Александр Король – Коридор (страница 21)
И был случай даже тогда вот был период, когда я проходил обследование для военкомата, и я, представьте, сижу у главврача, целая куча врачей там, и приводят туда женщину, ей плохо, и я беру и врачу говорю: «У нее тото, тото, она себя так-то, так-то чувствует, у нее там то-то, вот она себя чувствует вот так». И мне моя врач такая говорит: «Вот откуда ты это знаешь?» Я такой: «Ну я это чувствую». Она говорит: «В смысле чувствуешь?» Ну, я вот как бы чувствую вот так людей. Всех, все, что они думают, что они чувствуют. Она в шоке. И получается, так что, и она такая в шоке, смотрит на меня так скептически, такая: «Я проверю». И получается, что спустя там два или три дня, когда я в следующий раз прихожу в эту больницу, эту женщину, если что, можно найти как свидетеля, да, она все подтвердит, я прихожу в больницу, захожу в этот кабинет, где сидят все эти главврачи. И я сажусь, начинаю с врачом общаться, и я чувствую, что я себя объемно слышу, а когда я себя объемно слышу, это значит, кто-то меня слушает. И я понимаю, что все врачи затаились и прислушиваются к нашему с ней разговору. И эта врач мне говорит: «Саша, я поговорила, и она реально все, что ты описал, с ней было все вот это, – типа, – кто ты такой?» И она в шоке, она такая говорит: «Можно тебя связать с моим мужем, чтобы ты с ним пообщался?»
А я, чтобы вы понимали, я тогда не писал еще книгу. Только дневник вел просто о жизни. «Какие люди кретины» – вот как назывался мой дневник. И получается так, что я поговорил с ее мужем, потом она сказала, что: «Я уверена, Саша, что рано или поздно я увижу тебя по телевидению, – ну, что – ты очень особенный» – и так далее. И вот как бы это было такое подтверждение. И все вот эти подтверждения я записывал у себя в дневник вот в этот, который потом у меня перерастал вот как раз вот в эту книгу «Ответ», которую первую, следовательно, я сделал, да, такую черновую и опубликовал в Интернете. И вот, вот с этого всего и началось.
Это был тот период, когда я мог в панике, я не знаю, убегать от каких-то людей, которых я чувствовал, потому что я не мог терпеть, как у них что-то болит. У меня была вот эта эмпатия. И вот просто я чувствовал людей, и я знал, что они думают. Был такой случай вот в восемнадцать лет, получается, я в институте, я учился в Северо-Западной академии госслужбы. И вот тоже живой пример, что эти люди есть на связи. Один был, ну не буду имена-фамилии, ну два парня. И вот суть в том, что мы, тоже я это в книге описывал, в дневнике, суть в том, что вот мы идем домой и заходим в магазин, и я чувствую, как парень мыслит, и что он делает, чтобы не оплатить ничего.
И мы когда приходим домой, проходит пара часов, они меня зовут на кухню, говорят: «Саш, а че ты все не с нами-то сидишь, че ты делаешь?» Я такой: «Ну, я там с человеком там в Интернете переписываюсь, о нем рассказываю». Они говорят: «О чем рассказываешь?» «Ну, я типа людей чувствую. Вы не поймете». Он говорит: «Ну, давай расскажи про нас». Ну, я одному говорю, что он убийца, а второму человеку говорю, что вот про магазин как раз. То, что он не хотел платить и об этом думал. Ну и тот, кто убийца, плачет, а тот, кто не хотел платить, в шоке, в итоге признался, сказал, что да, это так. Ну и они начали меня расспрашивать, типа как я это делаю, как я это понял, что как такое может быть. Потому что тот мальчик, которого я так назвал убийцей, он был в шоке от чего, потому что это кроме его родственников никто не знает, и потому что на него было нападение в детстве. И когда он защищался, он там или борьбой занимался, или чем-то, то он этого человека, который на него нападал, он его убил. Ну и, следовательно, они его там спасли, замяли. Для них это был такой шок, и что это никто не знает, и типа как я это узнал. А я не знал, как это выглядит, я не знаю материальных бытовых каких-то вещей. Я просто это чувствовал, потому что когда я видел фотографии или какие-то моменты в Интернете или по телевидению преступников, я запомнил их, скажем так, как запах. То есть энергетику.
