Александр Коротков – Новые Боги (страница 42)

— Зачееем?!

— Потому что Джамал отправился именно туда. Тот блондинчик, что любезно рассказал мне об этом, не знал цели подобного вояжа, но конечную точку назвал очень уверенно.

— Но веедь там окопался Прометей? Может, нам нее стоит соваться на рожон? Пускай там поубивают друг друга.

По лицу Хенрика было видно, что подобное предложение ему тоже по душе. Но меня их переживания интересовали мало:

— Я не почувствовал в городе никаких следов сына. Да и Приближенный ничего об этом не знал.

— Тогда я не совсем понимаю, зачем ты продолжаешь преследовать Фтеротоса.

— У него в плену Актеон.

Менис цокнул языком:

— Ты смотри, рогатый уцелееел. Живучий, коровий сын. Ну тогда чего же мы ждем?

Несмотря на разницу в весовых категориях, сатир и минотавр крепко сдружились, хотя со стороны это было заметить сложно.

— Путь до корабля нам отрезан. И я не уверен, что они смогут прошмыгнуть поближе к нам прямо под носом у спартанского флота. Джамал отправился к Олимпу верхом и без войска, так что передвигаться будет не в пример быстрее нас, если мы надумаем двигаться пешком. У кого есть мысли, как нам их нагнать?

Повисло тяжелое молчание, подкрепленное задумчивыми рожами, на которых легко читалась напряженная работа мысли. Так что я едва не спалил ко всем чертям долбаную одержимую птаху, когда та спикировала мне на плечо. Устроившись поудобнее, воробей зачирикал:

— Могу с уверенностью заявить, что за последние лет пятьсот вы самые тупые маги, которых я вижу. Это ж надо! Маг земли, который может левой пяткой наколдовать голема, и маг жизни, способный вселить туда любого духа, вплоть до высшего, стоят и размышляют, как им переместиться из пункта А в пункт Б!

В этот момент я разом отбросил все мысли об уничтожении болтливого духа и обнулил его изрядно испорченную карму:

— А ты не такая бесполезная тварь, как я думал. Заслужил свой мешок зерна.

— И где же ты его возьмешь, скажи на милость? Так что не сотрясай попусту воздух, а займись делом! А я полечу посмотрю, чем тут можно поживиться.

Прожорливый говорящий воробей упорхнул с моего плеча. Я же посмотрел на Хенрика:

— Сможешь сделать то, о чем он говорил?

— Думаю, да.

Я обернулся назад. За это время от Афин мы успели отдалиться на порядочное расстояние, так что город уже мог разместиться у меня на ладони, однако никто не пытался нас преследовать. Да и метку, которую я поставил на воротах, ни разу не потревожили. Пока что.

— Тогда давай дойдем вон до того холма и приступим.

Дойдя до места, я присел на одно колено, положил ладонь на землю и прикрыл глаза. Сам не понимаю, для чего мне нужна эта театральность — потоки силы я чувствую и без тактильного контакта. Видимо, сказалось просмотренное в старой жизни голливудское творчество.

Послушная моей воле, земля вздыбилась пластами, пришла в движение и начала трансформироваться сначала в бесформенную груду, которая с каждой секундой все больше очертаниями напоминала лошадь.

Работая, я особо не задумывался о том, как сотворить подобное. Сказались несколько часов, проведенных за изучением аронхорса, так что я четко понимал, что надо делать. Конечно, мое творение не будет столь прекрасно, долговечно и надежно, как Григор, но в данном случае важна была скорость, а не качество.

— Почему ты дал себя поймать? Почему не сопротивлялся?

Я задал вопрос, не открывая глаз.

— Это так просто не объяснить.

— Не скажу, что мы никуда не торопимся, но пока я работаю — некоторое время у нас есть.

Некоторое время он молчал и я уже решил было, что не дождусь ответа. Но затем Енисис все же заговорил:

— Меня всю жизнь учили, что насилие — это удел простых смертных и прочих кланов. Мы Енисис. Клан Жизни. Наше предназначение — направлять людей, помогать им. Лечить. Улучшать этот мир, искоренять зло.

В его голосе не было слышно фанатизма, присущего тем, кому с младых лет вдалбливали какую-то определенную мысль, без права инакомыслия.

— Так что когда в трактир ворвались эти люди во главе с магом и трактирщик недвусмысленно указал в мою сторону, у меня даже мысли не возникло оказать сопротивление. Хотя какой-то частью разума я понимаю, что не всегда мои постулаты правдивы. Моя сестра многие годы проливает кровь во благо клана. И что-то я не припомню, чтобы ей когда-либо ставили подобную работу в упрек. Хотя я уверен, что крови на ее руках больше, чем у многих некромантов. Просто пойми — это практически сильнее меня.

— Защитные заклинания ты знаешь, это я уже видел. А что насчет атакующих?

Я открыл глаза и полюбовался на песочного цвета безжизненного голема. Затем посмотрел на Хенрика.

