Александр Кормильцев – Пустой (страница 36)

Размышляя о дальнейших действиях, не переставал ощупывать свободной рукой доступное пространство. Под руку попадались мелкие камешки, какие-то щепки, но ничего дельного найти пока не удавалось. Я уже было совсем разуверился в полезности этого ощупывания, начиная подумывать, что придётся отбиваться от одержимого голыми руками, но тут натолкнулся на нечто полезное. Какая-то деревяшка, на ощупь довольно крепкая, к тому же одна сторона заострена. При хорошем ударе такой вполне можно пробить не особо крепкую черепушку бегуна. Ну или, на худой конец в пасть загнать, как случилось в ситуации с кусачом, благо теперь опыт в подобном имеется. Хотя, ну его! Если вспомнить, как кусач отреагировал на появление во рту несъедобного предмета, лучше поостеречься повторять печальный опыт. До сих пор половина лица на свежую отбивную походит.

Тварь грызла кожу доспеха, хватала лапами за тело, скребла ногтями, но я постарался отвлечься от сотворяемых ею действий. Все равно особого урона они мне не наносили, а боль можно перетерпеть, стиснув зубы и обещая вернуть ее мучителю сторицей. Сосредоточившись на зажатой в руке деревяшке и показывающейся из-за предплечья голове одержимого, я не торопился, выбирая удобный момент для удара. Целью выбрал висок, там у человека уязвимое место, значит и у не успевшей сильно изменится твари, защита послабже. Пускай придётся ударить два, пять, десять раз, но я свалю одержимого.

Напрягшаяся рука выстрелила резким броском, неся сосредоточенную на кончике заточенной деревяшки энергию в голову бегуна. В ожидаемом моменте возникновения препятствия на пути моего оружия возмездия почувствовал лишь незначительное сопротивление, после чего разогнавшаяся палка провалилась еще на половину своей длины. Ощущение было такое, будто в созревший арбуз воткнул большой кухонный ножик. Тварь в ответ задергалась, засеменила ногами, подергала руками и, подыгравшись немного, застыла, придавив меня весом расслабившейся туши.

Это как понимать?! С первого тычка уложил?! Наверное, так и есть. Понимая, что ожидать активных действий от затихшего одержимого не стоит, столкнул с себя обмякшее тело, перекатился в сторону и поднялся на ноги, чувствуя, что адреналин в крови все ещё продолжает действовать. Оглядел развалившуюся на спине, не подающую признаков жизни тушу. Отметил, что в отличии от первого, этот одержимый не имел при себе даже намека на носимую когда-то одежду. Выходит, он более развитый? Или просто успел поучаствовать в большем количестве передряг? Но по размеру вроде выглядели одинаково. Кто их знает, я ещё слишком мало знаю об этих существах, чтобы отвечать на подобные вопросы.

Перешагнув через бегуна, решил взглянуть на деревяшку, которой его прикончил. Тупой ее конец торчал точнехонько из виска, не зря, выходит, метился, одним ударом прикончил. Не знаю, как для местных, но для меня эта победа была значимой, все же первый одержимый, которого убил самостоятельно. Кстати, что-то у меня непонятная тенденция наметилась, противостоять местным чудовищам с помощью подручных предметов. В первый раз, встретившись с кусачом, оборонялся от него воротиной, сломанными жердями, рогатинами и под конец загнал полено в рот. Сейчас, при нападении бегуна, будучи обвешан оружием с головы до ног, все равно прикончил тварь какой-то непонятной палкой, валяющейся посреди улицы. Интересно, что за палка-то и откуда она тут?!

Наклонившись, взялся за торчащий из виска край деревяшки и, потихоньку раскачивая, выдернул её из головы бегуна. Обтер об одержимого извлеченную из раны, влажно поблескивающую заточенную половину палки. Думаю, он не обидится на такую бестактность, судя по внешнему виду, по поводу гигиены твари не заморачиваются. Начал разглядывать, смутно припоминая, что где-то её уже видел. Обычная палка, сухая, вроде бы березовая, грубо обтесанная и заостренная с одной стороны…

Да ведь эту деревяшку крутил в руках Антошка! Видимо, увидев выскочившего навстречу бегуна, мальчонка так перепугался, что выронил любимую игрушку.

Вмиг осмыслив все происходящее до начала борьбы с одержимым, осознал, что увлекшись собственным выживанием, совсем позабыл о мальчугане, спасающимся от твари, аналогичной той, что валяется у меня под ногами. Но если для меня схватка с только начинающим развиваться одержимым оказалась не особо тяжёлой, пятилетнему ребёнку с лихвой хватит шустрой образины, по силе, превосходящей среднестатистического человека.

Напоследок бросил взгляд в закоулок, куда юркнул мальчуган, а за ним и одержимый, которому я успел швырнуть вдогонку копье. Особо не надеялся, что обнаружу там бегуна, подыхающего с торчащим из бочины древком копья. Но убедившись, что его там и впрямь нету, шагнул к проходу, продолжая сжимать в руке деревяшку.

