Александр Коротков – Дикарь (страница 45)

Конвоиры привели меня в небольшую светлую комнату. Здесь стояла незастеленная кровать, на которой лежала одежда. Судя по всему — для меня.

Оба сопровождающих встали с двух сторон от двери, а тот, что немного повыше, кивнул головой в сторону двери в правой стене:

— Там ванна. Вымойся. От тебя воняет так, словно ты искупался в отхожей яме. Чистая одежда на кровати. И поторопись. Когда я долго жду, то начинаю скучать. А лучший способ избавиться от скуки — заехать кому-нибудь в рыло.

Может, ты мне и намылиться поможешь, говнюк? Впрочем, этот комментарий я оставил комментарии при себе. Сейчас не то время и не то место, чтобы позволять себе шутеечки шутить.

Так что я молча прошел в соседнюю комнату, посреди которой стояла бронзовая ванна, заполненная водой. Я вдруг резко понял, что чертов конвоир был недалек от правды, насчет отхожей ямы. Поэтому быстро скинул с себя зловонную одежду, потрогал воду рукой. Кто-то был столь любезен, что не просто натаскал воды, но еще и подогрел ее. Поэтому я аккуратно залез внутрь, не сдержав сладостного стона. Прикосновение теплой воды оказалось до одури приятным, даже несмотря на отсутствие мыла.

Из ванной я вышел другим человеком. Даже грозный окрик моих тюремщиков не смог испортить кратковременного хорошего настроения.

Натянул кожаные штаны, свободного покроя рубаху и, о чудо, кожаные сапоги, которые даже прибавили 1 пункт к защите. Толку от этого, конечно, как с козла — молока, но хотя бы не сандалики.

Показав своим наблюдателям, что я готов, мы пошли чередой коридоров. За то время, что меня вели, словно глупого ягненка на убой, я дважды порывался выхватить у кого-нибудь из них оружие и попытаться вырваться. Но всякий раз гнал подобные мысли. Каждый был мало того что отлично экипирован, так еще и на пять уровней выше меня. Так что подобный перформанс мог стать лишь экзотическим способом самоубийства.

Наконец мы оказались перед небольшой неприметной дверью и мои конвоиры остановились. Высокий, явно главный в этой парочке, приблизился и с угрозой в голосе сказал:

— Сейчас ты предстанешь перед Сенатом Великой Римской республики. Веди себя прилично, дикарь. Не смотри никому из отцов города в глаза. Если мне покажется, что ты был недостаточно учтив, то я превращу оставшиеся тебе дни в такой кошмар, который не способен наслать даже Фобетор. Помни об этом, варвар. А теперь иди.

За дверью оказался огромный светлый зал в форме круга. Вдоль стен стояли разноуровневые сиденья с деревянными вогнутыми спинками. Свободных мест практически не наблюдалось. По моим прикидкам, в зале сидело человек триста. Молодые, старые, худые и толстые, все как один повернулись в мою сторону. Висящий в воздухе многоголосый шум стих.

В такой ситуации я, по идее, должен был основательно струхнуть, но отчего-то произошло наоборот. В груди поселилась какая-то бесшабашная смелость и я уверенно зашагал к большой мраморной трибуне в середине зала, встав в очерченный перед трибуной круг.

То ли моя наглость произвела впечатление, то ли сенаторы просто не торопились начать. Минут пять все с интересом разглядывали меня, словно опасного диковинного зверя.

Наконец, с первого ряда поднялся человек в богатой, украшенной золотом тоге. Немолодой, но крепкий, с заметной проседью в волосах.

— Достопочтимые патриции! Пожалуй, я начну на правах принцепса. Сенат собрался сегодня, чтобы решить судьбу этого человека. Он подло воспользовался гостеприимством римлян. Этот варвар обвиняется в осквернении храма Минервы, нападении на латифундию уважаемого Клавдия Руфуса Клета, умерщвлении его охранников. Кроме того, после нападения бесследно исчезли сам Клавдий и жрец Плутона Мамкин, что позволяет думать об их кончине. Кто-нибудь хочет высказаться?

— А это не тот ли Мамкин Нагибатор, о котором в Риме сложилась не самая приятная молва?

Знакомый голос. Я повернулся на звук и узнал того самого землевладельца, которому помог с одурманенной нимфой. Человек не стал показывать жестами, что узнал меня, но глаза говорили об обратном. Я почему-то сразу понял, что он на моей стороне.

Тут на его тоге я разглядел небольшое украшение. Золотая побрякушка с рубинами в виде цветущей розы. Либо это простое совпадение, либо Розмари успела с ним поговорить.

— Слухи всегда остаются лишь слухами, Любезный Константин. Вы же знаете, что черни только дай повод поболтать.

Голос принцепца был предельно вежлив, но вместе с тем наполнен ядом. Не знаю, как у него это получилось. Годы практики, не иначе. Однако сразу стало понятно, что особой любви между этими двумя нет.