И получается, что когда я ездил в школу в метро или вообще передвигался в метро, я видел сразу, допустим, убийц. У них прям одна и та же энергетика. И получалось так, что когда ко мне этот мальчик приходил домой, я чувствовал от него эту энергетику, как будто вот настроение его, что ли.
И я это чувствовал, мне было неприятно. Сказать я тоже боялся. А тогда ребята как раз напоили меня алкоголем, и я вот это сказал. И получается так, что от того, что я осмелился это сказать, у меня так выросла вера в себя, то есть уверенность, от чего я начал жестить, от того, после этого я начал всем просто в лоб. В любом общественном месте, в транспорте или где угодно в гостях если я что видел, или слышал, или чувствовал, любую даже мысль, даже негативную в мой адрес. Я увидел, что кому-то не понравились джинсы, я мог к нему прямо подойти и сказать: «О чем ты сейчас думал?» И он такой типа: «Ни о чем». «Да ну нет, ты сейчас зашел и о чем ты думал?» «Ни о чем». Я говорю: «Нет, ты скажи, вот ты сейчас зашел, ты же посмотрел сейчас на мои джинсы, а они же тебе не понравились?» Он такой: «Ну ты, че ты несешь?» Я такой: «Ну, скажи, это так?» Он такой: «Ну да». Я такой: «А почему?» «Ну, потому что там вот у моего друга такие там, ла-ла-ла». Вот, и я прям давил, и у меня вера росла, росла, росла, росла, росла. Все началось вот с этого. Вот там дальше очень длинная история, как это вот все разворачивалось.
– Угу, это было не в «Авроре». Это как раз тоже книга «Ответ», это вот все истории. Это когда я был в институте, это одна из историй. И чтобы мне поставили зачет, я да, женщине рассказал про наших преподавателей и про студентов, кто они, что они вообще, да и про нее в том числе. А потом она показала фотографию дочери и спросила, стоит ли им делать так, чтобы она жила отдельно, их дочь, или лучше, чтобы она пока еще жила с ними.
– Да, а, ну возможно, я эту просто тему да еще раз повторил, возможно.
– Как это, как это делать, вопрос?
– Да, вживую человека можно и не так вот. Можно и не вживую, достаточно и фотографии. То есть нет такого, что фотография содержит энергетику. Это ну, это слишком какая-то мистика и мрак. Как это происходит? Ну я не знаю, ну смотришь на человека. Понимаете, вообще, научиться этому легко, вот с одной стороны. Но, как же сказать, нужно не то что человеку сломать себя, то есть свои принципы, стереотипы, знаете, это такое состояние, типа как отчаянный. Ну, представьте, у меня это появилось и вообще обострилось, скажем так. Я в принципе такой был. Но у меня это обострилось, из-за того, что я ушел из дома. А что такое уйти из дома? Это то же самое, что представьте, если Вы сейчас лишитесь вообще всего. И вы просто, допустим, не знаете, никому ни позвонить, ни написать. Вот Вы на обитаемом острове один первый там, второй день. Ваше внимание, оно ничем не крадется, оно на Вас. И когда человек вот такой, как бы я сказал, голый, это такой сакральный язык, потому что это часто как раз и в религиях, и в православии там затрагивалась такая тема, что путь к Богу да там лежит, что человек когда приходит, приходят все к престолу голые. Голые – это не в буквальном смысле, а голые это получается, что не привязанные ко всему вообще, вот что такое голые. И получается, что только тогда человек ни к чему не привязан, он тогда становится неким зеркалом. Что когда я смотрю на фотографию, то я… у меня чувств нету, у меня нету там настроения. Настроение и эмоции, они берутся от «ума», когда у человека есть мысли, привязки, от этого у него есть реакция, которую он внутри себя чувствует. А когда привязок и настроения нету, то ты просто ничего не чувствуешь. И когда ты находишься с кем-то в помещении, или