепил руки в замок и задумчиво положил голову сверху. Покосился на стоящий на столку кувшин с разбавленным вином, однако не притронулся к бокалу. Сам не заметил, как опустил руку на стол и принялся барабанить пальцами по поверхности. С одной стороны, барон дал недвусмысленный приказ. А с другой... Толстяк ощущал в себе силы решить вопрос здесь и сейчас. Самостоятельно. Цель — так близко, только руку протяни. И достичь ее может именно он.

Он на секунду зажмурился, представляя, какой славы достигнет. Как Шандор лично наградит его и приблизит к себе в момент триумфа клана...

Решено! Сегодня ночью он нанесет «визит» в хранилище клана Энкефал. Заберет последний клановый артефакт и впишет свое имя в историю. И тогда, после ритуала, ОН обязательно узнает, кому обязан своему возвращению. Рамир сжал пальцы в кулак...

Шандор, по давным-давно появившейся привычке, сидел перед жаровней в видавшем виды плетеном кресле и грел руки о горячую чашку чая. Ни одна живая душа на свете не знала, насколько он ненавидел этот напиток. И тем не менее пил его ежедневно, на протяжении долгих лет. Это было его напоминание о цели существования, которому было подчинено все его естество. С того самого момента, когда он, еще ничего не понимающий юнец, вечно стоящий в тени своих друзей, смотрел, как остальные забирают себе части тела некогда величественного, а теперь поверженного создания.

Остальные посчитали, что Шандору, которого тогда звали совсем не так, не досталось ничего. И лишь он сам знал, насколько они неправы. Чувствуя, как в груди ворочается, устраиваясь поудобнее, дух того, кто обрел шанс снова возвыситься...

С тех пор прошло много сотен лет. Менялись времена и эпохи, лица смертный людей стирались из памяти, и только эти воспоминания были так же свежи, словно это произошло вчера.

Настойчивый вызов от Рамира пришел неожиданно. Один из последних учеников, исполнительный, преданный и лишенный всякой инициативы, уже на пару дней задерживался после получения приказа, поэтому Шандор сразу же ответил, желая узнать, в чем причина задержки... И едва успел отразить мощную атаку. Заклинание, искривляющее пространство, ломающее саму суть, остановилось в паре сантиметров от лица барона, а затем, подчиняясь его воле, рассыпалось.

Барон невозмутимо посмотрел на ученика... бывшего ученика, который с яростью на пухлом лице готовил очередное атакующее заклятие и скучающим тоном сказал:

— Может быть, хватит, Александр? Мы оба знаем, что ты не достигнешь успеха подобным образом.

Несколько секунд Рамир, а точнее, тот, кто завладел его разумом, внимательно смотрел на собеседника, а затем заговорил монотонным, лишенным эмоций, голосом:

— Могу сказать тебе то же самое, старый друг. Твои попытки собрать силу воедино нелепы, опасны и обречены на провал. Ты прекрасно знаешь волю богов и помнишь договор, который мы заключили. ОН не должен вернуться!

— Договор заключали семеро. Те, кто посчитали, что восьмой остался с носом и не получил ничего. Никто из вас, как и эти дармоеды на Олимпе, не понял, что я обрел.

— Согласен. Не поняли. Однако позже, как только ты продемонстрировал, что приобрел, то согласился на наши условия.

— Если бы ты знал, как мне не хватало подобных разговоров. С кем-то, кто знал бы правду. Из Восьмерых остались только мы двое. Остальные променяли бессмертие на возможность иметь потомство.

— Это был их выбор. Вечная жизнь утомляет, и тебе прекрасно это известно.

Шандор знал это как никто другой, поэтому не посчитал нужным отвечать.

— Ловко ты все придумал, я оценил. Скрыться среди кочевого народа. Оставаться невидимым у всех на виду.

— После того, как вы попытались убить меня и извлечь дух, подобная предосторожность показалась мне разумной.

— Но теперь тебе не скрыться, Парис. В голове у твоего ученика есть все места, в которые ты можешь прыгать. Прямо сейчас мои Приближенные во главе большого отряда воинов выходят из города и очень скоро прибудут в табор. Даже если ты бросишь доверившихся тебе людей и скроешься, я спрячу свою реликвию так, что ты никогда не сможешь ее найти.

Тот, кого много тысячелетий назад знали как Париса, улыбнулся, а затем как ни в чем ни бывало, взял отставленную в сторону чашку с уже остывшим чаем, отхлебнул:

— Знаешь, Александр, кое-что в этом мире не меняется, сколько бы времени не прошло. Например, твоя непробиваемая уверенность в том, что все вокруг глупее тебя.

Лицо Рамира по ту сторону портала оставалось бесстрастным, но Шандор-Парис был готов поклясться, что невидимый собеседник нахмурился.

— Я знал, что ты почувствовал Рамира и теперь ведешь его в ловушку, словно глупую курицу. Увидел признаки почти сразу. Блеск в глазах, излишняя покорность, сглаживание эмоций... Именно на подобный исход я и рассчитывал. Что ты не станешь «охмурять» его сразу, а попытаешься заставить меня поверить, что все идет как надо.

Раздался характерный звук вызова, поступившего на голософон.

— Советую тебе ответить, Александр. Вряд ли кто-то станет отвлекать главу клана по пустякам. — с легкой издевкой в голосе сказал Парис.

Подчиненный чужой воле Рамир выпрямился и, словно сомнамбула, механически переставляя ноги, отошел в сторону. На его место вступил невысокий, крепко сбитый человек с горбатым сломанным носом, шрамом, рассекающим правую бровь надвое и неожиданно седыми волосами, смотрящимися неуместно для человека, внешне вряд ли перешагнувшего сорокалетие.