— Мне это прекрасно известно, уважаемый Августин. Только вот в домусе уважаемого Клавдия был обнаружен весьма необычный дорожный камень. Приглашенные мной жрецы Юпитера сказали, что это не что иное, как портал в Подземный мир. Жрец Плутона, врата в царство мертвых, которые находятся на территории Клавдия… Вам не кажется это странным?

— Хотите сказать, что этот варвар оказал услугу Риму и мы теперь должны его расцеловать и отпустить? — глумливо поинтересовался принцепс?

— Общую мою мысль вы уловили. Жрец явно преступил границы дозволенного и вырастил Плутониум. Прямо под боком у Рима! И Клавдий как минимум не препятствовал ему в этом.

Оппонент с плохо скрытой ненавистью посмотрел на моего заступника.

— Этот человек убил граждан Рима! — холодно отчеканил Августин, чьего имени я все еще не знал. — Любой, кто поднимает оружие на римлянина, должен быть наказан.

В зале раздался гул, причем в нем слышались как одобрительные, так и недовольные голоса.

Кстати, Первый Консул тоже был тут. И, несмотря на мрачную, словно туча, рожу, не делал попыток выступить.

— С этим никто не спорит. — Казалось, спокойствие Константина не смогло бы пошатнуть даже извержение вулкана. — Я лишь хочу и настаиваю, чтобы Сенат принял во внимание, что от руки этого варвара пострадали только охранники, которые выполняли свою работу и не могли поступить иначе. Никаких признаков смерти Клавдия найдено не было. Что касается Нагибатора, то за открытие Плутониума он в любом случае должен умереть и остается лишь пожалеть, что мы не можем подтвердить его смерть.

Мне кажется, или на горизонте забрезжила надежда?

— Иг… Мирный Герцог должен понести наказание за убийство римлян и осквернение храма Минервы. Но не стоит забывать и о его заслугах.

— Уж не о тех ли услугах вы говорите, которые варвар оказали именно вам, уважаемый Константин? — Принцепс даже не пытался скрыть издевку в голосе.

В зале раздались смешки, но подначка понравилась далеко не всем сенаторам. Судя по всему, взгляды разделились примерно поровну.

— То есть вы считаете избавление римской земли от проклятой нимфы исключительно заслугой передо мной? — Константин иронично выгнул бровь. В полемике этот парень хорош, ничего не скажешь.

И, не дожидаясь ответа, продолжил, повысив голос:

— Я обращаюсь к Сенату! Человек, что стоит перед нами, безусловно, виновен в преступлениях против Рима и должен понести наказание. Но я категорически против его колесования, как того требуют Первый консул и Августин. Этот воин сможет послужить на благо Рима, выступая на арене. Если он заслуживает смерти, то обязательно погибнет от клыков зверей или рук других гладиаторов. Если же он достоин жить, то Марс в мудрости своей не даст ему погибнуть. В любом случае — нас ждет грандиозное зрелище. Я выношу вопрос на голосование!

Возражения Августина и его прихлебателей потонули в общем гвалте. Сенаторы соскакивали со своих мест, тряся руками и возбужденно что-то крича. Кажется, многим идея пришлась по вкусу, а я стоял ни жив, не мертв, боясь лишний раз шевельнуться, дабы не вспугнуть удачу.

Спустя десять минут все было кончено. Больше двух третей рук поднялось за то, чтобы я выступал на арене в гладиаторских поединках, и лишь небольшая часть выступила за казнь. Признаюсь честно, видеть красную от злости рожу Первого консула было очень приятно.

Пусть у меня забрали весь шмот, пусть я не знаю, где сейчас Обеликс, Розмари и Вил-Лар. Главное — у меня появился шанс выжить. Вспомнились слова стражника касаемо Чемпиона арены:

— Если ты собираешься заслужить гражданство, то обязательно с ним познакомишься. Тебе повезло — новые игры начнутся через месяц. Успеешь понять, что к чему.

Впрочем, со всякими Чемпионами я буду разбираться позже. Главное, что это «позже» у меня появилось. Отчего настроение стремительно поползло вверх. Даже вонючая камера, куда меня привели сразу из зала Сената, показалась родной и уютной.

Вигил Аппий откровенно скучал. Ему вместе с Кристосом поручили охранять непонятно что и непонятно от кого. Домус одного из римских сенаторов производил гнетущее впечатление. Мало того, что стоял особняк посреди латифундии и, куда ни кинь взгляд, вокруг были лишь поля да кузнечики, так еще и сам дом больше походил на призрака. Ни хозяина, ни слуг, ни охраны. По слухам, охрану перебил какой-то варвар, а следом и сенатора отправил в Элизий.

Однако Аппий всегда славился своей дисциплиной, поэтому исправно выполнял приказ, вместе с напарником торча возле странного дорожного камня и потихоньку дурея от жары и безделья.

Булыжник этот, мало того что располагался там, где ему нечего делать, так еще и был странного темного цвета. В самом начале их предупредили, чтобы они не пытались им воспользоваться и лишь наблюдали, чтобы оттуда никто не появился. Положа руку на сердце, Аппия так и подмывало нарушить приказ и воспользоваться камнем, благо кристаллы у него имелись… Но усилием воли стражник отогнал подобные мысли.