когда ты смотришь на фотографию, ты начинаешь чувствовать, там я не знаю, какие-то ощущения, вот прям в себе. Злость там или какой-то осадок, тяжесть, депрессию или уверенность сумасшедшую, или еще агрессию какую-то. В себе, ты это в себе начинаешь чувствовать. Вот как это происходит. Я могу взять и начать замечать за собой, что я какой-то очень злой и напряженный. А потом как бы взять и посмотреть, так, а с кем я сейчас в помещении нахожусь. Я возьму и подойду к человеку, и скажу: «Слушай, а ты как себя чувствуешь?» Он такой: «Я злой и напряженный». Я такой: «Все понятно». Стоит мне выйти из помещения, то это еще давно тогда было, стоит мне выйти из помещения, я перестаю его чувствовать, мне хорошо. Ну вот. Стоит мне подумать о любом человеке, и я сразу начинаю его чувствовать. Подумать! Вот так это было сильно. Тогда еще. И тогда я не мог это вообще контролировать. Я от этого страдал. Потому что я настолько это сильно чувствовал, что я, как сказать, я тогда трюки, даже может выражусь таким словом, трюки демонстрировал. Ну вот сами поймите: молодой парень, симпатичный, вот двадцать первый век, Интернет, социальные сети, Контакт 2006 год, 2007 год, да? Ну вот. И вот я общаюсь с людьми, тогда я еще фотографировал. Ну естественно, со мной знакомятся в чате девчонки. И представьте, я мог зайти вот так ВКонтакт, листать людей, и вдруг я кого-то начинаю чувствовать, очень сильно, прям такое, прям, ну чувствовать, что человек плачет. Я беру и пишу: «А как ты себя чувствуешь?» И человек такой: «Да все в порядке». Я такой: «Да? Странно, а ты не плачешь?» И человек такой: «Плачу, а откуда ты знаешь?» Вот так. И вот это настолько, что… какие были еще подтверждения… Вот допустим, у меня была подруга певица такая питерская, не очень знаменитая, но в питерских рамках, скажем так. И вот был момент. Она тогда уронила, не помню, или кружку, или кальян какой-то, ну какую-то штуку у меня в квартире уронила. И она вышла из дома, ехала в машине. И вдруг я чувствую, как она об этом мыслит. Я ей звоню и говорю: «Не думай об этом». Она говорит: «Откуда ты знаешь, что я сейчас об этом думаю?» То есть это настолько, что если у меня знакомый обсуждал меня с кем-то, я мог ему сразу позвонить и сказать: «С кем ты сейчас меня обсуждаешь?» Это настолько, что я прямо. У меня как будто вот такой сумасшедшая эмпатия и чувствительность. Что бы такое было, там очень много есть «но». Что бы такое было, надо в первую очередь быть одному. Там большой очень должен быть процент. Это как бы это уже, то есть чтобы иметь такие способности. Это можно сказать, это нужно отказаться от нормальной человеческой жизни. Это нужно жить одному, это нужно больше 50 % времени проводить сам с собой. Это нужно окружать себя элементами, которые концентрируют твое внимание. Не рассеивают, есть элементы, которые рассеивают внимание, есть, которые концентрируют. Если мы включим сейчас музыку активную «Тынц-тынц-тынцтынц-тынц», это рассеивает внимание. Ну вот, ты перестаешь чувствовать свое внутреннее «я», и тебе не комфортно. А если ты включаешь мелодию Янна Тьерсена или Теринсена, ну вот там, вот это вот фортепьяно, то это концентрирует внимание на твое внутреннее «я». И чем больше ты слушаешь, допустим, такую музыку, которая концентрирует внимание на твое внутреннее «я», а если еще это, допустим, ночью, как сейчас вот у меня час ночи, да, в Нью-Йорке. Если ты один и слушаешь такую музыку, если ты ни к чему не привязан, у тебя нет никаких забот, тебе не надо идти завтра на работу, у тебя нет долгов. У тебя нет вот этих психологических блоков, то вообще… Ты супер сверх там экстрасенс. То есть ты можешь все, что угодно, чувствовать.