— Знаю. Но не уверен, что смогу когда-либо их применить.

— А я смею надеяться, что в следующий раз, когда прижмет, ты сможешь засунуть свои постулаты куда поглубже и больше не позволишь причинять вред себе или кому-то из нас.

— Я постараюсь.

— Отлично. А теперь попробуй призвать подходящего духа и вживить в этого песчаного истукана.

Он справился меньше чем за две минуты. Просто в какой-то момент я почувствовал всплеск магии Жизни, в воздухе мелькнуло что-то неосязаемое, будто клок разогретого воздуха. Это нечто облетело Хенрика по кругу и с размаху врезалось в голема, мгновенно растворившись в его теле.

Несколько секунд внешне ничего не происходило, но я чувствовал, как дух ворочается внутри глиняного тела, осваиваясь и подчиняя себе корпус, передние и задние ноги, голову. А затем глаза голема налились мягким жемчужным светом и мое ожившее творение повернуло голову к Хенрику.

— Милан, подойди пожалуйста.

Он начертил прямо в воздухе несложный узор:

— Влей в него немного своей силы. Это печать подчинения. Она позволит тебе управлять духом даже мысленно. Он будет беспрекословно выполнять все твои приказы.

Надо сказать, работа мага меня впечатлила. Не скажу, что я не смог бы создать что-то аналогичное собственными силами. Смог бы. Но вряд ли столь же быстро.

Второго и третьего «коня» мы создали еще быстрее, чем первого. Правда, с Менисом возникла некоторая заминка — козлорогий не обладал магией, чтобы влить ее в печать. Но Хенрик решил эту проблему, просто скопировав ауру сатира.

Я осторожно взгромоздился на голема, чувствуя себя несколько неуютно оттого, что на каком-то интуитивном уровне почувствовал связь, установившуюся между мной и «конем». не зная, как ей пользоваться, я просто посмотрел перед собой и «захотел», чтобы скакун медленно прошел вперед несколько шагов. К моему удивлению, он сразу же выполнил это желание.

Повернувшись, я увидел слегка побледневшую после магической работы, но счастливую рожу мага Жизни.

— Ну как? — спросил он.

— Необычные ощущения. Не знаю, с чем сравнить. Это словно…

Я пощелкал пальцами, пытаясь подобрать подходящее сравнение.

— Это как управлять рукой или ногой. — подсказал Хенрик и я кивнул, соглашаясь.

— … ЭЭЭЭххх!

Менис вскочил на свою зверюгу, немного покрасовался, гарцуя на месте, а затем повернулся ко мне:

— Еще раз назовеешь меня козликом — прикажу своеей зверюге залепить тебе копытом промееж глаз! Поехали что ли? Олимп сам к нам не придеет, знаете ли.

Последние полчаса Таргитай, царь скифов, был занят тем, что правил заточку выкованного из голубоватой стали меча. Древний акинак — короткий прямой обоюдоострый клинок, достался ему от отца, но царь знал, что он намного старше. По легенде, этот меч вручил своим потомкам сам Папай. Какой-то магической силы в нем не было, зато он был способен выступать отличным проводником для любых заклинаний.

День назад он лично возглавил решающую атаку на поселение циклопов. лишившись своего вождя и сильнейших воинов, одноглазые отвергли предложение подчиниться и предпочли погибнуть в бою. Даже уродливые женщины и дети.

Ну, туда им и дорога. Таргитай не испытывал ни малейших угрызений совести и втайне был даже рад такому исходу. Нет сомнений, что уцелевшие дети выросли бы, а женщины нарожали новых воинов. А там и до появления новых магов недалеко… И тогда древний непримиримый враг рано или поздно вновь поднял бы голову. А так — нет циклопов, нет и проблем. Царь скифов был уверен, что уцелели единицы, которые очень скоро, без еды и крома, погибнут, не пережив приближающуюся зиму.

Подошедшего Палакка, своего военачальника, таргитай почувствовал за пару десятков метров — слишком уж сильна была воля истинного скифа. но не подал виду, позволяя проявить к себе почтение.

Палакк остановился за пять метров и склонил колено, ожидая, когда ему позволят говорить.

— Ты бился сегодня достойно, воин.

Любой из скифов, даже самых высоких кровей и должностей, в первую очередь воин и не приемлет, чтобы его называли как-то иначе. Палакк не пошевелился, но Таргитай видел, что тот доволен похвалой.

— У тебя есть ко мне вопрос или весть?

— Да, мой царь. Нам удалось взять в плен только одного циклопа. Судя по наличию груди, это женщина.

Мысленно Таргитай усмехнулся. Он умел различать одноглазых. По крайней мере, запросто мог отличить мужчину от женщины. А вот у большинства других людей зачастую с этим возникали сложности. Что мужчины, что женщины одинаково уродливы. Уж не поэтому ли уродцы обожали брать в плен человеческих женщин и делать из них рабынь?

— И что с ней?