Все мысли моментально вынесло из головы хлынувшим внутрь водопадом ярости, заполнившим сознание и уже начавшим хлестать через край. Внутри этого водопада было и чувство вины, испытываемое мною за то, что не уберег мальца от находившейся от меня в нескольких шагах твари. И раскаяние от того, что не заметил второго одержимого, подкравшегося к беспечному придурку, уверившемуся в своей победе. А также разочарование в собственных силах, из-за недостатка которых так долго возился с не особо опасным бегуном. Всеми этими ошибками, которых не должен был допустить, я обрек безвинного малыша на мучительную смерть от зубов ужасной твари, бывшей когда-то человеком.

Все эти частности смешались в чудовищную вину, повисшую на моих плечах неподъемным грузом. Этот груз давил на меня, заставляя в бессильной злобе сжимать кулаки и скрипеть зубами. Он выдавливал из глаз горячие слезы, которые огнём обжигали веки, но не несли и капли успокоения. Слезы оказались топливом, что дало мне силы делать всё новые и новые шаги в направлении закоулка, в котором случилась трагедия. Если бы не они, я начал бы просто биться головой о ближайшую стену. Но слезы стекали по щекам, напоминая о деле. Спасти малыша я не сумел, так пойду и расквитаюсь с тварью, оборвавшей тоненькую нить его жизни. Разорву ее на куски, размажу, втопчу в землю останки. Потом передохну и пойду дальше рубить, резать и рвать этих выродков, измененных этим сволочным, ублюдочным миром. Пускай и сам быстро сдохну, но буду до последнего вздоха вгрызаться в их глотки, лишь бы побольше забрать с собой этих тварей, лишь бы побольше…

Я шагал по узкому проходу между всяческих пристроек, сараюшек и бог знает каких клетушек. Видимо, у аборигенов было так принято, застраивать любую пустоту каким-нибудь строением второстепенной значимости. В голове была пусто, как и в имени, которым нарекли меня местные. В мыслях была лишь одна цель, найти и прикончить кровожадную тварь, отплатить ей сполна за мальчишку. Одного я боялся, что найду бегуна над останками ребёнка. Не знаю, смогу ли вынести это кошмарное зрелище, на данный момент и так ощущал себя на грани сумасшествия.

Впереди показалась развилка, не зная в какую сторону идти, остановился. Хотел уже плюнуть и наугад шагнуть направо, но тут слева раздалось урчание, моментально решившее проблему с направлением. Вздохнув с каким-то облегчением, шагнул в сторону звука, с каждом шагом увеличивая скорость. Внутри появилась какая-то дурная радость, я даже улыбнулся, хотелось поскорее добраться до одержимого.

В следующий момент выскочил в переулок, отличающийся от предыдущего чуть большей шириной. Огляделся, ища глазами источник урчания и сразу увидел того самого одержимого. Он стоял, задрав голову кверху, видимо что-то привлекло его на крыше высокого сарая. Но забраться наверх мешало копье, продолжавшее торчать в том же месте. Либо у твари не было нервных окончаний, и она не обращала внимания на торчащее из спины двухметровое древко. Либо была слишком тупой, чтобы самостоятельно избавиться от засевшего в теле копья. Я склонялся ко второму варианту, за время знакомства с одержимыми, не заметил проявления особой сообразительности. Порадовало лишь одно, останков тела мальца или каких-то кровавых деталей поблизости видно не было. Поэтому не стал больше ждать, бросился в атаку.

— Иди сюда, Мраааазь!!! — конечно, лучшим вариантом было потихоньку подкрасться сзади и прикончить тварь ударом в нарост на затылке. Но мне хотелось видеть глаза твари, отомстить ей не подлым тычком исподтишка, а столкнувшись лоб в лоб. Наверное, это было глупо, ведь безмозглое чудовище не поймет причины моих действий, даже если я буду подробно кричать о них ему в ухо. Ну и пусть, нахрен его! В крови бурлил адреналин, а ярость, наполнявшая меня изнутри, никуда не делась, она требовала выхода.

Услышав мой голос, бегун обернулся на звук, а я уже был рядом. Подскочив к твари, от души размахнулся и заехал кулаком по морде. Раз, другой, третий… бил хорошо, хлестко, но для одержимого этого было маловато. От ударов его голова лишь несильно дергалась, ожидаемого мною нокаута не последовало. Зато последовал ответный удар, который не сломал мне челюсть лишь потому, что пришелся вскользь. Хотя, для того, чтобы сбить меня с ног его вполне хватило. Я растянулся на вязкой, перемешанной с навозом земле, но сознание не терял, несмотря на удар и соображал здраво. Вместо того, чтобы продолжать разлеживаться на земле, я откатился в сторону, прямиком под невысокий забор из горизонтально расположенных жердей, огораживающий какой-то загончик для скота, на данный момент пустой. Тварь рванула было за мной, но копье здорово снижало её подвижность.